Победитель получит все

Десятый начал предполагать, что этот лабиринт состоял из ничего иного, как пещер и соединяющих их туннелей, но, выйдя из последнего туннеля, понял, что ошибался самым ужасным образом, какой только можно представить. — А-а-а! — закричал Шестой, когда тропа внезапно закончилась и вместо нее оказался крутой обрыв, простиравшийся глубоко вниз, словно отвесная скала, и Шестой чуть было не шагнул прямо вниз. Первая оттащила его назад, и остальные приблизились с большей осторожностью. — Ничего себе… — прошептала Пятая, и Десятый согласился, что точнее не скажешь. Вместо того чтобы вывести в еще одну пещеру, из которой бы выходили другие туннели, этот туннель привел их в место настолько огромное, что это затмевало все, что они до сих пор видели. Они все еще были под землей, как мог подтвердить взгляд вверх, но прямо сейчас под ними было что-то, напоминающее огромную долину или ущелье. Словно одна из трещин, унесших жизнь Третьей, разделила всю область пополам, обнажив впадину, простиравшуюся глубоко вниз и затем поднимавшуюся с другой стороны. Это место было самым просторным из тех, которые помнил Десятый, и он был слегка ошеломлен таким огромным масштабом. — Так, — выдохнул Восьмой. — Ну что ж, следовало бы знать, что они не ограничат нас простым хождением по туннелям. — Что, мы должны это перейти? — Первая приподняла бровь. — И как же именно мы должны это сделать? Не было видно ни моста, ни чего-нибудь подходящего для перехода. — Дно видно? — поинтересовался Десятый, у которого не было возможности увидеть все целиком. Шестой с осторожностью снова подошел к краю скалы и взглянул вниз. Девятый присоединился к нему. — Да, — сказал он. — Очень глубоко, но дно есть. — И что там внизу? — Пятая тоже подошла ближе, но благоразумно остановилась чуть подальше от остальных. — Просто земля, — ответил Шестой. — Словно все это просто высечено прямо из скалы. — Возможно, так и было, — заметил Восьмой, обращаясь к Десятому. — Кто-то приложил много усилий, чтобы все это для нас устроить. — Ты на самом деле думаешь, что кто-то это построил только для того, чтобы нас сюда поместить? — спросил Десятый, оглядывая невозможно огромное пространство вокруг них и вездесущий камень, окружавший их и поднимавшийся высоко над головами. Как обычно, служивший источником освещения, причину которого невозможно было определить. — Туннели… пещеры… все это? Все это ради нас? — Или так, или же это уже было здесь, и те, кто это сделал, просто приспособили место для своих целей, какими бы они ни были, — пожал плечами Восьмой. — Я не вполне представляю себе другие варианты. Десятый опять огляделся и подумал, что же могло быть важным настолько, чтобы ради этого стоило проделать такую невероятную работу. Он предположил, что, возможно, существовали технологии, способные выполнить задачу по созданию подобного места с большей производительностью, чем казалось, но все же… Становилось все яснее, что это место… этот лабиринт… был более сложным и продуманным, чем кто-либо мог ожидать. И что похищение их воспоминаний было не единственным, что предприняли их тюремщики для того, чтобы создать эту ситуацию. Никто бы не стал столько всего делать просто ради «игры»… — Смотрите, — Девятый внезапно показал куда-то рукой, и его голос впечатляюще отразился от камней. — Там, внизу. Это еще один вход в туннель. Теперь Десятый пододвинулся к краю, все еще поглядывая с осторожностью на крутой обрыв перед ним. И, посмотрев вниз, он смог разглядеть, что, действительно, на самом дне была твердая земля… и у самого дна, в противоположной стене, действительно было отверстие, казавшееся таким же туннелем, как и тот, что привел их сюда. — Прекрасно, — вздохнул Шестой. — Не слишком много толку для нас отсюда, сверху. — Ребята? — робко раздался голос Второй откуда-то справа. Все обернулись и увидели, что Вторая отошла от остальных членов группы, пока они были заняты открытым пространством, простиравшимся перед ними. То узкое место, где они стояли, уходило далеко в обоих направлениях, и она стояла у края. — Что там? — спросила Пятая. — Здесь есть путь вниз. Это привело всех в движение, и вскоре они убедились, что там на самом деле был крутой, узкий путь, ведущий вниз вдоль каменного склона в ущелье. — Мы серьезно собираемся спускаться по этому пути? — с сомнением в голосе поинтересовался Восьмой. — Это не выглядит таким уж безопасным, — согласилась Первая. — О, ради всего святого! — воскликнул Девятый, и раздражение явственно отразилось на его лице. — Когда вы собираетесь это выяснить? Мы никуда не сможем попасть, если будем здесь осторожничать! В его словах был смысл, но в то же время они не должны были рисковать жизнями, пока это было возможно. Десятый бросил взгляд на тропинку, ведущую вниз. Она выглядела труднопроходимой, но не до такой степени, чтобы пройти было невозможно. Узкой, но не до такой степени, чтобы они могли опасаться упасть, следуя друг за другом. — Мы можем просто вернуться обратно, — разумно предложил Восьмой, поведя рукой в направлении туннеля, по которому они пришли сюда. — Вернемся по пройденному пути до тех пор, пока мы не будем там, где выбирали последний туннель, и попробуем другой маршрут. — Мы не знаем наверняка, окажется ли тот туннель внизу ведущим на правильный путь, — добавил Десятый. — Насколько нам известно, это может быть просто еще один тупик. Мы не можем знать наверняка, идем ли мы в правильном направлении. — Это риск, — согласился Шестой. — Но нам нужно продолжать идти, а возвращение назад займет еще больше времени. Не говоря уже о том, что если они пошли на то, чтобы создать это конкретное препятствие, то, возможно, нам нужно с ним столкнуться. В этом есть некоторая логика, решил Десятый. Но, как и все остальное, это была просто догадка, предположение, попытка догадаться о мотивах врага, которого они не могли ни видеть, ни даже помнить. И все же, как он заметил, тропа не была непреодолимой, а возвращение назад в туннель не казалось особо продуктивным. Им нужно было продолжать двигаться, если была надежда на то, что они найдут выход, и, что в данный момент было более существенным, если они хотят найти воду. Они проголосовали, и четырьмя голосами против трех было принято решение попытаться достичь дна. При условии, что, если в любое время неожиданно появится что-нибудь вроде ловушки, они вернутся назад в тот туннель, из которого вышли. Разобравшись с этим, они начали осторожно спускаться по узкой тропинке, выступающей из стен оврага. Спуск продвигался медленно, и Десятый пришел к выводу, что он не был особым любителем высоты. Хотя он и не думал, что многие бывали в ситуации извилистого спуска по узкой тропке, прижимающейся к отвесной стене с одной стороны и заканчивающейся обрывом с другой. Но пока он следил за тем, куда поставить ноги, и не думал много о том, что случится, если он потеряет равновесие или сделает неверный шаг, все было не настолько плохо, как он ожидал изначально. Вторая шла впереди, и он был слегка удивлен той легкости, с которой она перемещалась по скалистой тропе. Она все еще, казалось, нервничала из-за всей этой ситуации и все время избегала края обрыва, но изо всех них она, похоже, шагала наиболее уверенно и скоро. Расстояние между ней и Десятым быстро увеличилось, так как он не хотел рисковать и двигаться с ее скоростью. Ее тип сложения, как было ясно видно, абсолютно подходил для такого рода занятий, и Десятый подумал, было ли скалолазание чем-то, в чем представители ее вида были особенно хороши, или же просто у нее были к этому способности. В любом случае он поймал себя на том, что начал следить, куда она ставила ноги, и старался подражать ей насколько мог. Десятый услышал сдавленный крик позади и обернулся как раз вовремя для того, чтобы заметить, что нога Пятой соскользнула, и та потеряла равновесие. Он выставил руку, чтобы удержать ее, прежде чем она могла упасть с края. — Спасибо, — сказала она, дыша с трудом и с силой ухватившись за его руку, пока не нашла точку опоры. — Не за что, — ответил он и отпустил ее, убедившись, что с ней все в порядке. Пятая улыбнулась ему. — Кажется, у нас входит в привычку удерживать друг друга на твердой почве. — Определенно, — согласился он, повернувшись, чтобы взглянуть вперед и возобновить путешествие по тропке вниз. — Это напоминает мне, что я не думаю, что должным образом тебя поблагодарил за вчерашнее. — Ты это сделал еще до того, как все произошло, — голос позади него прозвучал ободряюще. — Не говоря о том, что я практически уверена, что ты только что отплатил мне тем же. — И что, мы продолжаем вести счет? — спросил он. Она тихо рассмеялась, затем замолчала, казалось, снова обратив все внимание к тому, чтобы держаться на ногах. — Я думаю, что, возможно, уже достаточно людей, которые это делают, — сказала она спустя минуту. Она немного помолчала. — Ты… ты думаешь, это на самом деле соревнование? Если бы он не был сосредоточен на тропинке перед ним, он бы бросил в ее сторону недоверчивый взгляд. — Сейчас? Ты хочешь обсуждать это сейчас? — Он не смог не взглянуть в сторону края обрыва, произнося эти слова, заметив, что дно, хоть и еще очень далеко внизу, стало ближе. Они, кажется, спустились где-то наполовину. — Ну, на самом деле никогда нет подходящего времени, не так ли? — ответила она. — Но… да, возможно, не самая лучшая тема для беседы, когда балансируешь между безопасностью и возможностью разбиться насмерть. Внезапно она замолчала, и он знал, даже не глядя на ее лицо, что она подумала о Третьей и сожалела о своем выборе слов. Пытаясь сдвинуть разговор с болезненной точки, он ответил на ее изначальный вопрос. — Я не знаю, соревнование ли это, — сказал он. — У нас нет никаких доказательств в пользу чего бы то ни было. — Да… — тихо произнесла она. — Но я думаю, что Четвертая и Седьмой так считали, — добавил Десятый задумчиво, пробираясь через особенно узкий участок. — Осторожно, здесь дорога сужается, — сказал он через плечо. — Спасибо. Ты думаешь, они из-за этого ушли? — Просто догадка, — было все, что он мог сказать в качестве заключения. — А ты что думаешь, Восьмой? — Пятая обратилась к Восьмому, который, как было известно Десятому, спускался позади нее. — Я думаю, что в данный момент это не имеет значения, — ответил Восьмой. — Прямо сейчас мы стараемся спуститься на самое дно. — В буквальном и переносном значении, — не смог не заметить Десятый, и Пятая рассмеялась. — Не смеши меня больше, когда мы на склоне! — запротестовала она, пытаясь сдержаться. — Прости, — извинился он. — Но мне нравится твой подход, Восьмой. Краткосрочные цели. — С этим не поспоришь, — согласилась Пятая. Они замолчали, полностью обратив внимание к тропе, лежащей перед ними, которая начала становиться все круче. Десятый увидел, как впереди Девятый чуть не потерял равновесие, но удержался. Но они уже приближались ко дну. Шестой, бывший впереди всех, почти достиг его. Первая следовала за ним по пятам, и Десятый не мог не почувствовать облегчение. Может быть, это и не было самым опасным изо всего, что он пережил со времени пробуждения здесь, но определенно и не тем, что он бы хотел сделать привычкой. Шестой достиг поверхности земли и обернулся, чтобы (хотя это и не понадобилось) помочь спуститься Первой. Девятый и Вторая вскоре тоже спустились на дно, и вскоре и сам Десятый шагнул с тропинки на твердый каменный пол. Он не смог подавить облегченный вздох, снова почувствовав под ногами твердую почву, без риска рухнуть навстречу собственной смерти. Пятая сошла на землю сразу позади него и обернулась, чтобы взглянуть на крутую тропу, по которой они только что спустились. — Я заново начинаю ценить твердую почву, — заявила она, переводя дыхание. — Я думаю, что мне это нравится больше туннелей, — призналась Вторая, высказав собственное мнение с легкой нерешительностью. Но все же она определенно стала более уверенной в себе по прошествии времени, хотя все еще отстранялась, если рядом оказывались Первая или Девятый, и Десятый улыбнулся ей. Она тоже улыбнулась в ответ. — Ну же! — повысил голос Девятый, и тот отразился от стен, которые их окружали. — Давайте двигаться. — Раскомандовался, — проворчал Восьмой, начиная двигаться в том же направлении, что и Девятый, Шестой и Первая. Все они направлялись к туннелю, который заметили еще сверху. Судя по всему, это было их единственным вариантом. Вторая также последовала за всеми, и Десятый собрался сделать то же, но почувствовал, как Пятая дотронулась до его руки. — Ты ему доверяешь? — тихо спросила она. — Кому? Девятому? — ответил он, понизив голос. Они начали двигаться, и она пошла рядом с ним. — Да. — Нет, — выпалил он быстрее, чем намеревался, и это его слегка удивило. — Не совсем. Почему ты спрашиваешь? — Просто… — она еще больше понизила голос. — Я тоже. Затем она взглянула на него, и ее выражение лица стало наполовину серьезным, наполовину шутливым. — Ты доверяешь мне? Десятый на секунду задумался, наблюдая за ней краем глаза. — Я не знаю, можем ли мы себе позволить кому-нибудь доверять полностью, — наконец произнес он. — Не тогда, когда мы не знаем, кто они, или даже кто мы. Но… если принять во внимание твою привычку меня спасать… — Она широко улыбнулась, и он добавил: — Я бы сказал, что ты не дала мне никакого повода для обратного. — Хорошо, — сказала она, быстро кивнув. Затем она снова взглянула на него. — И я тебе тоже. Приятно знать, что это не без причины. — Это необходимо, — ответил он. — Мы не можем сделать что-либо в одиночку. Чтобы выбраться отсюда, я думаю, мы все должны в какой-то степени полагаться друг на друга. — Мы — это все, что мы знаем, — согласилась Пятая. — Но даже так… сложно доверять каждому… Личностные черты каждого из них начали становиться более явными. Их опыт дал им воспоминания, которые не могли заменить потерянные, но могли как минимум служить тем основанием, которого лишился их разум с утратой родной памяти. И эти новые воспоминания и приобретенный опыт, как он предполагал, начали формировать их — во что, он не знал. Он все еще не знал, кем был Десятый, и как Десятый соотносился с тем, кем он был до того, как исчезли его воспоминания. Но как бы то ни было, они привыкали к новой ситуации, даже если не принимали ее, и приспосабливались к ней, опираясь на свой опыт. — Да, — согласился он. Они присоединились к остальным и направились в новый туннель, который был неутешительно похож на туннели с другой стороны ущелья. Не представлялось возможным узнать, действительно ли они добились чего-нибудь или же лишь увеличили расстояние между собой и неизвестной целью. Он все еще не знал, что именно должно произойти, если и когда они дойдут до этого предполагаемого выхода, и ему была ненавистна мысль о том, что они играли в игру, навязанную их тюремщиками. Как он представлял себе, у них было два варианта. Оставаться на месте и отказаться участвовать, без какого-либо шанса выбраться, или пробираться по лабиринту, что было хоть каким-то шансом. Большинство из них, казалось, выдохлись после спуска и двигались медленнее, чем обычно, и в конце концов Восьмой произнес вслух то, о чем все думали. — Нам нужно найти воду, — сказал он. — Это очень скоро станет серьезной проблемой. — Уже, — проворчала Первая. — Мы ничего не можем поделать, кроме как продолжать идти! — напомнил им Шестой. У Десятого было такое чувство, что это и была одна из причин, по которой тюремщики не дали им ни воды, ни пищи. Это служило большей гарантией, что они будут продолжать двигаться. Если бы они отказались играть в эту игру и остались на месте, они бы не выжили без припасов. Единственным шансом для них была надежда, что где-то в лабиринте была вода. Но хотя Десятый и не имел еще отчаянной потребности в этом, он знал, что Восьмой был прав: скоро это станет серьезной проблемой. И все же Шестой был тоже прав, когда сказал, что они ничего не могли сделать, кроме как идти вперед. — По крайней мере, у нас сейчас на двоих меньше забот, — заметил Девятый, и Десятый услышал, как Пятая сделала резкий вдох, но разумно промолчала. Десятый тоже подумал, что это замечание было жестоким, хотя и не мог отрицать некоторой логики в нем. Туннель резко повернул, и когда они зашли за угол, то обнаружили себя в еще одной пещере, похожей на ту, в которой они очнулись. Из нее вели три туннеля, в трех разных направлениях. К сожалению, нигде не было воды, и не то чтобы Десятого это удивило. Однако когда они вошли в пещеру, Восьмой внезапно ткнул пальцем в один из углов: — Что это? — спросил он, и все посмотрели в указанном направлении. Десятый мог видеть предмет на земле, хотя пещера была слишком темной, чтобы разглядеть его, и никто не мог определить, что это было. В тот момент, когда Восьмой осторожно направился взглянуть, что это был за предмет, пронзительный звук прорезал тишину и отразился от стен пещеры. Сердца Десятого екнули, когда он осознал, что это было переговорное устройство, привлекающее их внимание к новому посланию. Хотя он отчаянно желал новой информации, неважно, насколько туманной или загадочной она могла быть, он также опасался того, что их тюремщики могли сейчас сказать. — Просто замечательно, — простонала Пятая, когда все полезли в карманы. Десятый обхватил рукой коммуникатор и вытащил его. В его карманах, как он рассеянно заметил, все еще была пыль от первого обвала. Он сделал глубокий вдох и поглядел на экран. ВЫ ПРАВЫ — Правы? — прочитал вслух Шестой, звуча озадаченно. — Правы насчет чего? — Гм, ребята… — Восьмой начал говорить что-то из угла. — Здесь есть еще! — Первая оборвала его, когда слова продолжили появляться на экране коммуникатора. ЭТО СОРЕВНОВАНИЕ — О нет, — выдохнул Десятый и услышал, как остальные отреагировали различными знаками шока, страха, принятия и, возможно, другими эмоциями тоже. — Ребята? — сказал Восьмой из-за угла, с чуть большей силой. Он поднялся и шел обратно к ним. — Это соревнование, Восьмой, — сказала Пятая сдавленным голосом. — Я это понял, — мрачно согласился Восьмой. — Но это не все, что… я нашел… Пока он говорил это, на экране показались еще слова. ОСТАЛОСЬ ШЕСТЬ ДНЕЙ. ВАС ОСТАЛОСЬ ДЕВЯТЬ Значит, Четвертая и Седьмой все еще живы! Даже несмотря на то, что он был практически уверен в этом, и даже несмотря на то, что он знал, что не мог позволить себе просто так верить словам их тюремщиков, Десятый все равно не мог скрыть своего облегчения, и большинство остальных, казалось, тоже. — Смотрите… — произнес Восьмой. В то же время на экране появились еще слова. Лишь четыре слова. Но они все изменили. Восьмой вытянул руку, показывая свою находку. Длинный, ужасно острый нож. ПОБЕДИТЕЛЕМ СТАНЕТ ТОЛЬКО ОДИН