Ох уж этот тренер

      Если Ромку ещё можно было представить в женском образе, то Витюша с его кривоватыми ногами, покрытыми густой порослью волос, и накачанной фигурой атлета походил на девушку, как смородина на грушу. О чём и не преминул сказать Нике.       — Ну не всем же быть красавицами, как я, — успокаивающе похлопала она его по плечу. — Будешь некрасивой подружкой, оттеняющей Ромкину прелесть. Николай, приступай!       — Я буду нежен, — прошептал Николай на ухо Ромке.       «Надо же, как будто в постель тащит, — подумал тот, — хотя лучше бы в постель, я бы не отказался. Эх, Витя, попали мы с тобой как куры в ощип», — и Ромка с сочувствием посмотрел на всё ещё не понимающего, что происходит, Виктора. Ромка же, увидев в руках у Ники баночку с воском, только вздрогнул и покорно поплёлся на лобное место для пыток, проклиная тот момент, когда захотел съесть ненавистный теперь батончик. Как и сказала Ника, на его три волосины времени много не ушло, а боль компенсировали ласковые поглаживания Николая. Ромка подумал, что, наверное, не такой уж тренер и натурал и что после всего можно будет всё же рискнуть и пригласить его куда-нибудь. Прервала его размышления Ника.       — Первый готов. Коля, Ромка, марш отсюда, это зрелище не для слабой мужской психики! — крикнула она и уже Виктору скомандовала: — Клиент, занимайте своё место.       Николая и Ромку не пришлось просить дважды, и рёв раненого бизона в исполнении Виктора и Никины комментарии к нему они слушали уже сидя на кухне.       — А-а-а, — кричал Витюша, — больно! Ты садистка! Как можно терпеть такое добровольно?       — А ну-ка, цыц, — отвечала ему Ника, — любишь кататься — люби и саночки возить!       — Какие саночки? Я сейчас сдохну!       — Не сдохнешь! Нравятся тебе мои гладкие ножки, вот и прочувствуй, как эта гладкость достигается.       — Да если бы я знал! Ника, я больше не бу-уду-у, — выл Витюша.       — Конечно не будешь, а сегодня потерпи, ещё немного осталось. Ну что ты как маленький? От этого ещё никто не умирал!       — Значит я буду первым! — прокричал Витя с подозрительным всхлипом.       Как долго продолжалась операция по облагораживанию Витюшиных ног, ни Ромка, ни Николай сказать не могли, но оба облегчённо выдохнули, когда услышали из комнаты:       — Ну вот и всё, а ты боялся!       Вити слышно не было, и Ромка очень надеялся, что тот живой и в сознании. В чём и убедился, когда через несколько минут тот зашёл на кухню. С подозрительно опухшими глазами и хлюпающим носом, но на своих двоих.       — Твоя сестра — зверюга! — заявил он Ромке.       Рома промолчал, в уме поставив галочку Нику больше не злить, а то трудно представить, что придёт ей в голову в следующий раз.       — Ну что, мальчики, на сегодня всё. — Дружный выдох облегчения последовал после слов Ники. — Николай, завтра идём по магазинам, надо прикупить гардеробчик для наших красоток.       — А я-то почему? — удивился тренер.       — Будешь бодигардом. Одна я с ними не справлюсь, — ответила она и уже всем троим скомандовала: — Всем спасибо, все свободны. Завтра утром без опозданий!       Попробовал бы кто ослушаться! В восемь часов утра несчастные парни послушно следовали за Никой в направлении женского рая. Потом было бесконечное множество примерок, посещение салона красоты, где на них вроде и не косились, но было всё равно неловко. Но самым страшным кошмаром стало посещение отдела нижнего белья, женского белья, где Ника подбирала им подходящие на её взгляд аксессуары. Она о чём-то пошепталась с продавцом-консультантом, и тот принёс ей две упаковки с какими-то утягивающими трусами. Всю прелесть этой подставы ребята почувствовали уже дома, когда Ника в приказном порядке отправила их переодеваться. Было ужасно неудобно и даже больно, зато эта гарпия осталась довольна, ни Виктор, ни Ромка не решились высказать своё недовольство.       Если они думали, что самое страшное уже позади, то глубоко заблуждались. Время близилось к вечеру, а значит не за горами был и выход «в свет», и Ника отправила сначала одного, а затем и другого бриться «до кожи новорожденного младенца» и приступила к главной части подготовки к маскараду.       Нарядив своих моделей в купленные вещи, она принесла целую охапку всевозможных тюбиков, баночек, коробочек и ещё какой-то фигни. Венчали всё это богатство два парика — рыжий и чёрный. Отложив их на время в сторону, Ника изобразила из себя художника, задумчиво рассматривающего холст, перед тем как нанести на него первые штрихи.       — Брови… — начала было она, но её перебил Виктор:       — Не дам! — и для верности закрыл лицо руками.       — Ну нет, так нет, — спокойно отреагировала на это Ника, — не была красавицей, нечего и начинать, — и перевела взгляд на Ромку. — Ну, тебе это тоже не надо, ты у нас и так милашка, — и начала наносить на лица парней боевой раскрас.       Витя сносил всё молча, лишь порыкивая и тихонько матерясь, когда Ника нечаянно попадала ему кисточкой с тушью в глаз. Ромка же молчать не мог и время от времени разбавлял тишину рабочего процесса фразами вроде: «Я понимаю, что красота требует жертв, но не такой же ценой!» или «Ника, ты меня без глаза решила оставить, чтобы я в следующий раз не смотрел куда не надо?»       Закончив с этим непростым делом, осмотрела результат и, кажется, осталась довольна, к вящей радости всех присутствующих. Натянув на Виктора и Ромку парики, оценила и поменяла их местами. В итоге Виктор превратился в рыжеволосую мужеподобную деваху, а вот из Ромки получилась довольно симпатичная девушка-брюнетка.       Николай, глядя на преобразившегося Ромку, отметил про себя, что дама из него вышла очень даже привлекательная, но естественный Ромка нравится ему гораздо больше.       Кроме постоянно напоминающего о себе дискомфортом нижнего белья, впереди была ещё одна проблема — обувь. И если право Виктора на невысокий каблук, а ещё лучше и вообще обойтись без него, отвоевал Николай, заявив, что скоро соревнования, и он не желает, чтобы его лучший борец получил травму, навернувшись на этих колодках, то у Ромки шанса отказаться от пытки не было. Как заявила Ника, в конце концов, есть кому донести Ромку до дома в случае непредвиденных обстоятельств.       Ника, уже была не так уверена в том, что наказание соответствует проступку, но всё же решила, что ничего страшного случиться не должно и, сунув в руки Николаю небольшую спортивную сумку, дала команду на выход, и разношерстная компания отправилась в ночь за приключениями.       Клуб выбрали недалеко от дома, не пафосный, но достаточно популярный. На Ромкины стенания о том, что там будет полно их знакомых, было отвечено, что в большой толпе затеряться легче, да и Ромку в этом наряде невозможно узнать, а Вите посоветовали не открывать рот. Совсем.       И вот он, закон подлости: едва они переступили порог танцзала, нос к носу столкнулись с Игорёшей. Тот был уже навеселе и вёл себя ещё отвратительней, чем всегда. Алкоголь, видимо, притупил его чувство самосохранения, и он довольно развязно обратился к Нике, не замечая злобных огоньков в её глазах и сжатых в кулаки рук стоящей рядом девицы:       — Никуся, какими судьбами? Как же ты решилась посетить эту обитель порока без своего верного Санчо Пансы? Или он не знает, что ты здесь? — и не дожидаясь ответа, переключился на переодетых парней. — Да ты с подружками! Познакомишь?       Стоящего в тени тренера он не заметил, зато тот уже придумывал, что устроит Игорьку на следующей тренировке за нарушение режима.       Ника с совершенно равнодушным лицом отвернулась от ёрничающего мачо, кинув ему в ответ:       — Не для такого молодца урожай созрел. Шёл бы ты, Игорёша, своей дорогой, а то на нашей ты всех колдобин не знаешь, споткнёшься, личико попортишь… — и потащила «подруг» к барной стойке.       Николай, пользуясь тем, что народу в клубе было достаточно много, пробирался туда же чуть в стороне, так и оставаясь незамеченным Игорьком, лишь окинув его злым взглядом напоследок и понадеявшись, что у того хватит ума отправиться уже домой. Но, судя по всему, ума в голове Игоря не было отродясь или он растерял его за свой недолгий жизненный путь. Домой тот и не собирался, а целенаправленно преследовал Нику и её сопровождающих.       «Да что же ты меня никак в покое не оставишь? — возмущался про себя Ромка, в очередной раз отцепляя от себя Игореву руку. — И тут достал! Стукнуть бы тебя разок между глаз, чтобы не тянул клешни». В глазах стоящего за спиной Игоря Николая читалось точно такое же желание, но выдавать себя не хотелось.       Ромка, решив, что на танцполе будет проще отвязаться от назойливого внимания незадачливого кавалера, допив заказанный Никой коктейль, отправился танцевать. Погибать — так с музыкой, решил он. Вскоре, включившись в ритм, он уже ничего не замечал вокруг: ни восхищенного взгляда своего тренера, ни бесконечных попыток приблизиться к нему Игорька, ни недовольного выражения лица Ники, выговаривающей что-то рыжеволосой «красавице» и с тревогой поглядывающей в Ромкином направлении. Ромка прикрыл глаза и просто двигался под звуки музыки, то замедляя движения, то наоборот, ускоряя их.       Николай, наблюдая за танцующим Ромкой, душил в себе желание схватить его в охапку и утащить в свою берлогу, чтобы танцевал он только там и только для него.       — Ника, где Рома научился так двигаться? — а сам подумал: «Вот тебе, Коленька, и воробушек! Вот и недоразумение!»       — Да ходил пару лет на бальные танцы, пока не забросил. А зря, вон какое чувство ритма, мне о таком только мечтать, — ответила Ника, потягивая через трубочку коктейль и одновременно одёргивая Витюшу, пытающегося потереть глаза.       — Долго мы ещё тут торчать будем? — бубнил тот и пытался слиться с барной стойкой.       — Не нуди! Ещё немного — и пойдём. — Ника и сама уже была не рада своей глупой затее.       Через какое-то время Ромке захотелось в туалет, и вот тогда он почувствовал всю «прелесть» пыточного устройства, называемого Никой утягивающим бельём. По сравнению с теперешними ощущениями тот дискомфорт, который он почувствовал, когда только надел эти проклятые трусы, показался ему мелкой неприятностью.       Ромка оглянулся в сторону бара, увидел, что Ника что-то сердито втолковывает Виктору, а Николай стоит рядом и всем своим видом показывает полное одобрение её словам. На Ромку в данный момент никто не обращал внимания, и он рванул в сторону туалета, по пути решая, в какой же ему идти — женский или мужской. Первой была дверь женского, и Ромка осторожно в неё заглянул. Убедившись, что там никого нет, он открыл дверь пошире и влетел внутрь, получив нежданный толчок в спину. С трудом удержавшись на ногах, он обернулся и увидел подпирающего спиной дверь Игоря с противной улыбкой на лице.       — Ну что, красавица, поговорим без свидетелей? — проговорил он, ухмыляясь.       И Ромке вдруг стало реально страшно. Они здесь одни, в зале гремит музыка, Ника и ребята не видели, куда он ушёл… Всё складывалось против него. Мысли заскакали со скоростью света, ища выход из сложившейся ситуации, и Рома от испуга ли, или от шока стянул парик с головы.       — Ромашка?! — Удивление на лице Игоря было неподдельным, а Ромка вдруг понял — вот он, его шанс.       — Я предупреждал, чтобы ты меня так никогда не называл? Предупреждал! Вот и получи! — Злость и страх — сильный коктейль, и именно они придали Ромке сил, чтобы он, сняв с ноги модельную туфельку сорок второго размера, запустил ею прямёхонько в лоб Игорю.       То ли удар был нанесён очень точно, то ли Игорь был достаточно пьян, то ли простое везение, но несостоявшийся ухажер покачнулся, сделал пару шагов в сторону Ромки и осел на пол. А Ромка, глядя на распластавшееся у его ног тело, громко закричал, испугавшись, что убил Игоря. На его крик в дверях появилась встревоженная Ника, а за её спиной маячили Николай и Виктор. В руках у Ники была та самая сумка, которую они прихватили с собой из дома, и ей-то она начала охаживать приходящего в себя Игорёшу, награждая его при этом такими эпитетами, что у присутствующих уши готовы были свернуться в трубочку.       — Ника, хватит, ты же его покалечишь. — Виктор обнял её со спины, заставляя успокоиться.       — Дура психованная и братец твой извращенец! — прохрипел Игорь, отползая в коридор и утыкаясь в чьи-то ноги. Он поднял глаза и увидел своего тренера, взгляд которого не обещал ему ничего хорошего.       — Здрасте, — прошептал он и пополз дальше, подальше от этих сумасшедших.       — Да отпусти ты меня, я уже успокоилась, — прошипела Ника обнимающему её Виктору. — Ром, ты как?       Ромка, натянув кое-как парик на голову, взял себя в руки и, чувствуя, что силы на исходе и он вполне может сейчас впасть в банальнейшую истерику, зло спросил:       — Довольны? Я вас спрашиваю, вы довольны? — обратился он к сестре и Николаю. — Наказание прошло успешно? — и уже только Николаю высказал: — Это ты во всём виноват! Из-за тебя всё!       — Здрасте, приехали. А я-то тут при чём?       — При всём! Если бы ты не приставал к Вите, я не пришёл бы к вам в секцию, не изматывал себя тренировками и этими вашими противными диетами, обходил бы этого идиота Игоря десятой дорогой, не пришлось бы наряжаться в эти дурацкие тряпки…       — Стоп! — Николай с удивлением слушал Ромкину исповедь и решил прояснить для себя один вопрос. — А с чего ты вообще взял, что я приставал к Вите?       — Он сам так Нике написал! — Тут уже с удивлением на него уставились все трое.       — Когда? — так слаженно получилось у них выдохнуть одновременно.       Ромка понял, что опять влип, и стал пятиться к одной из кабинок.       — Только не говори, что ты опять лазил по моей странице! — От сочувствия в Нике не осталось ни грамма.       — Я только одним глазком… И ты сама оставила её открытой! — Он решил, что так просто не сдастся.       — Прошу прощения, так ты только из-за этого ходил в спортзал? — в голосе Николая явно слышалось разочарование.       — Сначала да, а потом нет.       — Ага, понятно, — язвила Ника. — Сначала наш рыцарь недокормленный ринулся спасать честь друга, а потом втюрился в дракона!       — Ника! — Ромка попытался слиться с окружающим интерьером, но в пёстрой одежде получалось не очень.       — Правда? — взгляд Николая изменился.       — Ага! — дружно ответили Ника и Витя.       — И ты, Брут… — простонал Ромка, глядя на приятеля, но, развернувшись к Николаю, решил прояснить ситуацию прямо сейчас, втайне надеясь, что если что-то пойдёт не так, то бить его при Нике тот не будет. — Правда.       — А чего молчал? — спросил Ник у тушующегося Ромки.       — И как бы это было? «Ник, ты мне нравишься, давай встречаться!» А если бы ты мне врезал, где бы я потом свои кости собирал? Да я об тебя все глаза сломал, а ты ноль внимания!       — Извините, ребята, нам надо срочно удалиться для решения некоторых личных вопросов. Иди сюда, воробей, — Ник протянул руку, подзывая Ромку к себе.       — А вы это куда? — спросил Витя в спину Николаю, подхватившему своего воробья на руки и направлявшемуся в сторону выхода.       — Экзорцизмом заниматься, — ответил тот, не оборачиваясь.       — Чем-чем заниматься? — переспросил Витюша у Ники.       Та, улыбнувшись и обняв его за талию, сказала:       — Ромкиных тараканов он травить будет, а то у меня на них уже дихлофоса не хватает… — и, сунув ему в руки сумку, продолжила: — Иди смывай с себя красоту, пока ещё приключений не огребли. А Ромке его вещи сегодня точно не понадобятся.       А Ромка что? А Ромка ничего. Обхватив Ника за шею и уткнувшись лбом ему в плечо, тихонько улыбнулся и подумал: «Ох уж этот тренер! Зато мой». Потом поднял глаза и сказал:       — Ладно, сегодня, так и быть, можешь поносить меня на руках, но больше о таком и не мечтай. Я мужик, между прочим. А за сегодняшние мучения я тебе обязательно отомщу. Потом, попозже. Очень-очень попозже…