Оперная певица/Cantante lirica

– Я знаю пароль, я вижу ориентир, я верю только в то, что яой спасет мир! Я знаю пароль, я вижу ананас, я верю, что все геи придут спасать нас! Под такую веселенькую песенку я и проснулся. И не только под песенку, ведь сопровождалась она стуком половника по перевернутой кастрюле в такт музыке. Приоткрыв один глаз, я увидел сидящую на столе Клео, которая и горланила песню про яой. Фумино тоже уже проснулся и сердито смотрел на мою сестру. Наше общее мнение выразил я. – Ты с ума сошла?! Какого хуя нас будишь! – Хватит дрыхнуть, я есть хочу! – заявила Клео, откладывая кастрюлю с половником. – Сколько сейчас времени? – спросил я, пытаясь по привычке посмотреть на настенные часы, которых, естественно, на кухне не оказалось. – Половина седьмого, – невозмутимо ответила Клео. – Ебанутая, – тихо проворчал я, тем не менее, вставая со своего спального места. Фумино лишь натянул на себя одеяло. И, конечно, моя сестрица не дала ему полежать спокойно. – А что, няша будет спать? – недовольно спросила она, подходя к нему и сдергивая одеяло на пол. Фумино обреченно застонал. – Оставь хотя бы его в покое, – попросил я, доставая из холодильника яйца и сыр. – Как можно такое сокровище одного оставлять? – изумилась Клео, сжимая Фумино в своих объятиях, – Ему явно не хватает меня! – Лео, она меня задушит, – прохрипел тот, пытаясь выбраться из ее цепких рук. – Выпусти его, – вздохнул я, подходя к ним и выхватывая полузадушенного парня от Клео. – Братик, ну почему ты такой злой? – обиженно надула губки Клео, – Тебя не учили, что с сестричками нужно делиться? Я на это ничего не ответил, но теперь Фумино занимал почетное место рядом со мной у плиты, чтобы я всегда смог его спасти от этой анимешницы. На нагретую сковородку я разбил шесть яиц, ибо ни на что другое, кроме как на глазунью, ни сил, ни желания не было. Ужасно хотелось спать. Ну не привык я вставать в такую рань, что поделать! Кстати, непонятно, почему Клео так быстро проснулась, она же вроде как спать должна была до полудня! Ладно, это вопрос десятый. – Скажи, а зачем ты вообще приехала? – спросил я. – Как зачем? Братика повидать, – ответила Клео, – Я тебя не видела хренову тучу времени! Вот и соскучилась. – Я по тебе тоже, – улыбнулся я. Хотя моя сестра несколько странная, я ее все-таки очень сильно люблю. Помню, в детстве она проводила со мной все свое свободное время, а я гордился такой сестрой. Она всегда такая жизнерадостная, веселая, позитивная. Просто сейчас она свалилась внезапно, и я растерялся. К тому же, скорый приезд родителей меня обескуражил. А вообще-то, Клео хорошая. Во всяком случае, она такая, какая есть. – Аняня, иди ко мне! – завопила она и, подбежав ко мне, стиснула в объятиях. Да, вот она Клео. И в этом она вся. – Ты сейчас и меня придушишь, – рассмеялся я. Она отпустила меня, а я вернулся к яичнице, которая уже пожарилась, – Давайте завтракать. Фумино расставил тарелки, я положил каждому по два желтка, и мы стали кушать. – Ну а вообще, как там родители? – поинтересовался я. – Да нормально. Взяли на работу какую-то фифу! — фыркнула она, – Ходит вся такая крутая, гордится, видишь ли! А я бы уволила ее нафиг! Вот что она сможет продать, скажите мне на милость? Коробку из-под холодильника своре бомжей? Это вам недвижимость, а не хуй собачий! Да, она явно некую новенькую невзлюбила. Наверняка купили одинаковую шмотку и пришли в ней, а потом только стали злейшими врагами. Или, может, парня какого не поделили? – Кстати, а у тебя-то с личной жизнью как? – спросил я. – Да никак! Очередной парень сбежал после того, как мимо нас прошли за ручку два парня, а я сказала «ня, как мило!» – вздохнула она, тыкая вилкой в яичницу. Действительно, я бы тоже от такой девушки сбежал. Неожиданно зазвонил телефон из комнаты. – Это мой, – сказала Клео и выскочила из-за стола. – Спать хочешь? – спросил я Фумино, когда увидел, что он начал клевать носом. – Ага, – ответил он, – Я вообще никакой. – Я тоже. Ладно, может, спровадим сестру погулять и поспим, – ответил я, не сильно веря в свои слова. Тут на кухню вернулась Клео. – Родители сказали, что едут из аэропорта, – сообщила она. Да, поспать нам точно сегодня никто не даст. А Клео виновато опустила голову, – Прости, я совсем забыла, что они гомофобы, вот и сказала им… – Ладно, с этим уже ничего не поделаешь, – улыбнулся я. Хотя улыбаться мне не хотелось совсем. Неизвестно, как мой папаша на это отреагирует. Хотя, по родителям я соскучился. Может, все не так уж плохо, и они меня даже поддержат? Надежды на это мало, раз они на это заявление так быстро сорвались с места. Мы доели, я убрал со стола продукты, а Клео взялась мыть посуду. Ладно, хоть что-то сделала. Потом мы с Фумино оделись, я опять дал ему что-то из своих вещей, так как к нему идти было довольно долго. Ну, или ехать. Клео, правда, порывалась дать ему что-нибудь из своего, но Фумино отказался. Таким образом, мы в нервном напряжении ожидали родителей, сидя на моей большой кровати. Хотя в нервном ожидании, кажется, пребывал один лишь я. Фумино, по-моему, вообще уснул, а Клео через минут 5 села ко мне за стол что-то писать в своем блокноте, наверняка яойное. Когда в дверь позвонили, для меня это было подобно раскату грома. Фумино тут же проснулся, принял сидячее положение и начал приглаживать свои волосы. Я встал и, словно как на каторгу, поплелся открывать. На пороге стояли мои родители. Отец был настоящим мужчиной во всех отношениях. Он был высоким, статным брюнетом 45 лет с серыми глазами. Вообще-то, я очень на него похож, разве что чуть пониже. А еще он был до невозможности красив. Правильные черты лица, властное и волевое выражение, в общем, идеал любой женщины. Да и уж если на то пошло, мужчины. Неудивительно, что он с детства закладывал в меня отвращение к голубым. Ну, видно, не заложил. Одевался он, сколько себя помню, в дорогие костюмы. Никаких тебе там джинсов или маек, только если дома он давал себе расслабиться, и то дальше классических спортивных костюмов дело не заходило. Ну, вот как-то так. Мать высокой никогда не была, но и низкой ее тоже не назовешь. У нее были светло-русые волосы и зеленые глаза, миниатюрная фигурка и спокойный, если не сказать ангельский, характер. Клео была точной копией матери, вот только цвет волос достался от отца. Мама выглядела очень молодо всегда, ей на вид больше 30 не дашь, хотя она была ровесницей отца. Это если в двух словах. А так их можно сутками описывать. Мать, бросив небольшой чемодан на пол, кинулась мне на шею. – Боже, Лео, как ты вырос! – завопила она. Ну, прямо вылитая Клео. Или Клео вылитая мама. Отец окинул жену снисходительным взглядом, а мне подарил все свое презрение. Ну конечно, я же теперь педик, и меня нужно презирать! Я наградил его таким же взглядом. А что, я же могу презирать гомофобов? Могу. Ничего, товарищ Рендел, мы вас не боимся! Отец взял сумки, занес их в квартиру и закрыл дверь. – А теперь, сын мой, объясни мне, пожалуйста, что все это значит? – спросил отец, грозно на меня смотря. – Отец мой, сначала объясни мне, что ты подразумеваешь под словом «все»? – в тон ему переспросил я. – Клео сказала, что у тебя есть…парень? – отец сделал на последнем слове особый акцент. – Да. У меня есть парень, – ответил я и твердо взглянул ему в глаза. – Давайте сейчас не будем это выяснять, – миролюбиво предложила мама. Она всегда умела решать любые споры, а с отцом я спорил часто, – Лео, поставь, пожалуйста, чайник, а Рендел пусть отнесет сумки в комнату. Я благодарно взглянул на мать и пошел на кухню ставить чайник. Через мгновение я услышал радостный вопль Клео. А так как вода уже греется, я пошел в комнату, где мне предстала следующая картина. Фумино сидит на кровати и скромно смотрит на моего отца. Отец с недоумением смотрит на него. Клео радостно улыбается, а мать стоит рядом с отцом. – Здравствуйте, – скромно сказал Фумино. Отец еще похлопал глазами, после чего ринулся из комнаты на кухню. Мать побежала за ним. Я решил туда сейчас не соваться, и отсюда все прекрасно слышно. – Рендел, пожалуйста, не нервничай, – попросила мать. – Не нервничай?! Мало того, что мой сын гомик, так он еще и нашел себе трансвестита! – кричал отец. Фумино вздрогнул и опустил голову, так как тоже слышал весь этот монолог. Я подошел к нему и обнял. – Не волнуйся, пожалуйста. Отец поорет и успокоится. Не обращай на его слова никакого внимания. Мне дела нет до того, что он говорит! Я старался говорить спокойно, но во мне уже кипела злость. Отец не прав! Ой, как не прав! Мне больно слышать такие слова про Фумино. – Успокойся, – голос матери стал более твердым. – Хисаки, хотя бы ты не делай вид, что ничего не происходит! – закричал отец, – Ты будешь спокойно смотреть, как твой сын встречается с этим…этим… – А вот этого не надо! – закричал я, – Задолбала меня вся эта ситуация! Все равно я ничего менять в своей жизни по твоей прихоти не буду! На мои ответные вопли прибежали родители. – А ну повтори, что ты сказал? – прорычал отец. – В каком веке мы живем? Парень встречается с парнем, ну и что? – Я тебе сказал… – Нет, это я тебе сказал! – рявкнул я. Ох, давно хотел повысить голос на отца! Мы с ним часто устраивали перебранки, причем, почти всегда он был не прав. Однако я был слабее его, меньше, да и вообще младше, и ответить достойно не мог. У нас с ним никогда не было теплых дружеских отношений, он меня не понимал и не понимает. Слава Богу, что сейчас я уже могу отстоять свою позицию, – Ты меня вообще спросил? А о чувствах подумал?! Ходишь тут, орешь, как беременная бегемотиха! А я люблю Фумино, и мне наплевать на твое мнение! У всех четверых на лоб полезли глаза. А больше всех у Фумино. Ну да, я ему еще не говорил, что люблю его, а тут на тебе. Отец не знал, что сказать, и просто покинул комнату. Мать перевела взгляд с меня на Фумино и тихо сказала: – Вы все можете пойти погулять? Я вопросительно на нее посмотрел. – Я хочу поговорить с ним. А стены тут, как я поняла, картонные. – А это безопасно? – обеспокоенно спросил я. – Безопасно, – усмехнулась она. Я кивнул, и мы с Фумино, а также Клео, вышли из квартиры. – Как думаешь, ей удастся с ним поговорить? – спросил Фумино. – Наверное. У нее же какие-то свои точки давления на него имеются, – ответил я. – Прости Лео, что не сказала ничего в твою защиту, – виновато опустила глаза Клео, – Как-то не успела. – Да ладно. Может, мама все уладит… – вздохнул я. Если им удастся нормально поговорить, то я уверен, победа будет на нашей с Фумино стороне. Словно в подтверждение своим мыслям я обнял его со спины и поцеловал в макушку, на что Клео захлопала в ладоши. Ничего. Прорвемся!