Ох уж этот тренер

      А он и не спорил. Потому что сил у него на споры не было. Через пару часов Ромку скрутило так, что он мечтал умереть. Ходить сам он уже не мог, и Витюша таскал его бренное тельце от дивана к туалету и обратно, нежно называя его долбоёбушкой и обещая надрать задницу, чтобы она в следующий раз думала и голове передавала, что есть можно, а чего нельзя.       Ромке уже было всё равно, что с ним сделают потом, потому что сейчас он проклинал ту минуту, когда полез в холодильник за чем-нибудь, чтобы перекусить. Он даже готов был дать слово, что больше никогда в жизни не притронется ни к чему съестному, а будет пить только воду. Кипячёную. Но от него этого никто не требовал, и он молчал.       В два часа ночи Ника пригрозила, что если всё это продлится ещё хотя бы полчаса, то она вызывает скорую, и пусть Ромкой занимаются профессионалы. Ромкин организм, услышав страшные угрозы в свой адрес, подумал и решил, что пора, наверное, успокаиваться — ехать в казённые стены не хотелось, — и обессиленный Ромка наконец-то уснул.       Естественно, что ни о каких тренировках в ближайшее время не могло быть и речи. Оказалось, что Ромке так не хватает теперь их, а ещё он переживал: вдруг вот именно сейчас, когда он весь такой больной и обессиленный пролёживает диван, Николай что-нибудь предпримет. Правда, он не мог точно сказать, за кого он больше переживает: за Нику и Виктора или за себя. Себе-то уже можно признаться, да и Ника его раскусила, что он сам неровно дышит к тренеру. И так хочется прибрать его к рукам и дать им, рукам, волю!       На Ромкино нытьё, что вот только сходит и посмотрит в зал, а заниматься ни-ни, Ника строго отвечала:       — Лечись! У нас план не готов, стратегия не выработана, тактика не выбрана. Лечись, засранец.       И Ромка плёлся обратно на диван — лечиться.       Ник сразу обратил внимание, что чего-то не хватает. Вернее — кого-то. Виктора ещё не было, а остальные ничего не знали. Игорь хотел в очередной раз показать своё остроумие, но быстро заткнулся, увидев, что его никто не поддерживает.       Когда Виктор наконец-то появился в зале, Николай первым делом спросил его о Ромке. Витя усмехнулся, пожал плечами, пробухтел что-то непонятное себе под нос и приступил непосредственно к тренировке, всем своим видом показывая, как он сейчас занят и что ему нет никакого дела до забот Николая.       А Ник, не зная, что произошло, нервничал и волновался. Неплохо узнав за месяц задиристый характер этого воробья, он бы не удивился, если бы услышал, что Ромка нарвался на неприятности в виде крепкого кулака. Хотелось проверить самому и убедиться, что с парнем всё в порядке. Что никто не обидел (эх, знал бы он, как близко приблизился к разгадке Ромкиного исчезновения), не навредил.       Спросив Виктора ещё раз о Ромке после тренировки и получив всё такой же невнятный ответ, Ник решил действовать самостоятельно. Посмотрев Ромкину анкету, он нашёл там и адрес, и телефон своего потеряшки.       Николай купил в ближайшем магазине небольшой тортик и букет цветов и отправился с проверкой по найденному адресу. Глядя на цветы, он вначале сомневался, не лишнее ли это, но потом вспомнил, что у Ромки есть сестра, успокоился и подумал, что его лицу не грозит встреча с прекрасным. А вот тортик Ромке должен понравиться. Обязательно.       Улыбнувшись так широко, как получилось, Ник нажал на звонок и застыл в ожидании. После продолжительной паузы за дверью раздались шаркающие шаги и… кряхтение? Ник напрягся: вроде о пожилых родственниках он ничего не слышал. Может, ошибся домом? Квартира-то та.       Наконец дверь открылась, и взору Николая предстал Ромка во всей красе. Нежно-зелёный цвет лица оттенял розовый женский халатик явно с чужого плеча, которым тот пытался прикрыться. Осмотрев сию чудную композицию, Николай протянул Ромке цветы.       — Это мне? — спросил Ромка, и через зелень стали пробиваться красные пятна, свидетельствующие то ли о смущении, то ли о раздражении и даже злости.       Ник, быстро сориентировавшись, покачал головой.       — Обижаешь, Роман! У тебя же сестра есть, а как прийти в дом к женщине без цветов? Моветон! — вспомнил он слышанное где-то слово. И даже припомнив, что оно, вроде, обозначает «дурной тон». — Тебе тортик!       Ромка посмотрев на произведение кондитерского искусства, прикрыл рот рукой и рванул в глубину квартиры, оставив дверь нараспашку. Николай посчитал это за приглашение и зашёл внутрь. Решив, что негоже оставлять квартиру открытой, захлопнул дверь, разулся и прошёл на кухню. Через какое-то время там же появился и Ромка.       — Коль, ты это… тортик убери куда-нибудь… пожалуйста. Он на меня как-то странно действует.       — А с тобой вообще что случилось? Почему на тренировку не пришёл? — спросил Ник, убирая торт в холодильник.       — А меня Ника из дома не выпускает. Я хотел, честно хотел, а она: «Лечись, засра…» Не пускает, в общем, — Ромка посмотрел на Ника как на нежданного спасителя, который в случае чего встанет между Ромкой и драконом в юбке.       — И почему, интересно, она тебя не пускает? — заинтересовался Николай.       Ответ пришёл, откуда не ждали. В проходе появилась сама строгая сестрица и, быстро оценив ситуацию и просчитав Ромкины шансы, произнесла:       — Потому что надо меньше жрать! Тогда и желудок не взбунтуется и родственники будут спокойны! Кто-то не умеет пить, а наш Ромочка не умеет правильно сочетать продукты!       — Так, может, ему надо диету составить? — спросил Николай у разгневанной Ники.       — Ага, составьте, заодно и проследите, чтобы он всё правильно в себя впихивал, — фыркнула она и, повернувшись в сторону безуспешно пытающегося спрятаться между холодильником и стеной Ромки, продолжила: — А не жрал рыбу с мороженым, уплотняя это фруктовой прослойкой и полируя солёными огурцами и молоком!       Николай присвистнул, оценив Ромкин аппетит, но потом, посмотрев на него самого, пожалел бедный организм, доставшийся этому доходяге.       — Ну что ж, с завтрашнего дня я вплотную займусь твоей диетой, — сказал он и хитро подмигнул Нике. Та в долгу не осталась и подняла большой палец вверх, высказывая своё одобрение.       Николай слово своё сдержал, вот прямо со следующего дня и начал сдерживать. Он приходил с утра пораньше, тормошил Ромку, тащил его с собой на пробежку. На вопрос Ники, а не слабоват ли пока братец для физических нагрузок, отвечал:       — Я же не заставляю его бегать, пусть посидит на лавочке, подышит свежим воздухом. Мне, конечно, по душе зелёный цвет, но Роману он не к лицу! Аппетит, опять же, нагуляет! — и выталкивал Ромку за дверь.       И если сидение на лавочке Ромку не напрягало, то вот кормление его скромной персоны приводило в бешенство. Все почему-то решили, что творог будет очень полезен его организму, прямо-таки кладезь нужных элементов. И никто, абсолютно никто не поинтересовался Ромкиным мнением на этот счёт! А Ромка творог не то что не любил — он его ненавидел, с детства.       — Изверги! — кричал он, давясь отвратительной на его взгляд субстанцией. — Сволочи! Смерти моей хотите? Не хочу! Не буду!       Он бы с удовольствием сбежал с поля боя, но все пути к отступлению были перекрыты стоящими в проёме двери Витюшей и Николаем, грозно взирающими на то, как Ника запихивает в Ромку очередную ложку с очередной порцией гадости. Смирившись со своей судьбой в виде этих двух богатырей и мамки их, Черноморихи, Ромка уже не сильно возмущался, что со стола пропали соль, майонез, кетчуп и другие нежно любимые им продукты. Про жареную колбаску он предпочитал и вовсе не вспоминать, чтобы не расстраиваться… Всю следующую неделю Ромка тихо ненавидел своих мучителей и подумал было о мести, но, вспомнив, чем это закончилось для него в последний раз, решил не рисковать.       Время шло, Ромкино терпение истощалось, и его ждала встреча с очередным пушным зверьком. Но он об этом ещё не догадывался…