Automatic

— Ты вовремя? — послышался бодрый голос Чонде, когда Чанёль уже стоял у входа в парк. — Я думал, что снова придётся тебя будить.       Чанёль лишь улыбнулся: он не хотел говорить о том, каких трудов ему стоило подняться по будильнику и добраться досюда, не проспав своей остановки. — Приступим? — Тебе так не терпится отмотать свои круги, — подмигнул Чонде. — Просто не совсем честно, что после тренировок со мной ты ещё и пашешь в клубе. Не хотелось бы стать причиной твоего физического истощения. — Не дождёшься, — улыбнулся Чонде, срываясь с места. — Догоняй.       Чанёль побежал следом, стараясь не отставать, но его тренер несся вперёд словно метеор. — Откуда в тебе столько энергии? — задыхаясь, спросил Чанёль, когда они остановились, чтобы перевести дыхание. — Годы практики, — улыбнулся Чен. — Я с детства привык к физическим нагрузкам. Многое пришлось делать самому. В нашей семье я был единственным мужчиной. Мама видела во мне надёжную опору, будущего главу семейства с кучей детишек и красавицей-женой, но я не оправдал её надежд. — Чего так? — посмотрел на шатена Пак, замечая грусть в кофейных глазах. — Ну, это долгая история, — перевёл тему Чонде. — Моя жизнь — не слишком сладкая штука. — Твоя мама была против твоей работы? — осторожно спросил Чанёль. — Она умерла прежде, чем я устроился в клуб, — ответил Чен. — Прости, я не… — Ничего, это было давно, почти два года назад. Она погибла в аварии, в которой сама и была виновата. Пострадавшие просили выплатить компенсацию, а откуда деньги у простого студента. Знаешь, у нас, как бы смешно не звучало, весь коллектив состоит из одних должников, — улыбнувшись, сказал Чонде. — Наш босс, хоть и широкой души человек, но система у него продуманная. — А что он будет делать, когда вы вернете ему всё? — спросил Чанёль, протягивая Чонде бутылку воды. — Придумает новый способ задержать нас, — ответил Чен, не глядя на Пака. — Пойдем, нам нужно тренироваться.       Уже через полчаса Чанёль внимательно следил за Чонде в зеркале, чтобы повторить его движения. — Ведёшь плечом, делаешь волну, опираясь на ногу, продолжаешь движение бедром, — сосредоточенно говорил Чен, а Пак поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляда от изгибов тела напротив. — Почему у вас все номера поставлены в парах? — сорвалось с губ Чанёля, прежде чем он успел подумать. — Ну, — задумался Чен. — Клиентам нравится. Слышал что-нибудь про фансервис в шоубизнесе? Вот и здесь что-то наподобие того. Пока мы прижимаемся друг к другу, зритель кричит в экстазе. Некоторые всерьёз считают, что наши танцоры спят вместе. — А разве нет? — усмехнулся Чанель, вспоминая краснеющие щёки Бэкхёна лишь при взгляде на своего партнёра. — Не знаю как остальные, но за собой я этого не замечал, — засмеялся Чонде. — А ты уже рассчитывал?       Чанёль смутился и отвернулся. — Нет, что ты, просто мне было интересно узнать, чем живёт коллектив. — Знаешь, признаться честно, я так глубоко не копал, — ответил Чен. — Возможно, ребята действительно испытывают друг к другу нечто большее, чем симпатия или дружба, я не вправе их судить. Может, именно из-за этих чувств наши танцы и пользуются большим успехом. Хотя за все дни, что я работаю здесь, ещё ни разу не испытал влечения к своему партнеру. Джонин любит экспериментировать, но если он чувствует тягу партнеров друг к другу, он никогда не будет разбивать пару. — Например, Кенсу и Бэкки, — закивал Чанёль. — Да. Есть у нас ещё парочка экземпляров, — ответил Чен. — Но что-то мы разболтались, давай займёмся делом. Тебе нужно ещё немного размять свои мышцы. — А когда мы уже начнём репетировать? — спросил Пак, прикусив губу. — Кто здесь учитель? — спросил Чен, насупившись. — Вы, сонсеним, — засмеялся Чанёль. — Чего ржёшь? — Ну точно обезьянка, — сквозь смех ответил Пак.       Чонде возмущённо фыркнул. — От жирафа слышу. — Прости, — улыбнулся Пак. — Может, займёмся делом?       Они снова погрузились в атмосферу танца. Чонде смеялся над неуклюжим Чанёлем, но того это совсем не раздражало. Порой он ловил себя на мысли, что готов вечно строить из себя дурачка, лишь бы этот звонкий смех продолжал отражаться от стен.       Чен не сильно загружал своего ученика, но старался передать тому всё, что усвоил сам из тех уроков, что были у него с Исином, ведь от того, как Чанёль усвоит материал, зависело и его будущее тоже. Он выматывался, но не хотел этого показывать. Ему нужны были деньги. Из-за занятий с Паком Чонде пришлось распрощаться с подработкой. Он кое-как сводил концы с концами, но утром, входя в парк и замечая уже такого привычного, ожидающего его Чанёля, улыбка невольно возвращалась на его лицо.       Дни, выделенные им Джонином, стремительно неслись вперёд, но Чен так и не мог решиться браться за основной материал. Танец, что им предстояло выучить, рождал в голове парня не совсем приличные мысли. — Бэкки, можно тебя на пару слов? — нерешительно спросил Чонде после окончания очередного шоу.       Бэкхён кивнул, и они вышли на улицу. — Ты что-то хотел? Что-то случилось? Чанёль сделал что-то не так?       При упоминании Пака Чонде слегка смутился, а Бэкхён, заметив такую реакцию, улыбнулся. — Он тебе нравится? — спросил Бён, замечая, как щёки парня напротив покрываются румянцем. — Ну не то чтобы нравится, — неуверенно начал Чен. — Он мне интересен как человек, мне хотелось бы знать… — Смотрит ли он в сторону парней? — Ну… — У него был парень несколько лет назад, но этот козёл просто взял и сбежал, отмазавшись лишь сухой запиской в пару слов. Винил во всем характер Чана. — Характер? — удивился Чен, ведь с ним Пак всегда был вежлив, сдержан и исполнителен. — У Чанни шило в одном месте, — улыбнулся Бэкхён. — Если ему кто-то нравится, он превращается в «заботливую клушку» — не всякий это выдержит.       Чен понимающе хмыкнул, но признаться честно, ему была приятна забота Чанёля. Чонде привык всё в своей жизни делать сам, а тут и воду подают, и до остановки провожают, и развеселить пытаются. За столько лет он впервые почувствовал себя не одиноким. — Чанёль долго был один, — прервал размышления Чонде Бэкхён. — Поэтому не вини его за столь нелепые попытки вклиниться в это общество, в эту жизнь. После того разрыва лучшим другом Чанни стал компьютер. Ему трудно снова сближаться с людьми, но ты ему нравишься. — Откуда… — Он часто звонит мне до начала представления, делится сомнениями, переживаниями. Пойми, я единственный остался с ним в те трудные времена, я боролся за него, а теперь в его жизни появился ты. Для Чанни это всё стало спасательным кругом, и если ты не готов бороться за него, скажи ему об этом. Ты ведь так и не дал ему конкретного ответа о своём отношении к «служебным романам». Чанель запутался, он… — Спасибо, — прервал Бэкхёна Чонде. — Я постараюсь сделать всё, чтобы вытащить его из собственного капкана.       Бэкхён похлопал Чена по плечу и, помахав рукой, побежал к ожидающему его у входа Кёнсу.       Чонде направился к дому, разглядывая яркие витрины магазинов. Перевалило за полночь, но город не спал, в нём было слишком много жизни. Пробежавшись через подземный переход, парень перебрался на соседнюю улицу, ещё издалека заметив одинокую фигуру, подпирающую перила подъезда. — Что опять? — недовольно спросил Чен, разглядывая высокого шатена напротив. — Хён, приюти до утра, — заплетающимся языком попросил незнакомец. — У меня дома не приют милосердия, — фыркнул Чонде, пытаясь расцепить руки парня, что обвили его талию. – Се, твою мать, отцепись! — Ну, хён, — проныл младший прямо в ухо.       Чонде почувствовал лёгкие поцелуи на шее, а нос уловил запах алкоголя. — Ты пьян, — сказал Чен, отцепив наконец от себя чужие руки и заглянув в когда-то родные глаза. — Чуть-чуть, — сморщился шатен. — Что за повод? — выдохнул Чонде, взвалив на себя тушку гостя, и направился к двери. — Меня кинули, хён, снова, представляешь? — усмехнулся шатен. — Он просто взял и свалил, собрал вещи и уехал. Угадай куда? — Боюсь даже предположить, — усмехнулся Чен, открывая дверь своей квартиры. — В Китай, хён. Снова, понимаешь? — Ну везёт тебе, О Сехун, что я ещё могу сказать, — улыбнулся Чонде, скидывая гостя на диван. — Это ты во всём виноват… — пробурчал Сехун. — А я-то здесь причем? — удивился Чен. — Это ты у нас любишь китайцев, а я… — Мне не везёт с парнями с того самого момента, как мы расстались. Ты проклял меня, хён? — Дурак, ой дурак, — покачал головой Чонде. — Ты хоть думаешь, что ты несёшь? Давай ложись, а завтра с утра разберёшься со своим китайцем. Уверен, вы просто психанули, а завтра уже помиритесь. — Ну уж нет, ты бы слышал чего наговорил этот кретин Цзытао, — тихо всхлипнул Сехун, сворачиваясь клубочком на диване. — Он… Боже, хён, как я буду без него? — Всё будет хорошо, — погладил младшего по голове Ким. — Тао слишком любит тебя. Он вернётся.       Чонде сел рядом, наблюдая за плачущим другом. Так хотелось прижать его к себе и пожалеть, как когда-то много лет назад.       Они жили по соседству, их мамы были подругами, и Се часто оставался погостить у них. Первые неловкие касания, первые поцелуи, осознание того, что в твоём мире уже не будет как прежде, что в нём больше нет слова «обычно» — есть слово «волнительно». Нежная кожа под пальцами, сладкие стоны, а потом… ультиматум матери и первый шрам на сердце.       Чонде вспомнил, как выдержал все побои и оскорбления родительницы, только чтобы защитить младшего. Он пообещал, что забудет все свои гейские наклонности и женится, станет примером для подражания в обмен на то, что родители Сехуна не узнают о том, чем в их отсутствие занимается сын.       Киму было больно видеть слезы на щеках О, но Чонде должен был его защитить, ведь очень любил его и думал, что Сехун ещё будет счастлив без своего парня, но тот… Тот начал заводить сомнительные связи, спать с кем попало, в итоге родители сами спалили сыночка, что раздвигал ноги под каким-то мужиком.       Се не хотел быть как все: он сбежал и оказался в объятиях Чонде, битый, пьяный, но счастливый. Чен выходил его; о многом поговорив, они решили не портить многолетнюю дружбу. И вот спустя много лет Сехун по-прежнему бежит к старшему за поддержкой.       Чонде опустился рядом с О и обнял его. Младший развернулся, уткнувшись в грудь старшего. — Се, чего вы не поделили? — осторожно спросил Чонде, чувствуя напряжение друга. — Мне казалось, вы идеально подходили друг другу. — Я рассказал ему о нас, — ответил О. — Он спросил о моей первой любви, а я… — Ты слишком честный, — улыбнулся Чонде. — Но ведь если хочешь быть рядом с человеком, между вами не должно быть тайн. Я рассказал всё как есть, что я его очень люблю, но и тебя я люблю. Ты друг, брат, но он… — Я давно говорил тебе, что меня слишком много в твоей жизни. Даже сейчас ты побежал не за ним, а пришёл сюда, чтобы я тебя пожалел. Ты уже не ребёнок, Се, пора сделать выбор. Ты не думал о том, что однажды я здесь буду не один? — Хён, ты любишь меня? — всхлипнул Сехун. — Знаешь же, что люблю, но как младшего брата. То, что было между нами когда-то, не должно вмешиваться в нашу жизнь сейчас. Тао очень хороший. Давай ты сейчас отдохнёшь, а утром пойдёшь его искать. Он же нужен тебе, Се. Ты же любишь его, так борись за свою любовь. — Очень люблю, — кивнул Сехун, устраивая голову на груди Чонде. — Он тот, с кем я смог почувствовать себя нужным. Ту любовь, что даёт мне Тао, нельзя сравнить ни с чем, но он… Он не захотел слушать меня, когда я говорил о том, что ты — моя семья. — Его можно понять, — улыбнулся Чонде. — Он у тебя ещё тот собственник. Я видел, как он смотрел на меня, когда мы проводили время вместе, а после того, что он узнал, его реакция была вполне предсказуемой. Ты должен показать Тао, что он тебе важнее. Ты должен найти его и перестать таскаться ко мне из-за каждой ерунды. — Хорошо, хён, но можно сегодня я побуду тем неопытным подростком? — Ох, Се, — засмеялся Ким, обнимая младшего и закрывая глаза. Он уже отвык чувствовать рядом тепло чужого тела.       Чанёль всю ночь ворочался в кровати. Его мучили разные мысли: парень думал о том, что у него осталось всего пару дней, чтобы определиться, что он чувствует к Чонде. Сейчас на занятиях они были наедине и могли говорить о чём угодно, а потом… Захочет ли Чен общаться с ним в нерабочее время? Пак отчётливо понимал, что он нуждается в обществе Чена, в его подколах, шутках, а порой и похвалах. Он давно не решался впустить в свою жизнь кого-то: в последний раз было очень больно. Он пытался забыться в объятиях красивых девушек и заботливых парней, но перед глазами снова и снова всплывал холодный профиль его бывшего, который, бросив лишь «Ты меня утомил, Чанель», уехал в далёкую Канаду. Было больно, а потом стало слишком пусто и холодно. Сердце словно покрылось льдом, не было дела до окружающих. Он был готов рискнуть всем, но в какой-то миг просчитался. А сейчас какой-то парень, напоминающий забавную обезьянку, так прочно засел в обледенелом сердце, пытаясь растопить его, и ведь оно начало оттаивать.       Так толком и не уснув, Чанёль поднялся с кровати. Стоило первым лучам солнца подняться из-за горизонта, он набрал номер Бэкхёна. — Да, — пробурчал сонный голос. — Доброе утро, Бэкхён-и, — осторожно начал Пак. — Если ты разбудил меня из-за ерунды, это утро станет для тебя последним, Пак Чанёль. — Мне нужен адрес Чонде, — решительно начал Пак. — Мы с ним не настолько близки, — ответил, смягчившись, Бэкхён. — Почему ты решил, что я знаю? — Мне больше не к кому обратиться, Бэкхён-и, ну выручи. — Подожди.       На том конце послышался шорох, а потом голоса. Бэкхён пытался разговорить своего парня. Чанёль хихикнул, вслушиваясь в происходящее. Он уже представил Бэкхёна, что ласками выпытывал у Кёнсу адрес их коллеги.       Паку стало интересно, как выглядит с утра Чен: он же не может быть всегда свеж и подтянут? Чанёлю очень хотелось узнать другого, домашнего Чонде. — Эй, каланча, ты ещё тут? — отвлёк его от мечтаний голос Бёна. — Помогаю тебе в последний раз… — Ну да, — хмыкнул Чанёль. — Проехали, — ответил Бэкхён. — Записывай.       Уже через полчаса Чанёль подходил к нужному дому, по его подсчетам Чонде как раз должен был сейчас выходить на пробежку. Не дойдя пары метров, Чанёль замер, замечая, как из нужного подъезда вышел Чен в сопровождении высокого шатена, что недовольно морщился, сонно потирая глаза, и внаглую вис на плечах невысокого Кима.       Чонде трепал незнакомца по волосам и заливисто смеялся. Он был так счастлив, что Чанёлю показалось, что своим присутствием он может разрушить чужое счастье. Он хотел было скрыться, но поймал на себе взгляд дурманящих кофейных глаз.       Чен растерянно смотрел на Пака, что сжимал в руках стаканчик с дымящимся кофе. Чанёлю захотелось провалиться сквозь землю, но он лишь продолжал стоять и смотреть, как незнакомец что-то шептал на ухо человеку, которого он уже был готов впустить в своё одинокое сердце. Сил хватило лишь на то, чтобы отвернуться. Чего это он, собственно? Что изменилось за те прошедшие десять дней? Они по-прежнему чужие люди. Пак хотел было сделать шаг, но услышал звонкий голос: — Чанёль!       Внутри всё оборвалось, но он так и не смог обернуться. — Чанёль, — осторожно повторил уже такой привычный голос. — Как ты тут оказался? — Я принёс тебе кофе, — ответил Пак, разворачиваясь и встречаясь с полным беспокойства взглядом.       Незнакомец стоит в стороне, кидая на Чанёля любопытные взгляды, а Чонде слишком близко и кажется таким нереальным сейчас. — Если бы я знал, что у тебя гости, я бы взял ещё. — Это очень мило с твоей стороны, — улыбнулся Чен, забирая из рук Чанёля кофе и слегка касаясь пальцами его руки. Вроде бы простое прикосновение, но сейчас оно заставляет сердце Пака биться в ускоренном темпе. — Как ты узнал мой адрес? — Добрые люди нашептали, — ответил Чанёль, не сводя взгляда с шатена, что все ещё мялся около подъезда.       Ким проследил за взглядом Пака и улыбнулся. — Это Сехун, мой близкий друг. Он поссорился с парнем и пришёл ко мне за советом. Он уже собирался уходить, чтобы попытаться наладить свою жизнь, ведь так, Сехун-и? — Конечно, хён, — сказал Сехун, подходя ближе и протягивая Чанёлю руку. — О Сехун — его бывший.       Чонде поперхнулся. — Пак Чанёль — его настоящий.       Ким застыл с открытым ртом. — Я так и понял, — усмехнулся Сехун. – Вам, голубки, счастья, а я полетел свою жизнь спасать.       О подмигнул парням и быстрой походкой направился к метро. — Что это только что было? — опомнился Чонде. — С каких пор ты… — Ты против? — спросил Пак, наивно похлопав глазками.       Чонде опешил: он не мог ответить, что он против, но и принять Чанёля так вот сразу тоже не мог. — Ты подумай пока, а сейчас у нас пробежка, — сказал Чанёль, постучав пальцем по циферблату своих часов.