Победителей не судят

— Китнисс! — заорал с улицы знакомый голос, а следом раздался настойчивый стук в дверь. — Пит! Я знаю, что вы там, открывайте! — Кого там черти принесли… — пробурчал Хеймитч, только что ценой немалых усилий взгромоздивший свое тело на изрядно ушатанный стул. Разбираться с липко-склизкой яичной лужей, пропитавшей затоптанный ковер и штаны, ни сил, ни желаний уже не было. — Че, не узнал? — хохотнула Китнисс, расчленяя в миске омлет, смешанный со старой кашей. Пару минут назад она наконец-то соизволила нацепить майку вдобавок к уже имевшимся на ней семейникам. — Гейл приехал, с посылками нашими. — Ух ты! — оживился Хемитч. — Конец месяца, что ли, уже? А я и не заметил… — Ты б и новую революцию не заметил, пьянь… — тихо, чтоб приятель не услышал, прошептала Китнисс. — Добрый день честной компании! — поздоровался Гейл, входя в комнату вместе с открывшим ему дверь Питом. Оба были нагружены увесистыми пакетами, которые при сгружании заняли почти все пространство пола. — На диван суйте, не на пол! — скомандовала Сойка, вскочив из-за стола и едва не разроняв весь поедаемый омлет. Парни нехотя подчинились. — Чего на этот раз? — поинтересовалась Сойка у Гейла. — Все по списку за нечетный месяц, — Хоторну не надо было рыться в памяти, чтоб вспомнить состав привезенного груза. — Кое-что еще в бонус есть, покажу. — Выбил-таки! — восхитился Пит, подруливая со следующей порцией пакетов и сваливая их все на тот же многострадальный диван. — Ну ты и шустрый. — Так чего ж не выбить? — Гейл многозначительно подмигнул Китнисс, от чего она расплылась в довольной улыбке. — Для хороших людей, как говорится, ничего не жалко. Пит, решив не нарываться, не стал выказывать мелькнувшее в душе недовольство. Хеймитч, поняв, что о нем пока что забыли, доедал омлет. — Блин, да сколько ж там? — изумилась Китнисс, когда Пит, жалобно пыхтя, приволок впечатляющих размеров коробку, едва пролезшую в дверь. — Это примерно половина, — ответил Мелларк. — Пошли, поможем, — сказал Гейл, направляясь к входной двери. Китнисс, выловив из-за дивана засмущавшуюся курицу, побрела следом. — Хемитчева доля тоже тут, пусть у вас будет, чтоб опять не залил. — Как ты все это допер? — выдохнула Сойка, таща не то девятый, не то десятый брикет, кажется, с макаронами. — Парни с курьерской службы помогли, — ответил Гейл, отирая пот со лба. — Я им на водку дал, они и не спрашивали, куда и что тащим. — А чего больше почтой не посылаешь? — Сопрут, точно говорю, — при упоминании почты Гейл едва удержался, чтобы не сплюнуть. — Как где что нащупают, так потрошат и тащат, мрази, расстрела на них нет. — А не докапываются наверху, чего ты сам все возишь и куда нам столько? — полюбопытствовала Китнисс, затащив последнюю коробку в дом и усевшись на нее. — Дверь не закрывай, душно. — Верх — это я и есть! — самодовольно признался Гейл. — Некому особо копать, да и не те вы люди. Так что можете не дергаться, все ваше. Кстати, вам же на карточку должна пенсия сегодня упасть, у тебя сколько там сейчас? — Да разве ж я помню! — отмахнулась Сойка. — Все равно тратить не на что. — Ты б почаще вылезала куда-нибудь, — поднимаясь с тумбочки, посоветовал Гейл. — А то сидишь и киснешь тут, самой-то не надоело? — Надоело, еще как, — согласилась Китнисс, вслед за ним направляясь обратно в комнату, служившую одновременно кухней, столовой, иногда гостиной и спальней, а теперь еще и складом полученной по спецраспределению пищи и прочего добра. — Только вот вылезать некуда и незачем. В глубине дома Пит уже шуршал пакетами, изучая содержимое, раскладывая его по разным местам и попутно выгребая из дальних углов разнообразные остатки, иногда даже условно пригодные для использования. — Китнисс, бумагу туалетную куда? — раздался его голос откуда-то со стороны санузла. — Тут целый ящик. — Опять? — едва не подскочила Китнисс. — Да зачем ты нам по ящику каждый месяц таскаешь? Девать некуда… — А зачем эти ящики у вас пропадают хрен знает куда уже через неделю?! — возмутился Гейл. — И вы потом Ногу на пустырь за лопухами гоняете… — Лопухи хоть унитаз не засоряют! — возразила Сойка. — А бумага — за милую душу. — Его, блин, не бумага засоряет! А Хеймитч, если его туда башкой пихать и носки смывать. — А че я? — подскочил услышавший только свое имя Хеймитч. — Ну съел я эту хрень, так ты ж все равно ушла, вон еще булки остались, я их не трогал. *** — И чего там пишут? — жуя булку, невнятно спросила Китнисс. Все «семейство», разобравшись с натуральной пенсией, устроилось за столом кто с едой, кто с выпивкой. Гейл развернул огромный лист свежей «Панемской Правды». — Да все налоги вертят, чего ж еще, — ответил Гейл. — На малодетность ввести хотят, на бездетность повысить, за аборты сроки повышают… — Вот уж точно, в трусы лезут, — недовольно высказался Пит. — Даже до войны такого не было. — Борзые стали, — расправившись с булкой, угрожающим тоном произнесла Китнисс. — Раскулачивать пора… — поддакнул Хеймитч. — Ну так а что, демографию поднимают, — пожал плечами Гейл. — Так наподнимают, что половина женщин перевешается, другая половина от криминальных абортов загнется, а третья детей своих передушит и сядет, — припечатала Сойка. — А потом придут дикари, сговорятся с «бывшими» и пустят нас на колбасу. — Глянь, там еще чего-то про уголовку! — Хеймитч некультурно тыкнул грязным пальцем в газету, едва не проткнув насквозь. — Алкоголики, хулиганы, тунеядцы… — Ага, есть такое, — согласился Гейл. — Тоже сроки теперь вместо штрафов. — Дожили, — вздохнул Пит. — Скоро опять сухой закон введут. — Ну вот че за жизнь? — почти взвыл Хеймитч. — Этак только и помереть останется… — Как говорил один профессор, — высунулся из стены вернувшийся призрак Сноу, — не читайте за обедом панемских газет. — Так других-то нет, — резонно ответил Пит. Гейл, так и не привыкший к частым явлениям покойного президента, слегка вздрогнул. — Ну вот никаких и не читайте, — наставительно изрекло привидение. — А то от депрессии раньше сопьетесь, чем сухой закон появится… — добавил он уже скорее про себя, чем вслух. — Да, кстати, про бездетность, — решила полюбопытствовать Китнисс у Гейла. — Точно под это до нас не докопаются? — Не боись, — успокоил ее Хоторн. — У вас троих справка есть о неизлечимом бесплодии, у вас с Питом от ос, у Хеймитча от печени. А это, между прочим, за инвалидность нынче считается. — И? — спросил Пит, нутром чуя, что за этими уже известными фактами скрывается нечто новое и интересное. — Так в этом и есть мой бонус! — радостно заявил Гейл. — За инвалидность вам всем надбавка к пенсии полагается, половина от основной нормы. Я уж все устроил, чтоб натурой было, в середине месяца привезу. — Урааааааа!!! — непонятно к чему заорал Хеймитч. — Обмоем!!! — он дернулся было бежать за свежепривезенной выпивкой, однако за время сидения пропитанные яйцом штаны намертво прилипли к стулу, а потому и он сам, и мебель оглушительно грохнулись на пол. — Куда? — вопросила курица, вспорхнувшая снаружи на открытое окно. С улицы послышался приближающийся лязг и довольное повизгивание: Слойка и Нога возвращались с пустыря, таща свежую партию лопухов для туалета. — Странный наш мир, и нам так странно в нем порой… — тихо процитировал Сноу, наблюдая, как милое семейство гособеспеченных тунеядцев, часто хулиганов и без пяти минут алкоголиков пытается отклеить Хеймитча от стула путем избавления от штанов. Мир определенно катился куда-то не туда, хотя, наверно, стоило бы простить его, вспомнив знаменитое выражение «Победителей не судят»…