Уродливый принц

Глава получилась сопливенькая. А вообще действие уже подходит к концу. Осталось всего пару глав :) — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — Снилось мне что-то невероятное. Вначале я видела лишь разноцветные точки, которые никак не желали складываться в картинку. Затем — какие-то полосы, круги, другие фигуры. Я ворочалась, ветка, на которой мы разместились, больно впивалась в спину. Но даже сквозь сон я чувствовала, как Леголас крепко прижимает меня к себе. И от этого тяготы походной жизни хоть немного скрашивались. Я перевернулась на другой бок и тоже обняла Леголаса. — Олимпия, подвинься, — прошептал он. — Я сейчас упаду. — Я сонно открыла глаза и непонимающе на него уставилась. — Что? — тихо спросила и, вдруг ахнув, радостно закричала. — Леголас! — воскликнула я и крепко обняла эльфа. Он выглядел удивленным, совсем чуть-чуть. Ну да, если эльф рядом с вами внезапно начинает радостно пищать и лезет к вам с объятьями — все в порядке, удивляться не стоит. Но тогда эта мысль мне в голову не пришла, и я еще крепче прижалась к нему. — Получилось, понимаешь? Получилось! Я отстранилась и внимательно начала его разглядывать. А он, оказывается, красивый, очень красивый… Ровные светлые волосы, мягкие черты лица и просто невозможные голубые глаза… Только на щеке и на левом запястье остались отметины. Но они совершенно его не портили. — Как получилось? Ты не шутишь? — воскликнул Леголас, и его глаза удивленно распахнулись. Он провел рукой по волосам, и его глаза округлились еще больше. Он смотрел на руки и чуть не плакал. Волосы волнами лежали на плечах, и Леголас взял их в руки. Я улыбалась как сумасшедшая. — Не шучу, — с улыбкой ответила. — Пойдем, сам посмотришь. Тут ручей я видела неподалеку… И мы, быстро похватав скромную поклажу, слезли с дерева и побежали к ручью. Я тихо шипела, когда на ветках сосен и дубов оставались целые пряди моих волос. Обстригу к Морготовой матери! Стоп, у него же вроде только отец… Да и то, можно ли назвать Эру Илуватара отцом Моргота? Не знаю, наверное, нет… Я прыснула в кулак. Да, Олимпия, это — просто замечательная тема для рассуждения, особенно в такой важный момент. Я обронила сумку и только тут вспомнила, что котелок мы оставили на поляне. Ладно, потом вернусь за ним. Схватила сумку и побежала дальше. Леголас уже был у ручья. Он упал на колени и во все глаза смотрел на свое отражение. Я аккуратно опустилась рядом и тоже посмотрела в воду. Из уголков глаз покатились слёзы. Все получилось… Я не верю. Я прижалась к Леголасу и обняла его руками за талию. — Я так рада, Леголас, — прошептала и прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Слишком много навалилось в последнее время, и я не выдержала. Слёзы катились по щекам, а я даже не пыталась их остановить. Пусть. В конце концов, я всего лишь слабая девушка и имею право поплакать. — Это все благодаря тебе, — так же тихо ответил Леголас. — Если бы не ты, я бы так и гнил в той деревушке, боясь высунуть нос на улицу. Ты — мое спасение, Олимпия. Я люблю тебя. — И мы поцеловались. Так нежно… Он вытер мои щеки, и только тут я увидела, что в уголках его глаз тоже собрались слёзы. И я заплакала ещё сильнее. Облегчение — вот, что чувствовала я в этот момент. Мы просидели еще несколько минут обнявшись. Побросав вещи, забыв обо всем… Мы были счастливы. И, казалось, лес тоже замер. Не пели птицы, не было слышно, как ветер колышет листья дубов, что окружили поляну. Первым зашевелился Леголас. Он мягко убрал мои руки с талии и поднялся. — Здесь опасно оставаться. Пора возвращаться. Я замерла. Я ведь так и не рассказала ему, что хочу найти отца. Давай, Олимпия, соберись. Сейчас самое время… Не тяни. — Леголас, — я закусила губу. — Я очень рада, что ты вернул себе свой прежний облик. Наверняка ты хочешь показаться отцу, я не виню тебя. Но… Я не могу пока вернуться во дворец. — Леголас непонимающе на меня посмотрел и кивнул, давая понять, что готов меня слушать. — Дело в том, что я ведь ищу отца. Ты, должно быть, забыл, да и не должно оно тебя волновать… Но я забыть не могу. Я ведь должна после вернуться к брату. — Он открыл было рот, чтобы возразить, но я не дала этого сделать, подняв ладонь. — Послушай, пожалуйста. Я не могу пока вернуться. Здесь до домика моей бабушки рукой подать, а оттуда уже можно будет начинать поиски. Я прошу, помоги мне. А после я уеду, — и я всхлипнула, прижав руки к лицу. Не могу, не могу… — Ну что ты, дурочка, — Леголас снова упал на колени рядом со мной и прижал меня к себе. Я снова всхлипнула. — Я тебя не брошу, и не думай… Глупая. — Он поцеловал меня в лоб. Я хлюпнула носом и вытерла щеки. Я снова расклеилась, как же так… — Так ты поможешь мне? — и смотрю с надеждой. — Естественно. Конечно, мне бы хотелось вернуться во дворец, к отцу, но я помогу тебе в твоих поисках. Ведь я как никто знаю, как тяжело терять любимых людей. — Спасибо большое, — прошептала я и потянулась его поцеловать. Вот оно, счастье…

***

— Долго еще? — спросил Леголас и вздохнул. Я стояла посреди тропинки и смотрела по сторонам. Кажется, мы заблудились. А я — дура, и это мне не кажется. Была во дворце и даже не догадалась посмотреть на карты. Идиотка… — Не знаю, — устало проговорила я. — Помню только, что домик бабушки недалеко… — Так где она вообще жила, Олимпия? Скажи мне, и я попытаюсь нас вывести туда. Давай, напряги память. Мне надоело блуждать по лесу. — Сейчас, сейчас, — пробормотала я. — Бабушка жила в северной части, там стояла деревня и была дубовая роща. А если пройти где-то пол-лиги, можно было выйти к реке… — Похоже, я понял, о чем ты говоришь… Но только… А, ладно, пойдем, — и Леголас, махнув рукой, побежал вперед. Я едва за ним успевала. Мы шли где-то минут пятнадцать, а я уже запыхалась, сбила ладони и колени и вырвала несколько прядей волос. А все потому, что не могла налюбоваться на Леголаса. Какой же он теперь красивый… Я смотрела на ровную спину, широкие плечи и волну густых спутанных волос. Конечно, мне было не до каких-то там корней и кочек. А они попадались буквально на каждом шагу. Мы не разговаривали. Пару раз я открывала было рот, чтобы хоть как-то разрядить молчание, но тут же его захлопывала. Потому что сказать мне было нечего. А пейзаж, между тем, стремительно менялся. Лес стал реже, начали попадаться разные птички, зверушки. Пару раз мы проходили в опасной близости от эльфов, защищавших границы. Один, по-моему, нас даже заметил, но, видно, узнав меня (и когда я успела стать знаменитостью?) или Леголаса, тревогу поднимать не стал. На том ему и спасибо. Вскоре я услышала шум реки. Наверное, это была Зачарованная река, но я не уверена… Все-таки мы еще далековато. Все это время я пыталась вспомнить где же все-таки жила бабушка. Нет, если стать на главную дорогу, то там я сориентируюсь, а вот посреди леса — это уже проблема. — Ну, здесь раньше была деревня, пока ее не сожгли орки во время Войны Кольца. Дальше ведешь ты. Давай, — сказал Леголас, останавливаясь посреди поляны и глядя на меня. Я задумалась. Эту деревню я определенно помню. Бабушка жила где-то на севере, по-моему, мы с отцом проезжали это селение… Да, ведь отсюда совсем недалеко! — Я знаю, где мы! Пошли! Я была полна энтузиазма и не замечала усталости, но Леголас лишь вздохнул и проговорил: — Мы почти весь день на ногах. Видишь, солнце клонится к горизонту… Давай отдохнем. Я хочу есть и спать. — Точно, хорошо, — надеюсь, в моем голосе не прозвучало разочарование. — Я тоже устала, нам правда нужно отдохнуть. Давай найдем относительно целый домик и там заночуем. Немного отдохнув, мы двинулись к деревне. Леголас шел впереди, держа наготове лук. Я тоже вытащила из колчана стрелу и наложила ее на тетиву, но в случае опасности толку от меня будет маловато. Поэтому я предусмотрительно держалась за Леголасом. В этих краях все еще было опасно. Орки до сих пор до конца не покинули Лихолесье, и путникам приходилось быть настороже. Тварей было мало и на караваны они не нападали, а вот на отдельных эльфов или гномов — пожалуйста. Деревня больше походила на пепелище. Не осталось ни одного более-менее целого дома, одни развалины. Мы с Леголасом обошли ее всю, и, каждый раз видя чьи-то кости, я с отвращением сглатывала. Меня тошнило. Казалось, смерть до сих пор витает в воздухе. От этого на душе было жутко, и я плотнее жалась к Леголасу. Наконец, подходящий домик нашелся. Он стоял на отшибе и практически не пострадал от пожара. Дверь заклинило, и пришлось ее выбить. Нас тут же обдало облаком пыли, и я закашлялась, глаза защипало. Леголас успел закрыть лицо руками. Внутри все было еще хуже, чем снаружи. Все поверхности покрывал равномерный слой пыли, с потолка свисали полусгнивние травы, воняло гнилым деревом. Я поморщилась, но все же аккуратно переступила через порог. Половицы отозвались громким скрипом, и я поморщилась. Если уж они скрипят от шагов эльфа, сложно представить какой был бы шум от человека и тем более от гнома. В домике было два этажа — наверное, здесь жила большая семья, так как я обнаружила не меньше пяти кроватей, а стульев вокруг большого стола стояла ровно восемь. Даже страшно представить, что с ними стало. Невольно я задумалась о своей семье. Ее сложно было назвать благополучной: мама, как бабочка, сгорела от какой-то болезни, брат замкнулся в себе и теперь плачет в одиночестве, бабушка погибла от рук орков, а отец — он бросил нас. Ушел, пропал, исчез. Не знаю, смогу ли я его простить. Не знаю, зачем я его ищу. Может быть, он давно мертв. И вообще, как я его найду? Я знаю только то, что он ушел от домика бабушки, а дальше… Да он мог быть где угодно! Тот день словно отпечатался в моей памяти. Я помню каждую мелочь, каждую сказанную фразу… Стоял самый обычный день. Дома, как обычно, было тихо: бабушка — хотя эту красивую эльфийку сложно было так называть — возилась в кухне и молчала, отец ушел на охоту. Я проснулась, но вставать не стала — расплакалась. Маму похоронили несколько месяцев назад, но я до сих пор не могла смириться с ее гибелью. Это несправедливо. Смерть забирает лучших. Почему так? Когда минул вечер и наступила ночь, мы с бабушкой забеспокоились. Где же отец? Он никогда не отлучался надолго… А после мы обнаружили, что из дома пропали все его вещи, а он не оставил даже записки. Бабушка не захотела, чтобы я оставалась у нее. Мы выждали еще пару недель, даже ходили в лес, на поиски. А затем она договорилась с эльфами, и меня взял с собой караван, шедший в Ривенделл. Брат никак не отреагировал на то, что отец исчез. Тогда он уже замкнулся в себе, и я фактически осталась одна. Приходилось работать — я хваталась за любую возможность, любое дело. Успела побыть и швеей, и нянькой, и прислугой, и даже стражницей. Я вздохнула и покачала головой, отгоняя воспоминания. Нечего предаваться печали. Не время. — Ну и как тебе здесь? — радостно — слишком радостно — поинтересовалась я, поворачиваясь к Леголасу. Он стоял посреди комнаты и, морщась, оглядывал скудное убранство домика. — Даже у меня в кузнице было чище, а я никогда особо не убирался, — сказал он, отмахиваясь от паутины, клочьями свисавшей с потолка. — Ха, а ты что, думал здесь курорт? — засмеялась я. — Нам ведь только переночевать. Сейчас проветрилось, уже меньше пыли. Похоже, Леголас не был согласен с тем, что в этом домике не так уж и плохо. Он пожал плечами, и мы стали устраиваться на ночь. Лечь на кровати мы не решились, поэтому просто отодвинули две лавки, стоявшие вдоль стен, и составили вместе. В шкафу нашлись более-менее чистые простыни, которые не рассыпались от одного прикосновения. Мы постелили их на лавки и, поужинав неумолимо черствеющим хлебом с солониной, легли спать. Да, было твердо, но это — единственное, что у нас есть, а плащи довольно теплые. Я прижалась к Леголасу, потому что с наступлением ночи неумолимо холодало. Все тело чесалось, хотелось помыться, и я могла только представить, как от меня воняло. Да, все-таки жизнь во дворце меня разбаловала, стоило в этом признаться.

***

Леголас заснул почти сразу, а я не могла сомкнуть глаз. Сон одолел меня только к рассвету, а проснулась я уже утром. Леголаса рядом не было. Он вернулся минут через двадцать после моего пробуждения. Его волосы были мокрые, а сам он прямо светился чистотой. — Здесь недалеко есть ручей. Не хочешь вымыться? — Правда? — я воспрянула духом. — Конечно, хочу! Ручей и правда оказался недалеко. Леголас деликатно оставил меня одну, отойдя подальше и сев ко мне спиной. Я только хмыкнула и принялась стягивать надоевшую грязную одежду. Штаны, сапоги, рубаха — все было в грязи и нуждалось в немедленной стирке. Но я ограничилась тем, что убрала рубаху в сумку и достала чистую. Затем попробовала ногой. Она была ледяной, но я, стиснув зубы, нырнула. Из моей груди вырвался крик. Тело обожгло холодом, и я поспешила вынырнуть. Моргот, как холодно! Я сейчас умру. Но вместо этого я старательно мылась, смывая с себя грязь и пот. Ручей оказался довольно глубоким. Мне по грудь. Страшно хотелось хорошенько помыть волосы, но я ограничилась только тем, что повытаскивала из них иглы и веточки и немного расчесала пальцами. Обсохнув на берегу, натянула чистую рубаху и штаны. — Можешь поворачиваться, — крикнула я Леголасу и обула сапоги. Позавтракав и немного отдохнув, мы пошли дальше. Теперь я узнавала эту местность. Видимо, этот почти пересохший ручей и был той рекой, про которую я говорила Леголасу. А это значит, что до домика бабушки где-то половина лиги. Я не знаю, почему она жила на отшибе. Я спрашивала ее, спрашивала отца, но они только отмахивались от меня. Знаю только, что у нее не заладилось что-то с односельчанами. Но на подробности в нашей семье было наложено табу. Когда я немного подросла, то и перестала интересоваться. Незачем. Сердце бешено билось в груди. Сейчас, сейчас… А что, собственно, сейчас? Что я увижу? Ничего. Отца нет там… И не будет. Но я найду его, обязательно найду. Клянусь. — Еще совсем чуть-чуть, — ободрила я приунывшего Леголаса и взяла его за руку, глядя в глаза. — Вот тут, перейти рощицу — и мы придем. Когда впереди показался домик, я отпустила Леголаса и побежала вперед. На глаза наворачивались слезы. Здесь ничего, кажется, не изменилось. Все тот же сад — правда, теперь запущенный, — те же корзины, стоящие у входа… Я осторожно переступила порог и вошла внутрь. Леголас — за мной. — Пап! — крикнула я, и с потолка упал паук. Не знаю, зачем я зову его, не знаю. Я всхлипнула. Это бесполезно! Я не верну его! Дура, дура, идиотка! Я всхлипнула и впилась ногтями в ладонь. Резкая боль остудила мой пыл, и я постаралась успокоиться. Нужно рассуждать трезво… — Олимпия, неужели ты думала, что твой отец будет ждать тебя все это время? Возможно, он уже в Ривенделле, или, может, возвращался сюда и оставил письмо. Давай поищем, не плачь. — Леголас вытер мои щеки и ободряюще улыбнулся. — Х-хорошо, — всхлипнула я и с силой провела руками по глазам, хлопнула себя по щекам. Так, нужно успокоиться. Письмо. Он мог вернуться и оставить письмо. Почему я раньше не догадалась? Я оглядела домик, думая, где отец мог оставить весточку. Точно не здесь… Может быть, в моей комнате? Точно! Я с трудом открыла дверь и вошла в комнату, которая когда-то полностью принадлежала мне. Там даже сохранились мои игрушки. Я погладила сшитого зайца, посмотрела на грязную комнату и старый детский лук. А затем мой глаз выхватил пожелтевший листок бумаги. Что? Неужели Леголас прав?.. Быстро подбежав к зеркалу, я схватила лист пергамента и развернула его. Слезы сами потекли из моих глаз.       Дорогая дочка,       Мне очень жаль, правда, я не должен был тебя бросать. Когда умерла мама, я…       Пожалуйста, не ищи меня. Наша семья уже никогда не станет прежней, не стоит и пытаться. Возможно, когда ты прочитаешь это письмо, меня уже не будет в живых. Передавай привет Уиллу.       Я любил Арнес больше жизни.       Прости. Люблю тебя.       Отец. Я упала на пол и зарыдала. Не может быть. Он не мог покончить с собой. Это глупо. В порыве эмоций я порвала письмо на много мелких кусочков. Вскочила на ноги. Я найду его, обязательно найду! Из горла вырвался истеричный смешок. Выбежав из комнаты, я пронеслась мимо Леголаса и устремилась в лес.