Победитель получит все

Вскоре Вторая смогла оторваться от Пятой, и Десятый помог той подняться на ноги. — Спасибо, — искренне сказала она. Вторая отошла в сторону, пытаясь привести себя в порядок, и Пятая понизила голос. — Она не перестает паниковать с момента пробуждения. — Не могу ее винить, — пожал плечами Десятый. — Я отреагировал не намного лучше, когда очнулся. — Меня вырвало, — призналась Пятая с грустной улыбкой. Первая отделилась от группы и подошла к ним. — Заставили ее наконец перестать? — поинтересовалась она, приподняв бровь. Десятый увидел, как Вторая повернула голову при этих словах и, казалось, съежилась прямо на глазах. — Она напугана, — резко ответила Пятая. — Как и все мы. Прежде чем Первая смогла что-то сказать, Пятая подошла ко Второй и увела ее подальше от этого разговора. Первая перехватила взгляд Десятого. — Но мы не начинаем реветь каждые несколько минут, — сказала она с оттенком презрения. Десятый решил, что будет разумнее промолчать. Первая окинула его взглядом, словно стараясь впитать всю информацию о нем. Он попытался не отпрянуть назад, хотя это и было его инстинктивным желанием. — Итак, ты — Десятый. — А ты — Первая, — ответил он тоном, ни к чему не обязывающий. — Первая и последний, — заметила она, в конце концов глядя ему в глаза. — Ты думаешь, порядок имеет значение? — спросил он, и она на мгновение задумалась. — Все здесь выглядит преднамеренным, — наконец сказала она. — Это требовало подготовки… Не думаю, что что-то было случайным. — Но зачем кому-то это делать? — спросил он, зная, что бесполезно продолжать задавать те же вопросы, но не в силах сдержаться. Он просто хотел что-то с этим сделать. Но не знал, что. — Кто знает, — пожала она плечами, умудрившись вложить грацию даже в это движение. Он не мог не глядеть на узор ее кожи с тем же пристальным вниманием, с каким впервые рассматривал Седьмого. Однако Седьмой не ответил ему таким же тщательным изучением, так что Десятый вскоре отвел от нее взгляд. — Они пришли к какому-то решению? — спросил он, указывая на группу в середине комнаты. — По поводу того, что нам делать? — Они в процессе, — она опять пожала плечами. — Шестой и Девятый очень… упрямые. Ее взгляд был почти хищным, и он решил, что Первая, скорее, ему не очень нравилась. Но он оставил это мнение при себе и лишь кивнул. Попрощавшись с Первой, он отошел назад, подальше от остальных. Слишком много всего для одного раза. Сама по себе ситуация была достаточно удручающей, но теперь еще и органы чувств были перегружены больше, чем когда-либо за короткий промежуток его памяти, и разум с трудом справлялся с этим. С появлением женщин его мир в буквальном смысле увеличился вдвое, и это тревожило его. Не то чтобы он не хотел быть с другими людьми — напротив, он хотел. Крайне сильно. Идея того, чтобы оказаться здесь наедине с неизвестным собой, была в сотни раз хуже. Ему просто нужна была минута передышки, чтобы собрать свои мысли воедино, какими бы они ни были. Выяснить, что должно было произойти сейчас… Он не мог не рассматривать девятерых незнакомцев рядом с ним. Десять, включая его самого. Десять жертв. Разного пола, разных видов, разных возрастов, все разное… Насколько он мог судить, ничего общего, кроме этой ситуации, у них не было. Почему они были выбраны? Было ли это случайным… или нет? Почему они были здесь… и кто они? Кем были все эти люди? Можно ли им было доверять? Он не думал, что у кого-то из них были злые намерения, и действительно считал, как и сказал Девятому, что все они были в равной степени жертвами в этой ситуации. Но все же… сейчас он даже не знал сам себя, не говоря об остальных. Резкий сигнал прервал ход его мыслей, пронизывая окружающий их шум разговоров и отражаясь от каменных стен. Он лихорадочно бросился искать источник звука, прежде чем осознал, что тот исходит из его собственного кармана. Что более важно, того кармана, в который он положил переговорное устройство. Его сердца забились сильнее, когда он попытался вытащить его, и краем глаза он заметил, что остальные тоже доставали свои приборы. — Все сюда! — позвал Шестой, и они, не медля, собрались в центре. Сами по себе они, возможно, и испытали бы некоторое напряжение и сложности, но перед лицом общего врага — а именно, неизвестных людей, ответственных за их текущее положение, — они мгновенно объединились. К этому моменту устройства были в руках у каждого, и Десятый взглянул на свое. Экран зажегся, и прибор ожил. Звук не умолкал. Десятый задержал дыхание и увидел, что большинство остальных сделали то же самое. — Давайте же… — Третья прошептала с силой, ее глаза сверкали. — Чего вы ждете? Словно в ответ на ее вопрос, звук резко оборвался, и Десятый увидел, как на пустом экране появились слова. ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС — По крайней мере, они вежливы, — прошептал Восьмой. Слова продолжили появляться, и хотя они отображались на всех экранах, Шестой все равно читал их вслух, и его голос раздавался во внезапно возникшей тишине зала. ВЫ ВСЕ БЫЛИ ВЫБРАНЫ СЛУЧАЙНЫМ ОБРАЗОМ ДЛЯ УЧАСТИЯ «Участия в чем?!» Судя по выражению лиц остальных, они думали о том же, но никто не решался заговорить, кроме Шестого, который продолжал выразительно читать текст с экрана. ИЗ ЭТОГО ЛАБИРИНТА ТОЛЬКО ОДИН ВЫХОД, И ОН РАСПОЛОЖЕН В ЦЕНТРЕ. У ВАС ЕСТЬ СЕМЬ ДНЕЙ НА ТО, ЧТОБЫ НАЙТИ ЕГО — Что? — вскричали в шоке несколько людей, и Десятый подавил в себе желание сделать то же самое. Неверие и смятение боролись в его мозгу. Краем глаза он заметил, как Седьмой схватил руку Четвертой и крепко сжал ее. ИГРЫ НАЧНУТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ — Игры? — повторил Девятый в недоумении. — Игры?! — сказала Первая практически одновременно с ним. Но послание еще не было закончено. Тюремщикам… теперь, как никогда, Десятый был уверен, что они на самом деле были пленниками… было что сказать напоследок. УДАЧИ Экран погас, и в течение секунды никто не мог даже дышать. Затем, казалось, все заговорили разом. Смятение, и шок, и страх, и гнев — все смешалось и вылилось в какофонии шума, заглушившего отдельные слова. Десятый чувствовал себя так, словно его сбили с ног и он не мог подняться. Голова кружилась от этого поворота событий, мозг физически пытался охватить то, что Десятый только что прочитал. Ничего из этого не имело смысла… им требовалось больше информации… что вообще случилось? Он не понимал… все происходило слишком быстро… — Что они имели в виду? — он услышал, как Четвертая воскликнула рядом с ним, и, повернувшись, увидел, как она перевела взгляд с него на Седьмого в полном ужасе. — Что за игра? — Я не знаю! — признался Десятый, но не был уверен, услышала ли она. Все пытались что-то сказать… невозможно было думать ясно… — ВСЕМ МОЛЧАТЬ! — заорал Шестой, умудрившись перекрыть гул голосов. — СЕЙЧАС ЖЕ!!! Все умолкли, и Шестой окинул группу стальным взглядом. Он сохранял спокойствие, но Десятый видел такое же смятение и панику в глазах Шестого, какие проносились сейчас и в его собственном мозгу, и у всех остальных. — Успокойтесь, — приказал Шестой. — Если мы будем паниковать, мы ничего не сможем сделать. — Что они имели в виду? — с нажимом спросила Первая, обегая взглядом группу, словно ища ответов. — Разве это не очевидно? — спросил Восьмой. — Мы здесь, чтобы играть в их игру. — ИГРУ?! — Девятый практически проорал, выглядя абсолютно разгневанным. На этот раз Десятый его нисколько не винил. Сама мысль о том, что кто-то получал удовольствие от этой ситуации или нарочно подстроил это с целью развлечения, заставляла его испытывать желание врезать по чему-нибудь. Не по живому существу, конечно. Просто по чему-нибудь… — Украсть нашу память… запереть нас внизу… это их представления об игре?! — Очевидно, — мрачно произнес Шестой. — Но кто? — спросила Четвертая. Она словно открыла ворота, и поток вопросов посыпался со всех сторон. — Почему? — Что мы должны делать? — Что произойдет через семь дней? — Как насчёт наших воспоминаний? — Какой лабиринт? — В чем смысл этого? Шестой вытянул руки, останавливая поток слов. — У нас у всех есть вопросы, — сказал он. — Но ни у кого нет ответов. Поэтому нет никакого смысла в том, чтобы выкрикивать их сейчас, так? — Он закрыл глаза, словно пытаясь успокоиться. — Я в таком же смятении и досаде, как и вы. Но давайте просто сядем и спокойно все обсудим. Десятый подумал, что в этом был смысл, хотя он чувствовал себя настолько полным энергии и нетерпения, что был готов броситься вперед в любой момент. Судя по состоянию других, у них были похожие чувства, однако все сделали, как предложил Шестой. Когда они уселись, Десятый краем глаза увидел Вторую, которая, похоже, желала оказаться где угодно, только не здесь, и снова была готова расплакаться. Десятый поймал ее взгляд и попытался улыбнуться ободряюще, хотя и не знал, что ободряющего было в их ситуации. Но это все же успокоило ее, и она кивнула в ответ. — Итак, что теперь? — спросила Третья, окидывая всех взглядом. Никто не ответил. Шестой не отрывал глаз от пустого экрана молчавшего теперь устройства, все еще держа его в руке, и Десятый заметил, что хотя его лицо и ничего не выражало, рука сжимала передатчик так сильно, что костяшки пальцев побелели. Десятый задал свой вопрос. Тот, который, как он думал, был очень важным. — Что случится, когда пройдет пятнадцать минут? — спросил он. Уже прошло почти пять. Один из сроков был достаточно далеким, чтобы не думать о нем прямо сейчас… но другой быстро приближался. — Когда, по их словам, должны начаться игры? Он не имел в виду задать вопрос конкретно Шестому, но тот поднял голову с раздраженным взглядом. — Откуда мне знать? — требовательно спросил он. Первая положила руку на ногу Шестого, пытаясь его успокоить, и тот немного смягчился. — Я просто не знаю, Десятый. — Ну, мы ничего не сможем узнать, сидя здесь, — заявил Девятый, беспокойно вертясь на своем месте. — Если отсюда есть выход, давайте его найдем! — И помчимся навстречу неизведанному? — Восьмой приподнял бровь. — У нас нет ни малейшей идеи о том, с чем имеем дело! — И никогда не будет, если мы просто будем сидеть здесь! — Он говорит дело, — заметила Третья. — Единственная причина, по которой мы сейчас все вместе, — это потому, что мы решили исследовать один из туннелей. — Но если они захватили нас и забрали воспоминания, возможно, не стоит делать то, что они хотят? — поинтересовался Седьмой. — Если только отказ не выльется в то, что мы потеряем больше, чем наши воспоминания, — сказала Третья, и её голос прозвучал зловеще в наступившей тишине. Голова Десятого опять начала болеть, и ему захотелось, чтобы кто-нибудь уже пришел к какому-то решению и с этим было покончено. Обе точки зрения звучали убедительно, и он на самом деле не знал, что было правильным. Не то чтобы у него был какой-либо прошлый опыт, на который можно положиться… ни у кого из них не было. Это было абсолютно ново для них, и они действовали вслепую. Десятому не нравилась идея быть чьей-то игрушкой или марионеткой. Он мог не иметь воспоминаний, но у него все еще была свобода воли, и ему, знаете ли, хотелось это сохранить. Он не хотел, чтобы его заставляли что-то делать — особенно что-то настолько опасное, как предполагаемый лабиринт, — когда он не знал, что могло случиться или зачем он это делал. Но он абсолютно точно сознавал, что в этой ситуации могло не быть выбора. Не говоря уже о том, что Десятый хотел ответов, и те, кто сказали, что сидя здесь они ничего не узнают, были правы. — Мы не знаем, на что они способны, — наконец сказал Шестой. — Кем бы эти «они» ни были. Мы знаем, что они захватили нас и забрали нашу память. Если они способны на такое, нужно принять, что они способны и на большее. И пока мы не узнаем о том, с кем имеем дело, мы не хотим рисковать, слишком противясь им. Шестой медленно поднялся на ноги, убрав руку Первой со своей ноги, и стал изучать туннели, ведущие из комнаты. — В той комнате, где вы пятеро очнулись, были и другие туннели? — спросил он Первую, но ответила Третья. — Был еще один. Но нам нужно было выбрать, и тот, который вел сюда, был шире, так что нам показалось, что он приведет к чему-нибудь полезному. — Логично, — согласился Шестой. Он внимательно рассмотрел два других туннеля, ведущих из комнаты. — Если исходить из этой догадки, тогда крайний правый будет тем, по которому надо идти. — Гм… простите, — высказался кто-то, и Десятый был слегка удивлен, увидев, что это была Пятая, которая не сказала ни слова с момента появления послания. Она подалась вперед, с любопытством глядя на Шестого. — Почему ты принимаешь все решения? — Что? — Шестой уставился на неё скептически, и не только он. — Просто… ты ведешь себя так, словно ты тут главный. — Разве? — Да. — Кому-то нужно взять на себя эту роль, — сказал Шестой, — и я не вижу никого, кто бы это сделал. — Но разве ты более способен принимать решения за всех? Не должны ли мы все иметь право голоса? — Она взглянула на остальных, но никто ничего не сказал. Несмотря на то, что Десятый не мог понять, зачем поднимать эту тему сейчас, Пятая в чем-то была права. Он сам уже какое-то время бессознательно полагался на Шестого, принимая его лидерство. И это не казалось ему плохим. Кто-то должен был держать их вместе, и у Шестого это определенно получалось лучше, чем смог бы он сам. Но в то же время это не означало, что тот мог решать за всех, ни с кем не советуясь. Не при таких обстоятельствах. Это было нечестно. — Без обид, но ты такой же, как и мы. Мы все здесь вместе. Не должны ли мы все участвовать? Десятый огляделся, но не увидел, чтобы кто-то поддерживал Пятую. Более того, некоторые бросали на неё недовольные взгляды, особенно Первая и Девятый, и даже Восьмой выглядел слегка рассерженным тем, что она устраивала конфликт. Напряжение усиливалось. Это было нечестно. Она была права, даже если это было не к месту. И Десятый не считал, что она должна оставаться одна в своем мнении, которое было правильным. — Она права, — произнес вслух Десятый, и все взглянули на него в изумлении. — Нам нужен кто-то, способный держать нас вместе и не отвлекаться, — добавил он, пытаясь сохранить равновесие и не обидеть никого слишком сильно, — но, когда речь идет о подобном решении… это касается наших жизней, так ведь? Десятый оглядел группу людей, которые были одновременно и незнакомцами, и единственными из тех, кого он помнил. — Поэтому мы все должны высказаться. К своему огромному облегчению, он увидел, как несколько человек кивнули, и напряжение немного ослабло. Даже Шестой неохотно кивнул, вынужденно соглашаясь. — Хорошо, — сказал он, снова присоединяясь к группе. — Тогда давайте проголосуем. Если вы хотите… Низкий гул оборвал слова Шестого, когда сильная дрожь, казалось, пронеслась сквозь стены, окружающие их. Все замерли. — Что это было? — Восьмой моментально вскочил на ноги, так же, как и все остальные. Десятый тоже вскочил, поняв, что случилось. — Прошло пятнадцать минут. — Что? — Шестой уставился на него. — Пятнадцать минут! Время начала игр! — Каких игр? — закричала Четвертая. Еще одна вибрация прокатилась по комнате, на этот раз более сильная. Седьмой опять схватил Четвертую за руку. Десятый увидел, как Вторая подвинулась ближе к Пятой. Девятый оглядывался вокруг с диким видом, ища источник шума, так же как и Шестой. Десятый не знал, что происходило, но все органы чувств, которыми он обладал, подсказывали, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Вибрирование стало резонировать все сильнее, пока даже камни под их ногами не затряслись. Он старался удержать равновесие и в то же время случайно взглянул вверх, и его сердца подскочили, когда он увидел потолок. Он увидел трещины в камне над головой. Расширяющиеся с каждой вибрацией. — Бежим! — заорал Шестой, и на этот раз никто не стал спорить. Времени не было, они побежали сразу же. Вся комната тряслась так, словно целый мир раскалывался на куски. Пробирающий до костей грохот заставлял Десятого чувствовать себя так, словно в любой момент с ним могло произойти то же самое. Все побежали к ближайшему выходу, пытаясь успеть выбраться из-под рушащегося потолка. Они сбились в кучу в туннеле, и Десятый услышал оглушающий грохот позади него. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний из них, Девятый, прыгнул внутрь ни секундой позже, и весь потолок рухнул позади него. Десятого свалило с ног, и тот небольшой обзор, что у него был, немедленно затмился почти удушающим облаком пыли и обломков. Он не мог видеть… не мог думать… не мог дышать. Он пришел в больший ужас, чем когда-либо с того времени, как очнулся и обнаружил отсутствие воспоминаний. Десятый слышал крики и кашель вокруг себя, и, судя по звукам, некоторые плакали, то ли от боли, то ли от ужаса, он не знал. Он был полностью сбит с толка, его сердца стучали настолько сильно, что, казалось, могли выскочить из груди. Постепенно пыль осела, мир опять перевернулся с головы на ноги, и он обнаружил, скорее к своему удивлению, что был жив. — Все в порядке? — услышал он голос Восьмого. Утвердительные ответы донеслись из тумана, и Десятый добавил свой голос к остальным, пытаясь сесть. Он уставился в полном неверии туда, где раньше был вход в комнату, в которой они только что находились. Теперь там ничего не было, кроме груды осколков камней и мусора. Если бы они задержались даже на секунду, их бы раздавило. Прежде чем кто-то смог заговорить, резкий отрывистый звук пронзил воздух, и, оцепенев, Десятый понял, что это их коммуникаторы. Он выудил свой из кармана, смахнул слой пыли, покрывающий его, и взглянул на освещенный экран. Остальные, как он видел, были заняты тем же. На устройстве появились слова. ДА НАЧНУТСЯ ИГРЫ