От ненависти до любви

Он не мог до конца осознать, зачем пришёл в склеп к ведьме после того, как всё было кончено. Настоящее успокоилось, перестав угрожать спокойному будущему, если слово «спокойное» вообще подходило для гибрида, подчинившего тень. Клаус Майклсон стал могущественнее, опаснее и беспощаднее, каждую секунду чувствуя, как по венам вместе с кровью течёт зло самых затерянных уголков Вселенной, вошедшее в сущность вместе с рваными ранами истерзанного мрака. И это ощущение пьянило, потворствуя жажде власти, абсолютной свободе и собственной неуязвимости. И всё же он здесь, у ведьмы, в чьей душе больше человечности, чем в душах многих людей, вместе взятых. - Привет, - хозяин голоса чуть растягивал слова, всё ещё пытаясь осознать причину своего появления. Вместо ответа гибрид услышал знакомое фырканье, спустя несколько секунд Давина появилась из-за угла. Грубое, холодное: - Зачем ты здесь? – совсем не разозлило, лишь вызывало улыбку на красивых губах. Клаус сделал пару шагов к каменному выступу, на котором покоился череп и пара засушенных веток какого-то растения. Рассматривая останки того, кто некогда был человеком, вампир лениво протянул: - Жаль, тебя некому учить манерам, а ведь со временем могло вырасти что-нибудь путное. Давина гневно засопела, грозно уперев кулаки в бока. - Я не буду спрашивать дважды. Мужчина оторвался от созерцания черепа, обернулся, и, подняв руки вверх, с ухмылкой произнёс: - Я что, не могу сказать спасибо за помощь? Давина вновь фыркнула, оглянувшись на книгу заклинаний, лежащую в углу. Клаус уловил раздражение. Но ведьма не шла на конфликт, стараясь быстрее избавиться от общества ненавистного вампира. - Можешь. Я слушаю. Изогнув бровь, гибрид позволил удивлению проскользнуть в холодно-равнодушном взгляде. - Что ж, спасибо, Давина. - Сказал? Молодец! А теперь проваливай, я занята. Первородный вновь покосился на череп, затем на книгу. Девушка закрыла глаза, не в силах выносить пустоту в глазах вампира. Раньше она считала его чудовищем, самым опасным зверем, которого носит Земля. Но юная ведьма не могла и предположить, что способна сделать тень. Сейчас перед ней стоял монстр, бездушный, мрачный и выхолощенный изнутри. Монстр, которому вдруг стало нечего терять, несмотря на спасённую Хоуп. Улыбка, манеры и речь – лишь реквизит для тьмы, царящей внутри звериной сущности. Давина открыла глаза, надеясь, что Клаус ушёл, но гибрид не сдвинулся с места, с интересом наблюдая за ведьмой. - Ответь, зачем ты здесь? - Я же сказал… - Хватит, - грубо оборвала девушка, вдруг вспомнив черты лица Камиллы. – Правду, Клаус, правду, хоть раз… Колдунья замолчала, поняв тщетность своих усилий. Усилий для чего? Грустная улыбка коснулась губ Давины, в глазах заблестели слёзы. Что ж, он сам виноват. - Хочешь знать, над чем я сейчас работаю? И вновь столь ненавистная ей улыбка коснулась губ, и вновь пустой взгляд поразил бездной. - Да, это интересно. Может, тебя это отвлечёт от дикой ненависти к моей персоне? Ведьма молчала, сжав руки в кулаки. Клаус, не дождавшись ответа на вопрос, продолжил: - Я заметил, после событий на поляне между нами всё изменилось. Конечно, мы и раньше не были друзьями, но сейчас… уверен, если бы ты могла, то убила бы меня, не задумываясь, причём, самым болезненным и жестоким способом. Я прав? Давина глубоко вздохнула, позволив чувствам выйти наружу. - Да, ты прав. В глаза гибрида вновь проскользнуло удивление. Колдунья напоминала разъярённую фурию, и Майклсон тщетно искал причину такой реакции. - Милая, я не хочу разногласий и недомолвок между нами. Может, всё же объяснишь, что случилось, что ты… - Как ты посмел забыть её? Как мог так легко отпустить? Зачем уничтожил воспоминания о ней в своём мёртвом сердце? – голос сорвался на крик, отдаваясь эхом в стенах сырого склепа. Гибрид с трудом подавил глухой рык, рвущийся из глубин тёмной сущности. - Это не твоё дело, - прохрипел Клаус. И Давина почувствовала, как холодная рука тьмы коснулась её души, замораживая и причиняя боль, - на лице первородного по-прежнему красовалась улыбка, пусть и фальшивая, но ведьма не смогла стереть её, даже напомнив о женщине, сделавшей его человечным… когда-то. Девушка с трудом перевела дыхание. - Убирайся! - Ты обещала рассказать, чем занимаешься. Нацепив точно такую же ухмылку, что украшала губы монстра секунду назад, колдунья бросилась в атаку. - Хочешь знать? Что ж, я скажу. Тебе никогда не хотелось найти тело Камиллы? Губы Клауса сжались в тонкую линию. Давина ощутила прилив сил, неожиданно найдя брешь в броне вампира. Она не знала, зачем делает это. Не понимала, зачем пытается вернуть, спасти, а может, погубить. Она лишь шла, ведомая простой истиной: сейчас так надо. - Не хотел увидеть в последний раз? Не хотел прикоснуться к холодной руке? Не хотел попрощаться? - Замолчи. Клаус тихо зарычал, не в силах слышать слов, вызывающих дикую боль в мёртвом комке плоти, что когда-то звалось сердцем. - Я знаю, ты любил её. Так почему так легко отпустил? И вытравил из себя всё, что напоминало о Камилле. Зачем? Глаза вампира покраснели, острые клыки прорвали дёсны, когти изуродовали пальцы. - Замолчи, иначе я… Но Давина не дала монстру договорить, прошептав заклинание. Клаус упал на колени, обхватив голову руками. Из груди зверя вызвался стон боли и отчаяния. Камилла тихо подошла к склепу. Похоже, ведьма облегчила ей задачу, заставив вампира с криком рухнуть на каменный пол. Крепче сжав кинжал, женщина сделала несколько шагов по направлению к гибриду. Темнота скрывала её силуэт, а Давина была слишком занята собственной болью, чтобы вовремя среагировать. Слёзы застилали глаза, но мисс О’Коннел ничего не могла с собой поделать: вынырнув из темноты, она бросилась на Клауса, направив кинжал в сердце. События наложились одно на другое, создав последовательность, не давшую Клаусу умереть. В одно мгновение Давина усилила чары, закрыв глаза и частью души наслаждаясь криками, издаваемыми монстром, тело первородного изогнулось в страшной судороге, и кинжал вошёл на сантиметр левее, по касательной задев сердце. Её присутствие, её запах, её дыхание… чувства смешались с болью, прорвав плотину воспоминаний. Клауса будто ударило током, на секунду он растворился в женщине, которую любил, но инстинкт самосохранения взял верх. Выяснять, что на нём делает дикая Камилла, было не время, к тому же боль от кинжала и намерения мисс О’Коннел довести начатое до конца не давали расслабиться. Мужчина сосредоточился, пытаясь сдержать фурию, в которую превратилась его любовь. Давина очнулась, пытаясь уложить в голове происходящее, получалось не очень. Только крик Клауса заставил ведьму выйти из оцепенения: - Выруби её. Разбираться будем позже. Камилла напоминала дикого зверя, загнанного в клетку. Во время схватки Клаусу удалось на секунду поймать взгляд, полный мольбы и отчаяния, ощутить вкус соли на её щеках. Хриплый, но до боли знакомый голос прошептал: - Пожалуйста, Клаус, не дай мне убить тебя, пожалуйста. И вампир с силой прижал к себе дорогую потерю. Кинжал вошёл глубже, но это было ерундой по сравнению с запахом её волос, с дрожащими ресницами и тёплыми губами, которые он забыл… или думал, что забыл. - Давина, какого чёрта ты медлишь? Девушка злобно огрызнулась, судорожно копаясь в старой кожаной сумке: - Размышляю, может дать возможность Камилле завершить начатое? О, нашла! Достав маленький пакетик, ведьма вскрыла его, распылив белый порошок над Камиллой. Не помогло. Мисс О’Коннел продолжала трепыхаться на Клаусе, пытаясь вытащить кинжал и вонзить его точно в сердце. Гибрид с трудом удерживал женщину, крепко прижимая к себе, но силы покидали первородного. Оценив ситуацию, Давина взяла увесистую книгу заклинаний и стукнула Ками по голове. Женщина затихла. Клаус с удивлением посмотрел на ведьму, девушка пожала плечами, бросившись к подруге. Гибрид устало закрыл глаза, продолжая прижимать Камиллу к себе. Невидимые тиски сдавили грудную клетку, мешая дышать. Хотелось кричать, хотелось выть, хотелось рыдать, но мужчина лишь стиснул зубы, ощутив волну дикой боли от вновь ломающейся сущности.