Оперная певица/Cantante lirica

*Аффтор развел тут розовые сопли, чем и гордится XD* Я стоял посреди коридора, не зная, что мне делать. Он убежал. Как будто я сделал что-то плохое. Но…Почему? Почему?! Я с силой ударил кулаком по стене, не заметив, что в нее был вбит гвоздь. По руке потекла кровь, капая алыми каплями на пол, но я не чувствовал боли. Ее притупляла боль душевная, в тысячу раз сильнее физической. Боль. Обида. По глазам потекли слезы, а я сполз по стене, сотрясаясь от беззвучных рыданий. *** Ты бежал вниз по лестнице, даже не додумавшись воспользоваться лифтом. Бежал от ласкового голоса, смущенного взгляда и теплого отношения к тебе. НЕТ! Нет…Это было не правильно. Нет человека на земле, который будет так к тебе относится, его просто не существует! Ты не заслужил этого. Слишком сильно его эмоции отличались от тех чувств, которые к тебе испытывали остальные. Это как два берега пропасти. На одной стороне равнодушие, ненависть и презрение. А на другой Он…А пропастью являешься ты сам. Ты, бездушная неэмоциональная кукла в руках других. Ты пешка. Твоя жизнь убила в тебе эмоции, ты не можешь их испытывать! Так почему же из-за него ты испытываешь такую бурю чувств? Самых разнообразных. Он словно возвращает тебя к жизни. Снова. Как когда-то это сделала Катрин. Но ты думал, что все чувства умерли вместе с ее исчезновением…Тогда почему? Почему ты снова ощущаешь самые разнообразные оттенки эмоций, похожих на калейдоскоп? Ты уже давно привык жить и не ощущать ничего вокруг. Ни радости от удачных выступлений, ни грусти от плохой погоды – вообще ничего. Только пустота и равнодушие. В тебе одна непроглядная беззвездная ночь, в которой невозможно видеть даже на метр вокруг. Так почему же вдруг в твоей душе наступает рассвет? И именно Он стал тому причиной. Стал причиной пробуждения эмоций и чувств. Лютый холод, подобный цвету твоих глаз, наконец, стал отступать, освобождая место теплу солнца. Его солнца. Когда ты выскочил на улицу и увидел его, то сначала не узнал. Ты подумал, что это какой-то очередной фанат, который решил подкараулить тебя здесь. Чего-чего, а фанатиков у тебя было хоть отбавляй. Каждый раз приходилось убегать подальше, чтобы они тебя не растерзали на кусочки. Но когда ты узнал его, то решил, что спишь. Что он тут делает? Зачем здесь стоит? Сразу буря эмоций захлестнула тебя, и ты чуть не потерял сознание от столь сильного эмоционального всплеска. Но он почти тут же прошел, когда ты вспомнил, что за тобой уже наверняка бежит толпа с криками: «Мы любим тебя, Фумино». Если они увидят его, то непременно разорвут, как препятствие. Ты схватил его за руку и побежал подальше. Наверняка, в том безлюдном парке эти сумасшедшие тебя не найдут. Туда ты и направился. Удивляясь тому, что он бежит следом, ты петлял между улочками, пытаясь быстрее оказаться в тени раскидистых кленов и каштанов. Бежали долго и изматывающе. Ты остановился у большого каштана и сел на траву, восстанавливая дыхание. Для тебя нередки были такие пробежки на свежем воздухе, почти каждый раз после концертов. Ты спросил, что он делал около театра, ожидая услышать что угодно, но только не это. Он ждал тебя! И это после того, как ты его ударил днем раньше? Зачем? Он думал о тебе? Тебя «сбила с ног» взрывная сила твоих собственных эмоций. Ты отвык даже от легких чувств, а здесь слишком сильным было эмоциональное напряжение. Удивление и растерянность фигурировали в этой буре. Сознание не справилось со столь сильным порывом и отключилось. Ты проснулся от нежных прикосновений к твоей голове. Открыв глаза, ты увидел, что лежишь на кровати, и эта кровать не дома. Потом ты увидел его. И снова буря эмоций нахлынула на тебя. Он сказал, что ты у него дома…ты никогда ни у кого дома не был, тем более, не лежал на чьей-то кровати. Он склонил голову немного набок и смотрел на тебя серо-голубыми глазами. В них читалось столько беспокойства, нежности и ласки, что ты испугался. Нет, никто никогда не смотрел на тебя ТАК! Ты испугался его чувств, а главное, своих собственных. И ты просто убежал из его квартиры, боясь почувствовать что-то еще. Три потрясения за один день, и за последние несколько лет. Нет, ты просто не выдержишь этого, сломаешься под столь яркими впечатлениями. Кто же знал, что ты окажешься настолько эмоциональным? Его взгляд был словно свистком будильника, пробудившим твои эмоции, которые буквально взревели, забурлили у тебя в груди, носясь вместе с кровью по венам. Ты желал увидеть такой взгляд, но боялся. Боялся неизведанности. Почему он испытывает к тебе такую нежность? За что? Он же тебя совсем не знает… А еще он, можно сказать, спас тебя и не бросил, когда ты был без сознания. А ты взял и сбежал. Идиот. Ты остановился где-то в середине лестничного пролета. Потом развернулся и пошел обратно. Это было неправильно. И то, что ты убежал, и то, что ты возвращаешься. Но ты хотел этого. К тебе вернулась способность чего-то желать. А он…Ты подсознательно к нему тянулся. Ты хотел испытывать рядом с ним все новые и новые эмоции. Ты желал. Ты хотел. Ты чувствовал. Как столько лет ты обходился без столь простых понятий? Сейчас это казалось уже невозможным. Ты желал желать и чувствовать. Ощущать весь мир и, прежде всего, его рядом с собой… На последних ступеньках ты уже бежал. Ты влетел в его квартиру и увидел, как он сидит на полу и плачет. Весь пол вокруг был испачкан кровью, которая текла с его руки. Он…плакал из-за тебя? Из-за того, что ты ушел? Еще одна эмоциональная волна накрыла тебя с головой. В его крови тоже виноват ты? Из-за тебя. Из-за тебя все это и произошло! Ты уебище. И впервые ты был согласен с этим определением. Кажется, он даже не заметил твоего присутствия, хотя ты довольно громко долбанул дверь ногой. Сейчас ты боялся. Боялся за него. Перед глазами замелькали картинки из прошлого, связанные с теми или иными эмоциями, но ты старался отогнать их, чтобы они не мешали. Быстро найдя кухню, ты стал пытаться найти аптечку. В очередном шкафу ты нашел то, что искал. Взяв перекись и вату, ты кинулся в коридор. Ты боялся, что будет поздно, слишком много крови лилось с его руки. Подойдя к нему, ты аккуратно взял его руку и осмотрел рану. К счастью, она была неглубокая. Налив перекись на вату, ты прошелся ею по ране. Он стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Вата быстро намокла от крови, и ты взял другую. Вскоре кровотечение уменьшилось, а потом и прекратилось совсем. Все это время он удивленно смотрел на тебя, а ты пытался не смотреть на него, чтобы не смущаться. Смущение… Ты вообще когда-нибудь его испытывал? Кажется, что никогда. Но ты смущался под удивленным взглядом его серо-голубых глаз. Он красив. Бывают люди, красоту которых можно оценить только после второй, третьей, десятой встречи. Руки…Таким рукам ты можешь только позавидовать. И тело…Красивое тело, несравнимое с твоим. Он был похожим на парня во всем, чего нельзя сказать о тебе. Ты закончил обрабатывать его рану, после чего сбегал за бинтом и перевязал его руку. Когда ты затягивал узел, он вдруг зарычал и закусил нижнюю губу. – Больно? – спросил ты. Он отрицательно покачал головой, после чего бинт ты завязывал более осторожно. Взяв вату, перекись и бинт, ты уже собрался отнести это на кухню, когда он вдруг удержал тебя за рукав и улыбнулся. – Спасибо, – прошептал он. Ты, пробормотав что-то невнятное, поспешил уйти, чтобы он не видел твоего смущения и наверняка покрасневших щек. Лед в твоем сердце тронулся. Наступала весна… *** Когда я почувствовал прикосновение чьей-то руки, то слегка вздрогнул. Я поднял голову и удивленно наблюдал, как он пытается остановить кровотечение. Прямо в коридоре на полу. Это было так…романтично. Да, я полный идиот. У меня кровь хлещет, а я думаю, как это мило. Ну, в смысле, мило то, что он мне помогает. Делал он все настолько аккуратно, что я почти не чувствовал боли. А он старательно избегал моего взгляда. Он…Смущается? Это так мило. Не знаю, что заставило его вернуться назад. Но он вернулся, а остальное не важно. Странно, что я думаю так о человеке, которого совсем не знаю. Но у меня такое ощущение, что мы знаем друг друга вечно. Хотя этого не может быть. Но когда он рядом, мне хочется улыбаться… Когда он слишком сильно затянул бинт, я невольно зарычал. Он, как мне кажется, испугался, что сделал мне больно. А я, улыбаясь, сказал ему спасибо. Сначала он в обморок упал – я ему помогал. У меня кровь – он мне бинтует руку. Это у нас ноу-хау такое: ухаживать друг за другом. Он, после того, как я его поблагодарил, убежал на кухню. Кажется, он снова смущается. Улыбнувшись, я встал с пола, вытер здоровой рукой дорожки слез и тоже пошел на кухню. Все-таки, какой же я предусмотрительный, раз руку повредил не правую, а левую. Фумино стоял ко мне спиной около стола и складывал в коробку лекарства. Я подошел и сел на стул, следя за его плавными движениями. Но тут я вспомнил про свой суп и, вскочив из-за стола, кинулся к плите. Слава богу, он не сгорел! Правда, овощи слегка переварились, но и это не страшно. – Ты голоден? – повернув к нему голову, спросил я. – Немного, – ответил он и, видя, что я с моей раненой рукой уже потянулся за тарелками, воскликнул, – Я сам! Он сам вытащил тарелки и налил мне, а потом и себе, моей стряпни. Потом сел за стол и принялся за еду. Распробовав мой кулинарный шедевр, он пришел в восторг, я видел, как глаза его засветились голодно-восхищенной радостью. Нет, готовлю я, конечно, неплохо, но чтобы кто-нибудь приходил в такой сильный восторг…Это что-то новенькое. Но я был рад. Счастлив, что смог сделать ему приятное. Да, а он тоже, оказывается, умеет чувствовать… И почему у меня такое ощущение, что я привязался к нему?