Дороги...

      Проезжий тракт, вымощенный камнями, остался далеко позади, вокруг раскинулся бесконечный смешанный лес, плавно переходящий то в луг, то в поля. Где-то наверху щебетали мелкие птицы, Ил забыл, как они называются, мелкие такие, серенькие с тонким носиком. Шумные компании путешественников, одинокие путники, купеческие обозы, ватаги наёмников, все они старались пользоваться хорошими дорогами. В королевстве таких было немало, и старых, построенных еще при прадеде нынешнего государя, и новых, на которых ещё, что называется, мушиная лапка не потопталась. Но были в государстве и узкие просёлки. Они стыдливо петляли среди дубрав, огибали болота, робко заглядывали в сёла и деревни, горделиво подходили к дальнему хутору.       Илбрек не любил их. Весной и осенью по ним почти невозможно было пройти без того, чтобы не увязнуть, чуть не по щиколотку. Липкая грязь портила обувь, цеплялась за ноги, замедляла движение. А его вислоухая вообще отказывалась месить на них грязь, и зачастую парню приходилось совершать долгие пешие переходы. Его наставники, что местный лекарь, что на практике, предпочитали пользовать* больных в городе и окрестностях, отправляя молодого напарника на дальние хутора. Ил считал, что ему везло, если за лекарем присылали телегу, наполненную душистым сеном. Но такое случалось редко, чаще всего он шёл пешком и появлялся в доме больного взопревшим, уставшим и недовольным.       А вот некроманту, похоже, нравились эти переплетения просёлков. Его не смущали ни колеи, ни ямы, ни лужи, доверху заполненные жидкой грязью. Фиахайд путешествовал среди лесов и перелесков, неторопливо, полностью расслабившись, и с видимым удовольствием посматривал по сторонам. — Я смотрю, ты доволен, — буркнул Илбрек, уклоняясь от низко нависавшей ветки. Вот зацепил бы он её и получил бы ливень из холодных капель. — Да. — И чем тебе тракт не нравится? — спросил лекарь, не ожидая ответа. — Слишком шумно. — Люди всегда так, — пожал плечами Ил. — Да. Поэтому я не люблю людей. — И всё равно спасаешь? — хитро глянул на некроманта Ил. — Это моя работа — убивать нечисть. — И тебе это нравится? — Что? — некромант покосился на спутника, разговор, поначалу вялый, завернул куда-то не туда. — Убивать нечисть. — Нет.       Лекарь откинул в сторону отросшие волосы и продолжал, решив разобраться, раз уж некроманта потянуло на откровенность. Такое бывало редко, Фиа оказался на редкость молчаливым спутником, предпочитая что-нибудь почитать, вместо того чтобы поддерживать пустую беседу. — Ты уж определись, что тебе нравится делать, спасать людей или уничтожать нечисть. — Ничего. Я хочу жить в башне. Один. — Ого! Решил стать отшельником? Похвально, только не забудь прикупить вериги. — Зачем? — удивился Фиа, никогда не понимавший стремления некоторых обвешиваться тяжёлыми цепями. — А какой отшельник без вериг? Никто не поверит такому. — Мне всё равно, верят мне или нет. — Почему? Разве плохо, когда тебе доверяют? — Мне этого не нужно. И вообще, может, ты уже заткнёшься? — Вот так всегда! — горестно проворчал Илбрек. — Чуть что, сразу «заткнись, заткнись»! Эх, куда податься бедному мне? — Тише. — Никто меня не любит… — Тихо, я сказал! — рявкнул некромант, прислушиваясь.       Когда Фиа говорил таким тоном, лекарь предпочитал замолкать, уже зная по собственному опыту, что этот рявк неспроста.       На первый взгляд всё было в порядке: птички пели, ветер шумел, вода в ручье журчала. Но потом Ил услышал то, что насторожило его спутника. Далёкий и тонкий крик ребёнка доносился прямо из глубины леса. Там было ещё сыро, и соваться не хотелось. Крик повторился, и Фиахайд, больше не раздумывая, направил туда лошадь. Узкая, едва заметная среди прошлогодней травы тропинка привела их на круглую поляну, разделённую на две части упавшим деревом. Под переплетением обломанных веток они увидели окровавленную тушу. Огромный серый волк, с разодранным боком и оскаленной пастью, встретил их глухим ворчанием. Задняя лапа волка была зажата капканом, острые железные зубья перебили кость, и обломок торчал сквозь шерсть. Рядом с волком сидел ребёнок, девочка лет семи. Голая и перемазанная в грязи и крови, она плакала, размазывая по щекам слёзы. Надежда, вспыхнувшая в глазах девочки, сменилась паническим ужасом, стоило ей только увидеть чёрную мантию и костяной череп на гильдийском знаке. Она тихо заскулила и стала пятиться, пытаясь прикрыть тонкими ручонками волка. — Оборотни, — констатировал факт Фиахайд. — Что? — лекарь резко повернулся к нему. — Это – оборотни? — Да. Оба.       Девочка горестно всхлипнула. Некромант шагнул к волку и замер, услышав глухое ворчание истекающего кровью зверя. — Или ты позволишь мне помочь, или я ухожу, — равнодушно проговорил Фиа, не делая попыток подойти. — Ты некромаг, — пискнула девочка.       Фиахайд посмотрел на то, с какой силой она сжимает кулачки, и так же равнодушно спросил, какое это имеет значение к капкану. — Ты убьешь Магу'. — Зачем? — Но он же оборотень, — встрял Илбрек. — А я некромант и что? — Так, я уже ничего не понимаю в ваших некромантских законах. Ты хочешь помочь оборотню. Так? — подбоченился Ил. — Да. И чем дольше ты болтаешь, тем больше он теряет крови.       Волк захлопнул пасть, показывая, что он готов потерпеть, лишь бы его избавили от железных челюстей капкана. Некромант, не дождавшись следующего вопроса Ила, наклонился, вставил между пластинами вынутый откуда-то кинжал и, поднатужившись, раскрыл их. — Вытаскивай. — Я?! Я его боюсь! — отшатнулся Илбрек. — Быстрее!       Лекарь с опаской приблизился к волку и потянул того из-под куста. Фиа отпустил дуги, и они с лязгом захлопнулись. Пока Ил возился с раненым оборотнем, некромант сходил к ручью, пробегавшему неподалёку, и принёс чистой воды в походном складном котелке. Лекарь покосился на посудину, он слышал о таком, но видел впервые. Делали их только в одном месте, небольшой деревне у Скалистых гор, там из глубины гор вытекала небольшая речка, петляла совсем недолго вдоль деревни и впадала в озерко. Что несли с собой её воды, никто не знал, но если в озеро положить какой-нибудь круглый предмет, то на нём через год нарастала гибкая полупрозрачная плёнка. Её разрезали надвое и получали пару котелков, гибких и прочных. Огня они боялись, но для того, чтобы принести воду, вполне годились. А когда не нужно, котелки просто сворачивали в тонкую трубочку, до следующего раза. Стоили они дорого, да и встречались редко, вот и удивился Ил, когда увидел такой у некроманта.       Но разглядывать снаряжение Фиа было некогда, волк уже не скулил, только дышал тяжело, вывалив из пасти розовый язык. Ил поднялся, рассеянно вытирая руки пучком жухлой травы. — Его нужно куда-нибудь отнести. Там рана большая, зашить бы. Не здесь же это делать. — У нас хижина недалеко, — прошептала девочка. — А не боишься приводить в свой дом некроманта? — прищурил глаза Фиа. — Мы уйдем сразу, когда Магу выздоровеет, - бесхитростно проговорила девочка. — Тебя как зовут, мелкая? — спросил лекарь. — Лилла. — А он тебе кто? — Он её отец, — вместо девочки ответил некромант и свистом подозвал лошадь.       Девочка шмыгнула носом и отодвинулась от него подальше. — Если ты так боишься, зачем зовёшь?       Лилла не ответила, посмотрела, как некромант взваливает тело волка на лошадь, и нырнула назад в кусты. Вскоре оттуда выскочил волчонок, отряхнулся от прилипших листьев и потрусил вперёд, показывая дорогу. — Слушай, — прошептал Илбрек, — а он почему не оборачивается? — На зубьях капкана была волчанка, — ответил некромант. — Ого! — охнул лекарь, вспоминая, есть ли у него в запасе анфора.       Волчанка была мерзкой травкой, даже наёмники предпочитали не использовать её против оборотней, считая неправильным не давать им ни малейшего шанса. Хозяйки и ленивые садовники, однако, ценили это растение за неприхотливость и красивый вид — длинные вьющиеся побеги часто украшали беседки, веранды и даже заборы. А цветы насыщенного синего или фиолетового цвета не только приятно пахли, но и выглядели очень привлекательно. Но вот порошок из корней вызывал у оборотней неконтролируемый оборот и уменьшал скорость регенерации до минимума, даже у людей*. Рассказывали, что его используют палачи, чтобы продлить мучения при особо важных допросах.       Наёмники, вызванные уничтожить очередную дикую стаю оборотней, предпочитали применять вытяжку из сока кармихеля. Если им смазать лезвие меча, кинжала, арбалетный болт или наконечник стрелы, то можно легко справиться даже с матёрым зверем. Как только яд попадает в кровь, то в течение нескольких ударов сердца оборотень начинает задыхаться и спустя короткое время умирает от удушья.       Фиахайд никогда не понимал такой охоты. Если вы считаете, что каждый оборотень должен быть посчитан, описан, занесён в списки и помечен, то делайте это, зачем объявлять награду за их убийство? Если, по-вашему, оборотни неразумные твари, уничтожьте их, если же вы не считаете их нечистью, тогда дайте спокойно жить. А иначе получается какое-то двуличие, этим, в ошейнике и с печатью Сакката, позволено дышать, пить, есть и размножаться, пусть и под присмотром хозяина. А эти, без всех меток принадлежности должны быть уничтожены без всякой жалости. Эта пара была дикой, он не заметил на волке ни клейма, и уж тем более ошейника, а значит, по мнению обывателей, особо опасной. — Фиа, — дёрнул некроманта за руку Ил, — а что ты будешь с ними делать? — Пущу на декокты, — буркнул некромант. — Что, правда? — охнул Илбрек. — Да, а ты что думал? Я же зло во плоти.       Илбрек подумал немного, припоминая признаки, подтверждающие это заявление, и сказал, что не заметил никаких проявлений слишком сильной злобности. — Ну как же! Я некромант, а значит зло по определению. И оборотни тоже.       В голосе Фиахайда ясно слышался сарказм, и до лекаря наконец, дошло, что тот так шутит. — Да ладно тебе! — он улыбнулся, — Знаешь, у волка странные раны. Как будто его нарочно резали. — Может, так оно и было. — А почему ты так думаешь? — Девочка. — Что девочка? — Они могли поставить перед волком выбор, или режут его или девочку. — Ужас какой!       Некромант пожал плечами, зная, что это ещё не самое страшное, что может произойти в жизни. А ещё Фиа чувствовал усталость и хотел уже отдохнуть, день-то близился к вечеру, а они даже не обедали. К его облегчению, идти пришлось недалеко, вскоре лес расступился и они вышли на пригорок у реки. Небольшая, чуть скособоченная хижина, крытая дёрном, негостеприимно скалилась пустым окном и сломанной дверью. — Не королевские хоромы, — проговорил Илбрек, осматривая закопченные стены единственной комнаты. — И что? Тебе здесь не жить. Неси сюда волка, будем смотреть, что можно сделать.       Лекарь только вздохнул и направился наружу, ворча про себя, что некромант мог бы и помочь, оборотень-то немаленький. Пока он ходил, Фиа успел подготовить стол и даже разложить на лавке пучки трав, кусок тряпицы и пару флаконов, всё, что могло понадобиться для лечения. Что потом он будет делать с оборотнем, Фиа не знал, пока нужно было обработать его раны. И некромант решительно повернулся к вялому от потери крови волку. —————— *названия трав, свойства нарыты в интернете и перемешаны так, как мне нужно. *пользовать - устаревшее выражение "Лечить. Больного пользовал известный врач". Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков.