Семь утр капитана Кучики

      — Тай-чо… Та-а-айчо!.. Тайчо! Тайчо!!!       — А?! Что?! — Скованный крепким сном и усталостью, Бьякуя буквально подскочил на месте от неожиданности, хоть его подсознание давно посылало сигнал: кто-то напористо и настойчиво звал хозяина, а теперь еще — невиданная наглость! — дерзко и решительно тормошил за рукав.       — Ой, капитан, простите.       — Ренджи?! — Всегда спокойный, но только не сейчас, аристократ, признав красноволосую голову своего лейтенанта, уставился на того с кричащим негодовании во взоре.       Абарай невольно отпрянул: покрасневшие глаза капитана не предвещали ничего хорошего. Он не знал, каков «не выспавшийся Кучики», но, наверное, это еще страшнее, чем «Кучики не в духе». Лейтенант покосился в ответ: капитан был, мягко говоря, не в себе. Под надменными и властными глазами пролегли тяжелые тени усталости и тревоги. Лицо от явного многодневного недосыпания осунулось и истончилось сильнее: высокие скулы заострились от постоянного напряжения, гордый нос выдавался вперед будто острие клинка, а волевой подбородок колол реальность еще большим упрекающим недовольством. Внезапная болезненность и не отступившая сила выглядели неестественно и… пугающе.       Татуировки на лбу Абарая хмуро сдвинулись к переносице. Несомненно, фукутайчо побаивался своего начальства, но он также и переживал за него: «Когда Кучики ел в последний раз? И с чего это он спал одетым? Да еще и футон не разложил?»       — Э… тайчо, с вами все в порядке? — тактично осведомился Ренджи.       Бьякуя не расслышал его. Мозг плохо соображал, но зациклился на одном вопросе: как его лейтенанту удалось попасть сюда?! Бьякуя же лично приказал закрыть все ворота и не впускать в поместье никого из посторонних! Кучики подозрительно взглянул на лейтенанта, точно сверяя того с возникшим в голове образом: ах да, когда это закрытая дверь останавливала этого руконгайского мальчишку? «Для него табличку "Не входить — частная собственность" повесь и то будет недостаточно», — подумал хозяин дома, но взял идею на заметку: может, хоть остальные синигами перестанут донимать его по пустякам и приходить в несусветную рань!       — Ренджи, ох, что тебе нужно? — устало выдал безэмоциональный голос, пытавшийся справиться с зевотой. — И который сейчас час?       — Начало седьмого, — доложил лейтенант сходу и только теперь спохватился. — А… что мне надо?.. Так у нас… это… в отряде чернила закончились, и я пришел узнать у вас…       — Что-о?..       Кулаки на коленях капитана сжались до бела и угрожающе хрустнули. Левая бровь дернулась. Зрачки в глубине серой отрешенной дымки нехорошо вспыхнули, и тяжелый, опасный взгляд засверлил красноволосого нарушителя покоя уничтожающими буравчиками.       — Ты хочешь сказать, что… пришел… ко мне… чтобы… только… спросить… где у нас находятся запасы чернил?       — Э-э-э, д-да, пожалуй… — виновато пробормотал Абарай, но опрометчиво сделал то, что окончательно вывело из равновесия напрасно потревоженного капитана: улыбнулся тому совсем неуместной и самой глупой своей улыбкой.       Бьякуя замер, обреченно посмотрев на Ренджи. Последний готов был поклясться, что увидел в этот момент на тонких губах благовоспитанного аристократа подобие дикой шальной усмешки:       — Цвети, Сенбонза…       — Ай, капитан, пощадите, — закрылся руками лейтенант и собрался было уже удирать со всех ног, но…       Пощады не требовалось: Кучики скользнул рукой по ножнам лежавшего на его ногах занпакто, но… того не оказалось внутри. Секунд пять Бьякуя соображал, кто и куда мог увести из-под носа его верный меч, и рефлекторно схватил сидевшего перед ним Абарая, за грудки притягивая подозреваемого к своему лицу.       — Это ты взял Сенбонзакуру?!       Капитан походил сейчас на волка, убивавшего холодными глазами и обжигавшего опасным дыханием, вонзаясь словами в лицо лейтенанта, точно клыками.       — Что? Н-нет, тайчо! Как можно?       — Тогда где она?!       — Н-не знаю, — честно ответил Абарай и отрицательно закачал головой в бешеном темпе. Но тут в его боковом зрении что-то мелькнуло: — Да вот же она, — ткнул он пальцем за спину капитану.       Бьякуя непроизвольно выпустил лейтенанта из хватки и заворожено уставился на поблескивающее на солнце лезвие занпакто: освобожденный из ножен, тот торчал в сложенном футоне, словно вонзенный в живое тело.       «А вот это уже… переходит допустимые границы… — нервно задергался глаз и губы капитана. — Погоди, сам же проспал, — отругал себя Бьякуя, — и позволил ночному вору вновь нахальную выходку… Но в такой близости? — Кучики завороженно уставился на торчащий из футона предмет, точно предупреждавший его. — А что, если однажды он…»       Ренджи со смятенными чувствами наблюдал за реакцией своего командира: признаться честно, он впервые видел того таким — нет, не потерявшим контроль, а явно напуганным… Очевидно, что-то странное таки происходило с ним, и оно не давало покоя измученному Кучики.       — Э-э-э, тайчо, может вам завтрак принести в комнату? В знак извинения? Ну, чаёк там, печеньки?       — Пе-пе-печеньки?! — вмиг выходя из  мимолетной задумчивости, переспросил заикающийся от вспыхнувшего гнева Бьякуя.       — Н-ну да… Вы б съели что-нибудь, тайчо, а то вы какой-то…       Кучики потянулся за Сенбонзакурой и из последних сил угрожающе прорычал:       — Р-ренджи, исчезни, пока я тебя…       Дважды лейтенанта просить не стоило: он пулей вылетел из спальни капитана, надеясь, что доспав, тот явит все-таки свою милость и не заставит его делать что-то унизительное в наказание.       — Уволю… — возмущенно же выдал капитан и потянулся за бумагой и кистью на тумбочке. Однако пузырька с чернилами там не оказалось. «Мои, значит, умыкнул?.. "Молодец", Ренджи. Хорошего же лейтенанта я себе подобрал!»       Кучики бессильно откинулся на сложенный футон. Сегодняшняя ночная слежка выдалась глупой и бессмысленной затеей. Он не смог справиться с собой, не теперь, когда так хронически устал от недосыпания и перенапряжения нервной системы. Какое-то роковое безумие закружило его устоявшуюся спокойную жизнь в хаосе, точно ворвавшийся ураган посреди ясного, не предвещавшего ничего дурного, утра. Не к добру были такие перемены. За эту безумную, не дававшую ни сна, ни покоя, неделю его посетило больше человек, чем за весь предыдущий год, но даже не эти возмутительные события смущали или беспокоили капитана. Сон можно нагнать. Режим дня восстановить. Заказать хоть тонну любимых фруктов. Изготовить новый кенсейкан. Купить недостающие чернила. И даже зеркальных карпов вновь завести для пруда. Все, что касалось денег и достатка, мало волновало Кучики. Однако сейчас задевалась его гордость, и жизнь, как оказалось тоже, являвшиеся бесценными для любого человека. Кто же, кто играл с ним в эти недопустимые бесчестные игры, пользуясь измождённостью и его противоестественной рассеянностью, упорно подводя допустимые границы до края?!       Глаза сопротивлявшегося сну капитана все же закрылись под грузом усталости и тревожных дум…       «Мне бы просто хорошенько выспаться», — подумал с грустью Бьякуя, которому явно не доставало ясности рассудка и хладнокровной логики, когда ним так беспорядочно руководили все эти недопустимые чувства и случайные импульсы…       Он тяжело выдохнул, забывая о себе и поддаваясь мыслям о своем чересчур деятельном лейтенанте. Столь рьяное стремление Абарая к работе явно могло вылезти боком всему отряду. Кучики поднялся, превозмогая дискомфорт во всем теле: все-таки долг — еще одна сила, заставлявшая его забывать о собственной слабости и двигаться вперед, несмотря ни на что.       — Ты же не думаешь, Ренджи, что сегодняшний визит не повлечет за собой должного наказания? — Капитан хитро прищурил глаза и пригладил подбородок. Занпакто на коленях поймал пробиравшийся рассветный луч и пустил блик по его щеке, напоминая еще об одной не решенной проблеме. — Да-да, — кивнул Бьякуя, соглашаясь с верным другом, — нужно что-то и с этим сделать. — «А иначе, ХОТЬ ПРИВЯЗЫВАЙ К СЕБЕ СЕНБОНЗАКУРУ!»