15
10 июля 2016 г., 19:07
Спасибо всем, кто читал :)) Изначально, когда я только бралась за перевод, я и не думала, что события развернуться именно так. Возможно, замучу крохотный эпилог или рассказ с этими героями. _____________________
Не знаю, сколько я проспала, но разбудил меня Авалон. Он раздвинул шторы, и солнечный свет ударил в лицо. Я поморщилась. Почему мне не дают спать? Грудь стягивала тугая повязка, дышалось тяжело, и Авалон запретил мне даже двигаться. — К вам… тебе посетитель, — сказал Авалон, запнувшись, и я расцвела. Это точно Леголас, он пришел меня проведать! Улыбка сама появилась на лице, и я попросила Авалона позвать посетителя. Но каково же было мое разочарование, когда в палату, улыбаясь, зашел Ангрод. Хорошее настроение как-то сразу пропало. Да, я была рада его видеть, но ждала-то я Леголаса. — Привет, — сказал он и пожал руку Авалону. Я только вымученно улыбнулась краем губ, не сказав ни слова. Где он? Он обиделся на меня? За что? Испугался моего странного поведения? Не хочет тревожить? Почему его, балрог возьми, нет со мной? Почему?! Я была близка к тому, чтобы разрыдаться. Он не может так поступить со мной! — Как ты себя чувствуешь? — Авалон ушёл к себе в каморку. — Все хорошо, — прошептала я, а в горле невольно встал комок. — Как ты сам? — Можно спросить у него, где Леголас. Вряд ли он знает, ведь Ангрод простой стражник, и ему не докладывают о местоположении принца. — Аха, ты же не знаешь. Для Его Величества ты героиня, — он засмеялся и выразительно повел бровями. Заметив мой удивленный взгляд, он объяснил: — Вернула его сына в приличный вид. — Меня немного покоробило слово «приличный», но я смолчала. — Когда они вернутся из Эребора, он хочет с тобой встретиться. — Они? Леголас в Эреборе? — Да, с какой-то дипломатической поездкой… Владыка не смог отказаться. — Мне сразу стало легче. Леголас не бросил меня, он просто занят. — Кстати, принц заходил к тебе, пока ты была без сознания. — Я старалась не показывать своего счастья, но улыбка сама собой расплывалась на лице. — А откуда ты знаешь? — хрипло и практически не слышно спросила я. — Мой пост как раз возле лазарета, и я вижу всех, кто заходит сюда и выходит. Ну что, я смог поднять тебе настроение? — Да, — совершенно искренне ответила я, и по щеке скатилась слезинка. Я слизала ее языком и крепко зажмурилась, — спасибо тебе.***
Выздоравливала я быстро. Мне еще не дозволялось вставать, но я уже могла садиться и сама есть. Грудь все еще саднила. А временами было так больно, что я едва не загибалась. После того, как Ангрод сообщил мне, что Леголаса нет в королевстве, прошла неделя. Я скучала. Пора бы им уже вернуться. Хотя что я мелю? Когда это дипломатические поездки длились меньше полумесяца? Если в Ривенделл приезжала делегация, они задерживались как минимум на две недели, а как максимум — на месяц, и то это не самый долгий срок. Я любила смотреть на чужеземцев. За эту неделю я много передумала. Все-таки чем еще заниматься лежа в больнице? Первое место в моих мыслях занимал отец и его письмо. Я помнила его наизусть. Дорогая дочка, Мне очень жаль, правда, я не должен был тебя бросать. Когда умерла мама, я… Пожалуйста, не ищи меня. Наша семья уже никогда не станет прежней, не стоит и пытаться. Возможно, когда ты прочитаешь это письмо, меня уже не будет в живых. Передавай привет Уиллу. Я любил Арнес больше жизни. Прости. Люблю тебя. Отец. Сколько раз я прошептала эти строки? Я сильно пожалела, что разорвала письмо там, в лесу. Авалон дал мне очередную порцию какой-то невероятно горькой настойки. Я вертела в руках кубок и все никак не могла решиться отхлебнуть из него. — Давай, Олимпия, — сказал Авалон и улыбнулся. — Это всего лишь настойка, чтобы облегчить боли. — Но она жутко неприятная, — немного плаксиво возразила я. — У меня от нее потом жжет горло, а во рту неприятный привкус! — Мне хотелось поныть. Я уже засиделась в палатах врачевания, а Авалон был таким терпеливым… Я не могла отказать себе в удовольствии. — Когда тебя будут мучить ужасные боли, — Авалон сделал страшные глаза, — ты еще вспомнишь, что я тебе говорил. И пожалеешь! Потому что настойки я больше тебе не дам. Так пей и не хнычь. Я захныкала и притворно вытерла глаза, но настойку выпила. Горькая жидкость обожгла горло, и я закашлялась. Авалон подал мне кубок с водой, и я отпила из него. Стало немного легче, но я все равно хотела, чтобы это гадкое зелье вышло из меня обратно. — Ну вот, — сказал Авалон. — А теперь поспи. Тебе нужно набраться сил. — А перевязка? — спросила я и откинулась на подушку, подкладывая руку под щеку. — Ты уже давно не менял бинты… — Позже, Олимпия, позже, — сказал Авалон, но я уже не слышала его. Я провалилась в сон.***
А на следующий день случилось ужасное. Я сидела на кровати и читала — точнее, пыталась читать — книгу, то и дело морщась. Грудь разболелась, а Авалон отказался давать мне ту горькую настойку (о! Сейчас я бы отдала все на свете, чтобы облегчить боль). Дверь в лазарет распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Ангрод и еще один эльф. Они тащили какого-то воина, одетого в костюм рядового стражника. Лицо у бедняги было бледнее простыни, волосы слиплись от крови, а из живота торчал кинжал. Я испуганно поджала ноги и изо всех сил сжала пальцы в кулак. Меня замутило. Ангрод сгрузил эльфа на койку — тот тихо застонал — и побежал за Авалоном. Я словно закаменела. Я во все глаза смотрела на бледное лицо раненого и не могла отвести взгляда. Почему-то мне почудилось, что на месте незнакомого мне эльфа, лежит Леголас. Слезы сами покатились по щекам. — Олимпия, отвернись! — воскликнул Авалон, выбегая из своей каморки. Вместе с ним была какая-то эльфийка. — Ты, — он указал на Ангрода, — поставь ширму. Живо! Шевелись! — он закричал. Я никогда не видела его таким сердитым. — Она не должна этого видеть! Лучше выведи ее. — Олимпия, пойдем, — сказал Ангрод, поставив ширму и осторожно беря меня под локоть. Я до сих пор была в странном состоянии. Не могла двигаться и внятно соображать. А перед глазами о сих пор стоял бледный и — о Валар — мертвый Леголас. — Давай, здесь тебе не место. Пойдем прогуляемся. Вот так, осторожно, — шептал Ангрод, аккуратно помогая мне встать и выводя из палаты. Я до сих пор была слаба и буквально висела на его руках. Я не могла оторвать взгляда от ширмы, за которой была видна тень Авалона. Мне хотелось закричать, и я всхлипнула. Резко отвернувшись, я сама толкнула дверь. Чуть было не упала, но Ангрод поддержал меня. Едва мы вышли из лазарета, я тяжело прислонилась к двери и зарыдала. Мертвые. Все мертвые. Я окружена мертвецами. Перед глазами стоял мертвый Леголас. Мертвый Уилл. Мертвый отец. Мертвая мама. Мертвая бабушка. Все мертвые. Не могу. Я закусила губу, чтобы не заскулить. Я и так выглядела довольно жалко. Ненавижу себя. Слабачка. — Что случилось, Олимпия? — ошарашенно бормотал Ангрод. — Пойдем выйдем на балкон. Давай, поднимайся. — Видя, что я не воспринимаю его слова, он взял меня на руки и понес на открытый балкон. Там он усадил меня на скамейку и прижал к себе. Я обняла его в ответ и заплакала. Уже тише. Чужое присутствие успокаивало. Мне было все равно, что я не знаю этого эльфа. Исходившее от него тепло притупляло боль, и скоро я начала успокаиваться. Вначале ушли слезы, после — всхлипы. Я только мелко-мелко дрожала. Я положила голову ему на колени. — М-можно я так… полежу? — спросила, давясь всхлипами. Он только погладил меня по волосам.***
Авалон спас того эльфа, и сейчас он лежал на соседней с моей койкой. После истерики прошла еще неделя. Меня выписали. Я даже не пререкалась с Авалоном. Почти все время я спала. Меня мучили кошмары, и я пила снотворное. Литрами. За неделю я выпила чуть меньше половины запасов лекаря. И мне не было стыдно. Если он не давал мне его, я принималась плакать и скулить. Тогда эльф сдавался, и я забывалась тяжелым снов без сновидений. Я поняла только одно: мне жизненно необходимо увидеть Леголаса. Как можно скорее. Сейчас. — Скоро? — спрашивала я каждый день, и всегда получала один и тот же ответ: — Скоро. Ты только жди. И я ждала. Кусая губы и проваливаясь в сон.***
Он появился через несколько дней, после моей выписки. Я сидела в своей комнате и пыталась читать. Это удавалось мне плохо. Я не могла сосредоточиться. Буквы расплывались перед моими глазами, а смысл ускользал. Я, как обычно, кусала губу. И тут дверь открылась. Я даже не повернулась, поглощенная своими мыслями. — Олимпия? — тихо позвал он. Книга выпала из моих ослабевших пальцев, и я радостно вздохнула. Вот он. Стоит передо мной. Из плоти и крови. От него ощутимо разило, но меня это не волновало. Я вскочила на ноги и бросилась ему на шею. — Леголас… — А затем поцеловала. Жадно, как будто впервые. Губы у него, как и у меня, были сухие и обкусанные. И это мне жутко нравилось. Я провела руками по его волосам, по вороту камзола, огладила бока. Он обнял меня за талию и гладил по спине. Когда мы оторвались друг от друга, по моим щекам уже текли слезы. — Я так скучала, — едва слышно прошептала я. — Ты не попрощался. — Я тоже скучал, Олимпия, — прошептал Леголас. — Ты была без сознания. Я часами сидел в лазарете. Я чуть не умер со страху. Тогда ты убежала от меня… Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя. А потом увидел окровавленную, с мечом торчащим из груди… И орки… Я чуть там не ушел в Чертоги Мандоса. Скажи мне, зачем ты это сделала? Что было в той записке? — Отец, — я всхлипнула, и Леголас крепче меня обнял. Я обвила руки вокруг его талии и уткнулась носом в его плечо. — Он написал мне, что погиб. По собственному желанию. Получается, мы зря искали его… Все эти надежды были зря… — Я снова всхлипнула. — Я ничего не понимала. Бежала, куда глаза глядят. А после наткнулась на орков. Ничего не соображала. Они приставили мне меч к груди, а я сама на него и напоролась. Дура. — Ты могла погибнуть, — сказал Леголас. — Могла. Мы замолчали. Не знаю, сколько мы просидели молча, но первой тишину нарушила я: — А как у тебя дела с отцом? — Нормально, — Леголас пожал плечами. — После того, как я… хм… исцелился, у нас произошел разговор, а после он обнял меня. И, кажется, заплакал… Правда, я не знаю, можно ли это назвать слезами, — он тихо усмехнулся. — А потом мы вместе отправились в Эребор. Я видел Гимли. Он неплохо там устроился. Гномам все-таки удалось договориться с людьми из той деревеньки, где я жил, о взаимовыгодной торговле. — Он замолчал. — Я не хотел тебя бросать. Мне пришлось. — О, я не сержусь, — улыбнулась я. — Я так рада, что ты вернулся, что мы вместе. Ты ведь не бросишь меня больше? Никогда-никогда? — Никогда-никогда, — заверил меня Леголас. — Вместе. — Навсегда, — закончила я. И стало так тепло на сердце. Он снова поцеловал меня. И мне верилось, что все у нас будет хорошо. Всегда.
