Семь утр капитана Кучики

      Привычное размеренное пробуждение Кучики Бьякуи сегодня слегка нарушил тихий и несмелый стук в сёдзи спальни. Хозяин дома, почти проснувшийся, предвкушая положенное время чутким послегрезьем, выработавшимся годами правильного режима и внутренней самодисциплины, чуть напряг брови и пошевелил ресницами, нехотя стряхивая с себя последние сновидения.       Осторожный, но настойчивый стук в дверь повторился, и серо-синие глаза, впитывая пастельную реальность едва начавшегося дня, покосились на источник неприемлемого для этого времени звука.       — Войдите, — произнес он и не громко, и не тихо: скорее спокойно, как всегда, но с едва заметными для него самого вкраплениями легкого недовольства. Подобное происшествие — редкое явление в умиротворенном утреннем «царстве» усадьбы Кучики.       Створка двери аккуратно отъехала в сторону, не вызывая раздражающих скрипов для тонкого музыкального слуха аристократа, и показавшаяся на пороге фигурка маленького служки-мальчишки еще ниже опустила голову к коленям в приветствии своего господина и одновременном извинении за доставленное беспокойство.       — Прошу прощения, Кучики-сама, к вам пришли.       — В столь раннюю пору? — искренне удивился капитан, не торопясь настораживаться. Логика проницательного ума опережала действия: случись очередное происшествие в Сейрейтее, его бы не будили так бережно, как бы испрашивая позволения. Наверное поэтому Кучики позволил себе проникнуться любопытством, столь нечастым гостем для его нрава: — И кто бы это мог быть?       — Лейтенанты Хисаги Шухей и Кира Изуру. У них к Вам какое-то дело неотлагательной важности. Прикажете впустить их или отказать?       — Нет, — задумчиво проронил Бьякуя: разбор причин для визитов — несвойственное занятие для знати, привыкшей, прежде всего, следовать правилам приличий. К его сожалению, знанием этикета офицеры редко отличались, но раз уж эти двое пожаловали к нему, то, пожалуй, будет невежливо их не принять. — Проводи лейтенантов на террасу и распорядись, чтобы им также подали завтрак. Скажи, что я подойду вскоре.       — Хорошо, господин, — ответил служка и поспешил закрыть дверь. Мальчишка с заметным облегчением выдохнул: похоже, пословица «Не будите спящую собаку» — это не про его хозяина. И почему его все так боятся?       Бьякуя несколько рассеянно размял шею и плечи: не должное пробуждение будто бы отобрало у него пару недостающих минут для полного восстановления сил за ночь. Огорчение едва коснулось уголков тонких, почти безэмоциональных губ, но Бьякуя не счел нужным прислушиваться к нему: он не привык кого-либо заставлять себя ждать, стараясь в том числе быть и гостеприимным хозяином. Не сказать, чтобы радушным, но и не угрюмым. Он умел поддержать светскую беседу и угождать гастрономическим вкусам гостей. Иногда проводил экскурсии по роскошному родовому поместью, а особо избранным мог показать семейные реликвии и достопримечательности. Однако чаще всего — приглашал визитеров в сад, которым молодой глава клана чрезвычайно гордился.       Вот и сейчас, собираясь, Кучики предполагал, что во время ожидания на террасе лейтенанты Хисаги и Кира непременно оценят по достоинству и обилие сакур, и разнообразие благоухающих цветов, и кристально чистый пруд с живописным круглым бревенчатым мостиком, перекинутым через него. Хотя… Кучики засомневался тут в эстетическом образовании выпускников Академии синигами, но все же рассчитывал получить пару комплиментов насчет собственного изящного вкуса и трепетного отношения к красоте окружающего мира.       Капитан собирался несколько поспешно, в непривычной для себя манере. Он не был зол на приход незваных гостей, но неприятное раздражающее чувство дискомфорта нет-нет да и проскальзывало в его безмятежном сердце, отчего сдержанные движения Бьякуи сбивались. И все же он попытался не отходить от графика и не пропустить ни одну из стандартных для него процедур утреннего марафета. Затем, до крайности аккуратный, стараясь не помять, он принялся за капитанскую форму. Делал это быстро, но не наспех, просто прибавляя скорости знающим толк рукам. Полностью одевшись и с трудом поборов искушение пройтись босиком по приятной шероховатости террасы, он все же натянул на ноги таби и васадзи, дабы не превращать безупречный облик в некую нелепую пародию на аристократа.       Прихорашиваясь перед зеркалом, в голове Бьякуи вдруг промелькнула нелепая мысль, что он собирался слишком взвешенно и тщательно, как… женщина. Тонкие брови слегка нахмурились: невзирая на то, что он — капитан, а на террасе его ожидали младшие по званию лейтенанты, Кучики все же не хотел показаться эдаким франтом, тратившим много времени на свою внешность. Раздражение от самого факта появления подобных мыслей, немного подмывало душевную уравновешенность аристократа, но не могла повлиять на его сборы. Кучики даже ускорился немного, решив поупражняться в ловкости с кенсейканом, и, к его удивлению, справился с этим без проблем и видимых изъянов. В который раз, выполнив поставленную себе же задачу, он, поражаясь собственной искусности в любом деле, за которое ни брался, с удовольствием накинул на плечи капитанский хаори. Предвкушаемый легкий и тешащий его тщеславие трепет подчиненных однозначно мог рассеять неприятный осадок от неудачно начавшегося дня…       — Лейтенант Хисаги. Лейтенант Кира. — Коротко кивнув офицерам, приветствуя их, хозяин столь замечательного имения жестом пригласил вскочивших при его появлении молодых людей снова присесть. Оба синигами рассеянно повиновались, все еще бросая любопытные взгляды по сторонам. Бьякуя без труда прочитал в их глазах ожидаемое восхищение от посещения сего дома и, задобрив свою гордость, немного расслабился.       — Итак, чем же я могу быть полезен в столь раннее время? — мягко любопытствовал капитан, но в то же время не преминул поставить должное ударение на некоторых словах и тактично намекнуть, что нанесенный визит шел вразрез с его привычным режимом дня. Серо-синие глаза вслед за этим посмотрели на притихших лейтенантов как-то уж слишком пронзительно, требуя весомый аргумент вместо ответа.       Кира сглотнул, растерянно обращаясь к другу в безмолвной просьбе не то помощи, не то защиты. Хисаги нервно потер колючий затылок и сконфуженно усмехнулся, стараясь этим смягчить некстати потревоженного ими капитана.       — Э… Понимаете, Кучики-тайчо, это все для «Вестника Сейрейтея». Мы пишем цикл статей о буднях капитанов Готея-13, в том числе, об их привычках и ежедневном укладе жизни…       — И?.. — недоумевая, подгонял Кучики чересчур робкого лейтенанта.       — И… сейчас мы выдаем серию заметок о том, как капитаны начинают свой день в самое обычное и привычное для них утро.       «Вот как? — оживился Бьякуя и внезапно усмехнулся сам себе: — Ну, сегодняшний визит точно не вписывается в мое обыкновенное начало дня…»       — И как же начинают свой утро другие капитаны? — стараясь казаться внешне беспристрастным, спросил он.       — Ну… — замялся Шухей, но, взглянув в лицо Кучики решил, что лучше ему не молчать. Этот надменный аристократ сверлил его непробиваемым взглядом, в котором лишь брезжил намек на негодование и недовольство выходкой лейтенантов. И от этой непредсказуемости и скрытности, редактор журнала весь прибывал, как на иголках.       Хисаги сглотнул, дабы смочить пересохшее от волнения горло:       — К-командир Ямамото, к примеру, обычно начинает утро с процедур закаливания — залпом выливает на себя два ведра ледяной воды.       — Недурно, — отметил Кучики, проявляя искренний интерес к информации, но не забывая при этом старательно пробовать расставленные перед ним многочисленные яства. В отличие от скромничавших гостей, его правило правильного плотного завтрака не могло нарушить даже интервью горе-журналистов.       — А еще кто? — Непомерное любопытство порой брало верх над капитаном, особенно, если тот чувствовал себя удовлетворенным и полным сил с самого утра. Завтрак скрашивал смытое впечатление от сегодняшнего неидеального пробуждения, и теперь Бьякуя даже получал удовольствие от столь ранней, но занимательной беседы.       — Еще? — Хисаги опасливо переглянулся с Кирой, но по осклабившемуся виду друга, понял, что завязавшийся разговор, напротив, играет им на руку: раззадорившийся молодой аристократ выглядел все менее и менее пугающим суровым гордецом, который к тому же, хоть и из вежливости, старался угодить гостям.       — Вы угощайтесь, — мягко добавил Кучики, — и продолжайте.       Неловкость в разговоре с самым сдержанным из капитанов, кажется, медленно улетучивалась. Отведав невероятно вкусное карри и какие-то умопомрачительные пирожные, Шухей начал рассказывать более оживленно:       — Капитан Унохана по утрам отправляется в горы собирать необходимые сезонные травы для исцеления больных. Капитан Куротсучи начинает свой день с нанесения неизменного грима. Капитан Кьёраку поднимается с постели, только отпив бодрящий глоток саке, а капитан Укитаке любит подкармливать в своем пруду рыбу прежде, чем сам отправится завтракать.       Брови Кучики невольно взметнулись вверх, а Кира больно наступил Хисаги на ногу под столом: тот разве забыл, что у хозяина поместья тоже имелся шикарный пруд с живностью? А после сказанных слов получалось, что это вовсе не интересует капитана, так усердно заботившегося о собственном питании.       Смутившийся Шухей, поперхнувшись, поспешил быстро продолжить, дабы замять инцидент:       — Капитан Зараки спозаранку подыскивает нового соперника для утренней разминки. Тогда как капитан Хитсугая, наоборот, на рассвете отправляется медитировать со своим занпакто, Хьёринмару…       Рука Бьякуи с чашкой у рта замерла и взгляд стальных глаз метнулся быстрее самого хозяина куда-то обратно в дом. Хисаги с Кирой, не на шутку перепугавшись, покосились на исчезнувшего в поступи капитана, но увидели лишь край белого хаори, скрывшегося в одной из комнат.       Кучики влетел в спальню и судорожно огляделся по сторонам: Сенбонзакура?! Где она?!       Острое зрение нашло ответ быстро: катана стояла одиноко прислоненной к самому большому вазону с икебаной, сливаясь со всевозможными прутиками и веточками, торчавшими из традиционного для японских домов украшения интерьеров.       Капитан протянул властную руку к мечу и, вспомнив рассказ о капитане Хитсугая, всмотрелся в лезвие занпакто. Кучики строго спросил:       — Сенбонзакура, ты что, снова материализуешься?       «Нет, мой господин», — отозвался тот внутренним голосом.       Бьякуя, впав в раздумья, чисто механически повернул обратно. Что-то странное творилось в его доме… Ведь вчера он-то уж точно положил Сенбонзакуру рядом с собой, как обычно, справа от футона, на расстоянии всего лишь вытянутой руки. Если в прошлое утро он мог попенять себе не присущей, но все же возможной рассеянностью, вытекавшей из случавшейся порой послерабочей усталости, то сегодняшней ночью Сенбонзакуру, определенно, кто-то снова трогал, не то играя, не то замышляя что-то против хозяина занпакто. И это незнание неприятно дополняло естественное недовольство от происходящего.       — Простите… — Дойдя неторопливо до террасы, Кучики принялся извиняться перед гостями за недостойное поведение, но вдруг застыл на полпути: за столом уже не было ни Хисаги, ни Киры. Очевидно, он довольно-таки перепугал юнцов своим спонтанным и стремительным побегом.       Что ж, это ничего не меняет. Нужно, прежде всего, закончить завтрак, решил капитан, а уж после обдумать ситуацию со странными перемещениями Сенбонзакуры и принять необходимые меры.       Бьякуя уселся за стол и потянулся за любимым лакомством, способным хоть как-то успокоить его. Однако обожаемых фруктов в тарелке уже не оказалось. Кучики терпеть не мог, когда брали его вещи! Он потер вспотевший от неуемного негодования лоб и с шумом выдохнул:       — ДА ЧТО ЖЕ ЗА ДЕНЬ ТАКОЙ! ДАЖЕ БАНАНЫ И ТЕ УВЕЛИ У МЕНЯ ИЗ-ПОД НОСА!!!