"Мы все светимся, сгорая".

Angus And Julia Stone – Big Jet Plane.       Квартира в доме на площади Гриммо погружена во мрак. На тусклых безликих стенах с обшарпанными обоями спят одинокие портреты далеких предков семьи Блэк. Нарушают эту ночную идиллию лишь слабое голубоватое свечение волшебной палочки, да тихие осторожные шаги одного из жителей штаб-квартиры.       На лице молодого человека застыла гримаса напряжения, а обыкновенно огненно-рыжие локоны в свете палочки приобрели серебристый отлив. Прокравшись мимо спальни родителей, он задержал дыхание, опасаясь, что его застукают с поличным и торопливо свернул на лестницу, ведущую на второй этаж. Самая крайняя комната напротив лестницы; облезлая голубоватая дверь с позолоченной ручкой в форме змеи едва слышно скрипит, поддаваясь ему, и молодой человек судорожно оглядывается, опасаясь, что, казалось бы, едва слышимый звук разбудит весь дом. Шаг и старинная дверь бесшумно закрывается за его широкой спиной.       В холодном серебряном свете полной луны ее лицо кажется едва ли не фарфоровым и необычно напряженным. Дыхание слишком неровное, прерывистое. Он хмурится думая, что девочке снится дурной сон и, затаив дыхание подходит ближе, усаживаясь на пол напротив ее лица. Свет луны льется в комнату так ярко, что необходимость в волшебной палочке отпадает. Девушка с силой стискивает пальцами подушку под головой и что-то неразборчиво шепчет. Уголки его губ вздрагивают при виде столь трогательной картины и он, не удержавшись, проводит кончиками пальцев по густым каштановым локонам. Девочка переворачивается во сне на спину, и он в страхе отдергивает руку. С ее губ вновь слетает очередное невразумительное предложение, и молодой человек ловит себя на шальной мысли, что больше всего в жизни хочет услышать собственное имя, сказанное во сне этой спящей красавицей. Глупо, ведь она произносила его не один раз, когда они оставались наедине и, наверное, сотни раз, отчитывая за очередную проделку. Но не во сне, нет. Услышать собственное имя из уст любимого человека пока он спит – это что-то иное: личное, слишком интимное. Не брошенное небрежно в порыве страсти…       Девочка глубоко вздыхает и скидывает с себя простыню. Он удивленно окидывает взглядом ее тело, на котором по-прежнему одежда, в которой она была этим вечером. Пуховичок и шапка неряшливым комком покоятся под стулом. Не похоже на обычную умницу. Он чувствует вину и, поборов внутренний страх быть пойманным, поднимается на ноги, надеясь освободить девушку от одежды. Едва касаясь, молодой человек торопливо расстегивает пуговки на тонкой блузке, обнажая бледную почти прозрачную кожу. Девочка недовольно морщится, когда ненужный предмет гардероба скользит по плечам, и неказисто поворачивается на бочок, вызывая очередную улыбку. На пол летят утепленные колготы и юбка. Он поднимает простыню, аккуратно отряхивая от пыли и хочет укрыть спящую девушку, но взгляд сам собой останавливается на тонких бретелях короткой хлопковой маечки. Пальцы будто имея собственную волю, слабеют, и несчастное покрывало вновь оказывается на полу.       Он вновь опускается на колени и слегка подается вперед. Ее теплое, по-прежнему неровное дыхание до мурашек приятно щекочет кожу. Он с силой сжимает в кулаках уже изрядно помятую простыню и закрывает глаза, сделав глубокий вдох - пытается успокоить внезапно участивший пульс. Протянув руки, аккуратно опускает бретели чуть ниже плеч и сглатывает; сердце ощутимо пропускает удар. Остановится уже невозможно, пальцы не слушаются – сами собой находят застежку на спине девочки, и через мгновение перед его глазами открывается поистине волшебный вид…       Внезапно с ее чуть приоткрытых губ срывается едва слышный стон, и он машинально поднимается на ноги, полностью уверенный, что предмет его вожделения сейчас откроет глаза и увидит его здесь – ночью посреди ее комнаты. Но девушка лишь таинственно улыбается во сне и вновь переворачивается на спину. Догадки о плохих снах, мучающих ее в эту ночь, разбиваются вдребезги вместе с очередным манящим стоном. Ее ручки вновь до дрожи сжимаются, пальцы на ногах подгибаются, а грудь высоко вздымается, и он не находит в себе силы оторвать от этого зрелища взгляд. «Почему бы не поддаться искушению? - немой вопрос горит на кончике языка, но что-то более могущественное останавливает порыв. – Нельзя! Она устала, пусть поспит, уходи, прекрати строить из себя маньяка!» Молодой человек сжимает руки в кулаки и кивает, соглашаясь со здравым смыслом. Не отрывая взгляда от лица девочки, он поднимает свою палочку и как можно тише удаляется из комнаты…

***

      - Грейнджер, прошу тебя! Сегодня же последний день каникул, забудь ты об этих уроках! Гермиона обреченно выдохнула и в который раз постаралась сконцентрироваться на «Истории магии», что было достаточно сложно, учитывая, какой страшный гвалт стоял в доме - близнецы решили пошутить и наколдовали Рону фурункулы размером с вишню, которые обсыпали его с головы до ног и с каждым движением младшего брата норовили полопаться. Зрелище -нелицеприятное, и Рон отчаянно проклиная братьев поднял такой шум, что миссис Блек, совершенно игнорируя сетования Сириуса, завопила ничуть не хуже.       Джиневра и Гермиона устроились на софе в гостиной и на пару листали страницы учебников. Вернее темы заданные на каникулы старательно изучала лишь Гермиона, Джинни с довольной полуулыбкой лениво водила глазами по новенькому «Придире», который был надежно укрыт потрепанным от времени учебником по «Прорицанию»: - Не у тебя в этом году сдача С.О.В, - равнодушно напомнила Грейнджер и перелистнула очередную страницу изученной от корки до корки книги. - У тебя уже дыры на страницах просвечивают! - Хм, а кто уже десятый раз проходит один и тот же тест в этом глупом журнале? – Гермиона с лукавой улыбкой посмотрела на подругу. – «Как узнать любит ли он тебя или все это проделки мозгошмыгов?» Джинни вспыхнула, отчего вкупе с ярко-рыжими волосами стала похожа на недовольный помидор и показала подруге язык.       Наконец, миссис Блек затихла, и чтобы больше не беспокоить шумом разъяренную ведьму Молли одарила близнецов лишь уничтожающим взглядом и отложила разбирательства на потом. Фурункулы Рона мгновенно сошли, и братья были разогнаны по своим спальням: - Девочки, завтра очень рано вставать, ложитесь спать, - миссис Уизли подхватила с письменного стола пустые кружки из-под чая и вернулась на кухню.       Этой ночью Гермионе не спалось. В комнате на втором этаже, несмотря на январский холод, было душно, к тому же некстати начали докучать неприятные мысли о предстоящем возвращении в «Хогвартс», где самоуправство Амбридж переросло все возможные и невозможные пределы. Грейнджер нервно откинула простынь и придвинулась ближе к холодной стене, стараясь не задевать густую шерсть Живоглота, примостившегося в ногах, от которой становилось только жарче.       Промучившись так некоторое время, девочка раздраженно закатила глаза и осторожно, стараясь не потревожить громко сопящего кота, поднялась с кровати. Живоглот всхрапнул, потянувшись, перевернулся на спину, раскрыв во всей красе пухлый кудрявый живот, и окончательно заполонив собой оставшуюся часть кровати: - Наглая морда, - девушка нежно улыбнулась и на цыпочках прошла к огромному окну. Стекло запотело, но с другой стороны покрылось изумительными витиеватыми узорами, какие бывают только в январе и только в самый сильный морозец, какой может быть в дождливой Англии. Грейнджер протянула руку и взяла со спинки стула кашемировое пальто, накинув его на плечи. Повернув ручку оконной рамы в сторону, девочка легко открыла окно, впустив в комнату свежий зимний воздух. Мысли моментально прояснились, а тревога совсем чуть-чуть, но все-таки отступила.       Внезапно в темноте улицы показалось какое-то движение. Кто-то едва заметно промелькнул около крыльца дома №12 и вновь исчез в заснеженном мраке ночи. Гермиона заинтригованно прищурилась, стараясь рассмотреть хоть что-то в плотном тумане, и на всякий случай потянулась за своей волшебной палочкой. Мысль о чужаке, раскрывшем тайну штаб-квартиры «Ордена Феникса» вгоняла в ужас, и девочка сильнее сжав палочку в кулаке, наклонилась вперед, надеясь все-таки уловить странного гостя. Еще одно движение, только уже совсем близко - на уровне окна Гермионы. Девушка вскрикнула и, сделав шаг назад, вытянула палочку перед собой, готовая к мгновенной атаке: - Эй, Грейнджер, я надеялся застать тебя мирно сопящей в кроватке, - Джордж, неожиданно появившийся напротив окна, широко улыбнулся, но заметив направленную в его сторону волшебную палочку, тут же спрятал наглую ухмылочку. – Ты чего это? Гермиона в ужасе уставилась на ночного гостя. Живоглот, мгновенно проснувшись, зашипел и злобно фыркая, выгнул спину: - Джордж?! Какого Фестрала ты вытворяешь? – взгляд девочки метнулся на старую метлу, на которой гордо восседал парень. - Уберешь оружие, скажу. Грейнджер смутно понимая, что происходит, медленно опустила палочку и убрала на край дубового стола: - Ты на метле? - Нет, я летать научился. - Тебя же могут увидеть магглы, ты хоть понимаешь, какой тогда будет скандал?! Рыжий закатил глаза и поудобнее устроился на своем летательном аппарате. В его ярко полыхающих огнем волосах искрились многочисленные снежинки: - А ты как обычно в своем репертуаре. Гермиона от возмущения и изумления не смогла найти слов: - Я, в общем-то, за тобой, милая. - В каком это смысле – за мной? – девочка поморщилась и плотнее запахнула пальто – в комнате изрядно сквозило. Джордж, заметив этот жест, нахмурился: - Не глупи, Грейнджер! Ворую тебя из окна собственной спальни, что тут непонятного?! – он поманил девочку рукой. – Заползай ко мне, а то уже вся продрогла. - С какой стати?! – гриффиндорка отступила на шаг. - Я последний раз повторяю: залезай на метлу, иначе я применю силу, и ты, так или иначе, окажешься рядом! - Да ты с ума сошел! У твоего отца могут быть проблемы на работе из-за твоей безответственности, нас могут увидеть! - Грейнджер, я сошел с ума уже очень давно, а если быть точным - когда увидел тебя первый раз. Гермиона на миг забыла, как дышать от слов младшего близнеца, и Джордж, заметив ее секундное потрясение, лукаво ухмыльнулся: - Ты веришь мне, Гермиона? Девочка растерянно смотрела на парня широко распахнутыми глазами. Почему-то именно в этот момент, ей почудилось, что близнецы нарочно называют ее по имени, будто заметив, какой эффект это оказывает на ее и без того влюбленное сознание: - Верю, - голос сорвался и перешел в обреченный шепот. – Всегда верила…но это такой риск. Рыжий довольный собой кивнул и вновь протянул девушке руку: - Ничего не бойся, – Джордж мягко улыбнулся. – Не рискуешь – значит, не живешь по-настоящему. Гермиона чувствовала, как сопротивление под его добрым просящим взглядом с каждой секундой слабеет: - Я совсем не умею летать. - Ну, не все же тебе уметь, - Джордж гордо вздернул подбородок. – К тому же самой летать тебе не потребуется, иначе какой я тогда лучший загонщик команды «Гриффиндора»? Девочка фыркнула и, покачав головой, наконец, сдалась. Застегнув пальто прямо на сорочке и наспех натянув джинсы, она уже направилась было к окну, когда голос парня остановил ее: - Шапку. - Что? - На улице не июнь, если ты не заметила. Гермиона упрямо скрестила руки на груди, но под сердитым взглядом Уизли закатила глаза и, захватив шерстяной берет со спинки стула, натянула его на пышные каштановые кудри.       Джордж помог девочке удобно разместиться на метле позади него. Грейнджер тут же обхватила парня за талию и зажмурила глаза, всеми силами стараясь не смотреть вниз: - Это же только второй этаж… - Замолчи и рули! Гриффиндорец радостно захихикал и, не обращая внимания на испуганный писк девушки, направил метлу вверх. Позади у настежь распахнутого окна остался одиноко сидящий на подоконнике рыжий кот: - Открой глаза, иначе пропустишь все самое интересное. - Ни за что! – Гермиона сильнее вцепилась в бока Уизли. Джордж улыбнулся уголком губ, наслаждаясь ее прикосновениями, которые даже через толстую куртку заставляли кожу гореть.       Наконец, выровняв метлу, он притормозил, и Гермиона позволила себе приоткрыть один глаз. Увидев, какой вид открывается перед ними, девушка тут же забыла о своем страхе, и широко распахнув глаза, негромко ахнула. Ночной Лондон засыпало снегом. Город искрился миллионами теплых огней, а с такой высоты можно было разглядеть многочисленные наряженные елочки, стоящие практически на каждой улице, у каждого магазина. Несмотря на прошедшие праздники, в городе до сих пор сохранялся праздничный настрой: - Это просто… - Волшебно, - Джордж улыбнулся. От переполняющих эмоций Гермиона рассмеялась, восторженно рассматривая огромный город под собой, который даже ночью, казалось, жил полной жизнью: - Нас не увидят? - Сегодня облачно, к тому же снегопад. Волшебница вдохнула полной грудью. На такой высоте воздух по-особенному пах снегом. Изумительный запах: морозный, хрусткий. Над Лондоном возвышалась полная луна – бледно-желтая, пугающе огромная. Эмоции выплескивались через край: безумство полета, безнаказанность и полная свобода – так вот чем привлекателен Квидич: - О чем думаешь? – Джордж через плечо обернулся на девушку. - О том, что Квидич, пожалуй, есть за что любить. Парень удивленно присвистнул: - Значит все-таки, не зря я выдернул тебя посреди ночи: один – ноль в мою пользу. - Значит, ты выкрал меня из собственной спальни, только затем, чтобы показать достоинства Квидича? - Не совсем, - рыжий таинственно заулыбался. - В чем же выражаются ваши мотивы, мистер Уизли? – Гермиона игриво ткнула парня в бок кулачком. Джордж пожал плечами и резко направил метлу вниз: - Хочу как можно дольше побыть с тобой наедине… Грейнджер, вскрикнув от неожиданного спуска, со всей силы вцепилась пальцами в куртку младшего близнеца. Ответ парня девочку не устроил - что-то в его внезапно охрипшем голосе было не такое, не свойственное непоседе Джорджу Уизли: - Так говорят люди, которые прощаются… Рыжий промолчал, только ускорил полет метлы, и девушка, закусив губу, поборола в себе нарастающее волнение, да кучу внезапно появившихся вопросов. В горле неприятно засаднило.       Ледяной ветер свистел в ушах. Город неумолимо приближался искрящейся волной огней, но теперь отчего-то казался фальшивым, игрушечным и не родным. Джордж взял совершенно противоположное площади Гримо направление и через несколько бесконечно длинных и безмолвных минут аккуратно приземлился перед небольшим леском: - Что мы здесь делаем? – Гермиона вгляделась в холодную темноту леса и поежилась. - Замерзла? – Джордж мягко притянул девочку за руку к своей груди и обнял за талию. Грейнджер на несколько мгновений перестала дышать. Но затем, медленно выдохнув, расслабилась, и о волнении теперь давал знать, лишь бешено участившийся пульс: - Ты же не думала, что это конец нашего ночного приключения? – в его голосе теплая привычная насмешка. – Держись крепче, Гермиона… Джордж начал медленно приближаться. Его горячее дыхание уже чувствовалось на потрескавшихся от мороза губах девочки: - Говоришь, не умеешь летать? – он мягко прикоснулся к губам волшебницы, ощущая, как ее дыхание становится прерывистым. – Но порой для полета совсем не нужна метла… Внезапно воздух сгустился, стал осязаемым, что-то невидимое и очень сильное потянуло гриффиндорку за пупок; стало невыносимо трудно сделать хотя бы вдох. Земля растворилась под ногами, но не успела Гермиона испугаться, как вдруг вновь почувствовала под собой твердую поверхность.       Девушка ошарашенно осмотрелась. Крепкие объятия до сих пор удерживали ее за талию: - Где мы? Джордж игриво улыбнулся: - А сама как думаешь? Гермиона нахмурилась – ничего знакомого, что могло бы подсказать их местонахождение. Небольшое помещение, на удивление теплое. Кругом разбросаны кучи сена, из-за которых вокруг стоит заманчивый запах сушеных трав. На стенках множество волшебных огней – атмосфера теплая, уютная и какая-то домашняя: - Я здесь никогда не была… - Это «Нора». - «Нора»? - Точнее наш сарай, - Джордж улыбнулся, будто только что воплотил в жизнь свою самую гениальную идею. Гриффиндорка подозрительно покосилась на парня: - Зачем ты притащил меня в ваш сарай? - Потому что в дом нельзя, на нем куча защитных заклинаний, которые мне превозмочь не по силам, - он огляделся, окидывая помещение взглядом. – Мне показалось, ты будешь рада оказаться здесь – насколько мне известно, тебе всегда нравился наш дом. Гермиона кивнула: - Люблю запах сушеной травы. - Значит, тем более не ошибся в выборе, - парень мягко приподнял девочку за подбородок и заглянул в ее теплые слегка испуганные глаза. Гермиона судорожно вдохнула и, привстав на носочки, первая потянулась к его губам. Уже знакомое чувство, но с каждым разом расцветающее по-новому – безграничная нежность, уют и всепоглощающая страсть. Его обжигающие губы мягко, но настойчиво касались губ девушки, руки беззастенчиво блуждали по спине, оставляя после каждого касания дорожку мурашек.       Пара мгновений и пальто летит в сторону, за ним берет. Холода не чувствуется, всюду лишь жар; пламя поглощает, затягивает в бездну. Джордж аккуратно прикусывает нижнюю губу волшебницы, и сознание рассыпается на кусочки. Ноги подкашиваются, и они со смехом падают в ближайшую кучу сена. От запаха трав кружит голову, и Гермиона с удивлением отмечает, как гармонично смотрится Джордж в этом помещении: в его волосах, сияющих как циркон, запуталось пара травинок, а россыпь веснушек стала ярче. Голубые глаза словно небо, словно бездонный океан - теплый и ласковый – в такой обстановке невольно забудешь, что за стеной все еще январь. «Джордж Уизли, от тебя вокруг наступает лето...», - вертится на языке, но сил сказать это вслух, нет - разум полностью ослепило желанием.       Оставшаяся одежда безжалостно разлетается в разные стороны. На девичьем теле остается лишь сорочка, шелковая ткань которой скользит под умелыми руками. Гермиона жадно прижимает к себе разгоряченное тело, местами покрытое веснушками, слегка прикусывает кожу на плече, когда пальцы Джорджа касаются особенно чувственных мест. Мало. Слишком мало. Хочется вобрать в себя, прижать так крепко, чтобы не осталось свободного пространства между телами. Безумие: - Мне тебя так мало…, - хрипло шепчет гриффиндорец, будто читая мысли волшебницы. Грейнджер задыхается, в груди бурлит ураган, вызванный его охрипшим от возбуждения голосом, его тихими стонами. Джордж прокладывает дорожку поцелуев по тонкой шее к плечам, спуская бретели сорочки, сжимает бедра так сильно, что девочка морщится, но далеко не от боли…она так скучала. Его прикосновения словно живительный источник, из которого, наконец, посчастливилось напиться: - Джордж… Имя само слетает с пересохших губ вместе с томительным нетерпеливым стоном и Уизли, будто покоряясь невысказанной мольбе девушки, резко вторгается в жаждущее тело, а робкое желание преобразуется до страстной потребности. Из его рта слышится довольное урчание, как у большого рыжего кота, которому, наконец, дали сметану.       Гермиона ощущала Джорджа повсюду и все, что могла делать – только отрывисто стонать и принимать его в себя, как можно глубже. Пальцы запутались в рыжих волосах, и волшебница рывком притянула парня к себе, целуя рвано, отстраняясь только для того, чтобы вдохнуть разгоряченный их дыханием воздух. Быстрый равномерный ритм сводит с ума. Девушка мотает головой, и густые кудри путаются в сухой траве: - Я люблю тебя, Гермиона, - сказанные на выдохе слова болезненно въедаются в сознание. «Нет-нет-нет, Джордж… - внутренний голос истерично вопит, но с губ слетает лишь очередной благодарный стон. - Ты не можешь меня любить, я не достойна, я отвратительна, черт возьми, я сплю с твоим братом!». Совесть словно цунами ледяной водой накатывает на возбужденное донельзя сознание, отрезвляя, заставляя мозг судорожно заработать. Джордж, заметив испуганное выражение на лице девочки резко останавливается: - Что-то не так? Горло сжимается, подбородок начинает дрожать от беззвучных рыданий, глаза заволакивает пелена: - Гермиона, милая, ты чего? – парень рывком выпрямляется и притягивает гриффиндорку к своей груди, обнимая, поглаживая исколотую травой кожу спины. - Джордж, прости меня…, - волшебница прячет карие, остекленевшие от слез глаза и всхлипывает. - За что? Она не находит в себе силы ответить – слишком стыдно, слишком страшно, что он отвернется, отпустит, откажется от нее. Парень понимающе кивает и горько улыбается: - Знаешь, - он мягко сжимает ее руки в своих руках. – Сегодня мне абсолютно плевать, что ты принадлежишь не только мне, - вновь горькая ухмылка. – Да что там, ты не принадлежишь никому… - Джордж… - Пожалуйста, помолчи! Сегодня мне плевать, слышишь? – рыжий поднимает лицо девочки за подбородок, чтобы она, наконец, посмотрела на него. – Плевать на твою неопределенность, плевать на то, что завтра ты возможно даже не вспомнишь об этой ночи, плевать на собственного брата! Его слова едким клеймом отпечатываются в сознании волшебницы, и она морщится: - Сегодня я хочу быть только с тобой и не думать о том, что будет завтра. Сегодня, существуем только мы вдвоем и больше никого, понимаешь? Не нужны мне твои оправдания и сожаления. Гермиона через силу кивает, пораженная силой его слов: - Я так боялся, что не успею сказать тебе о своих чувствах…, - Джордж изучает глазами ее лицо, успокаивающе гладит по щеке. - Не успеешь? О чем ты говоришь? – Грейнджер вновь ощущает отступившее на время волнение. - Неважно! – горячо шепчет парень и неожиданно толкает девушку обратно на кучу травы. – Пожалуйста, со временем ты все поймешь - ты же умная девочка. Джордж мягко проводит рукой по пушистым волосам, нежно оттягивает припухшую нижнюю губу: - Сегодня последний день каникул, я хочу, чтобы ты запомнила его, Гермиона, хочу, чтобы знала, как я тебя люблю, и не усложняла все кучей неуместных вопросов, - рыжий тепло улыбнулся и нежно прикоснулся губами ко лбу гриффиндорки. Грейнджер закусила губу и секунду подумав, кивнула: - Умница… Парень заметно расслабился и вновь принялся покрывать шею и грудь Гермионы горячими отрывистыми поцелуями. Волшебница мгновенно ощутила возродившееся возбуждение, сопровождающееся бешеным сердцебиением, но теперь оно было скорее из-за десятка скопившихся вопросов, которые помимо волнения породили в глубине души страх.