Дороги...

      Над тёмным лесом медленно разгоралось алое зарево. Кричали люди, оголтело метались под ногами собаки, надрывно мычала скотина, сгорающая заживо в хлеву. По всей округе разносился грохот набата. Пылала деревня, и жар был так силён, что страшно было подойти к факелам, в которые превратились дома.       Некромант приподнялся в седле, всматриваясь в далёкий ещё пожар, а потом развернул свою кобылку, сменив направление, пламя имело магическое происхождение, и следовало выяснить, кто и зачем поджёг небольшую деревню у края леса. Хотелось не только проверить, но и помочь, как можно скорее, однако уставшие за день лошади едва передвигали ноги. С тех пор, как в компанию к лекарю добавилось весомое пополнение, путешествовать стало гораздо сложнее. Перекидываться в людных местах оборотням запрещалось законом, и потому они были дополнительным грузом для лошадей. Девочка сейчас сидела позади Фиахайда, вцепившись цепкими ручонками в его пояс, а Магу ехал вместе с более лёгким лекарем. Охотнее всего волк бы пошёл пешком, но хозяин — при этом слове оборотень вздёргивал вверх губу, обнажая острые клыки в оскале, хозяин запретил ему это, мол, лапа ещё не зажила. Магу не верил в доброту некроманта, раз не позволяет бежать рядом с всадником, значит, бережёт для каких-то своих целей. Может, для ритуала ему нужен свежий, не уставший зверь. А ещё жутко раздражал второй человек, почти непрерывно болтающий всю дорогу. Как можно столько говорить? На месте хозяина… агррррр… на месте хозяина, он бы давно заткнул своего раба. Оборотень не собирался относиться к человеку по-другому — носишь метку, значит, не свободен. И не так уж важно, пожизненное это клеймо или поставлено временно, на определённый срок. Магу ненавидел своего хозяина. И не только потому, что был обязан ему жизнью, но и за недобровольную привязку, за обязательства, за спасение дочери, за своё рабство. И пусть хозяин… ненавижу! Пусть хозяин не мечтает, он, Магу, никогда не отдаст ему свою дочь. Лучше убить самому, чем передать девочку в рабство некроманту.       Магу покосился, вздёрнул губу, чуть слышно заворчал, глядя на то, как доверчиво прильнула к спине некроманта Лилла. Следует как можно скорее объяснить ей, как нужно относиться к хозяину, даже если он кормит и даёт кров. Это всё ненадолго, пройдёт немного времени и хозяин покажет, что место зверя у его ног. А впереди бился набат, призывая на помощь всех, кого можно. ***       Найки проснулся от того, что в сарае пахло дымом. Тревожно мычали коровы, бился о двери жеребец, и пастушок, кашляя и вытирая слезящиеся глаза, кинулся отпирать двери, выпуская скотину, а сверху уже падали пучки горящей соломы. Найки кое-как справился с обезумевшими от смертного ужаса животными и упал на землю, пополз наружу только тогда, когда последний телёнок выскочил на улицу вслед за матерью. Сел у колодца и смотрел не в силах пошевелиться, как мечется хозяин дома, пытаясь спасти хоть какой-то скарб. Перемазанная в копоти тётка Ида кинула рядом с подростком пару перепуганных детей, велела присмотреть и бросилась назад — в доме ещё оставалась невестка, сломавшая на днях ногу. Найки подтянул к себе ребятишек, потом подумал и, подхватив старшего мальчика, унёс его в огород подальше от пылающих домов. — Сиди тут, — велел он, — я сейчас Майку принесу.       Парнишка закивал, глаза у него были круглые, перепуганные от страха, и в них отражалось гудящее пламя.       Найки пригибаясь, чтобы не попасть под горящие куски соломы с крыш, побежал за девочкой. Почему-то ему казалось, что это сейчас самое главное, унести малышку в безопасное место. Но у колодца Майки не было, её плач слышался дальше, за нужником, и мальчишка метнулся туда, мало ли, упадёт в выгребную яму да утонет ещё с перепугу. Потом Найки не раз думал, что для девочки это было бы лучшим выходом.       Пастушок выскочил за нужник и чуть не закричал от ужаса, но чья-то рука безжалостно закрыла ему рот, не давая не то что крикнуть — вздохнуть. Малышку держал в руках чёрный человек, сжимая крепко, так словно хотел раздавить. Ещё один развернул Найки и поднёс к его лицу камень грязно-жёлтого цвета с пульсирующей оранжевой точкой в центре, будто чей-то жуткий глаз сжимали в руке. Он притягивал взгляд, лишал воли, заставлял подчиняться, звал за собой, и Найки пошёл следом, покорно, будто агнец на заклание. — Porretus mobile, — проскрежетал голос, и из ниоткуда, за обычным деревенским нужником, появился чётко очерченный прямоугольный портал. Незнакомец кивнул черному человеку и, подхватив Найки за плечо, шагнул в проём.       Медленно гас контур портала, давно затих крик Майки, а на стылую землю сыпался серый пепел, прикрывая следы исчезнувших детей и их похитителей. *** — Ну что ты мечесси? — всплеснула руками бабка Матрея. — Сядь ужо, да вспомни, куда посадила Майку? Тут, али там? — Да здесь, у колодца! — отмахнулась от неё тётка Ида. — И Найки тут же был, я ишшо ему поручила, мол, пригляди за малЫми. — Ну, нету тут, сама видишь. Мож ушли куда? — Да куда? Сама ж видишь, некуда совсем. И малой тут, а Найки нет, и дочки нет… куда подевались только? — У вас кто-то пропал?       Женщины подпрыгнули от неожиданности, разворачиваясь. Мужики подошли ближе, перехватывая удобнее вилы.       Мага в чёрной мантии они бы не посмели ни тронуть, ни оскорбить. Но вот позади стоял оборотень, хоть и с печатью Сакката на щеке, но мало ли что зверю в голову взбредёт? Может, он сейчас на селян накинется, или корову задерёт, или ещё что сотворит.       Ида смущённо теребила подоткнутый подол, стыдясь, что показалась перед чужим мужчиной в непотребном виде. То, что её уже видела в одной сорочке вся деревня от мала до велика, было обыденной вещью, пожар ведь. А тут стоит настоящий некромант, молодой и красивый, а с ним ещё мужчины. Непорядок это. И мужа не видно, как погнал скотину за огороды, так и нет до сих пор. — Дочки моей нет. Сюда посадила, а теперь нет.       Фиахайд глянул через плечо на оборотня, отправляя проверить следы. — Пожар начался ночью или с вечера? — продолжал он расспросы. — Да аккурат после полуночи. Все уж спали давно, — затараторила Матрея. — Кто поднял тревогу? — Ась? — Кто в набат ударил? — поправился некромант. — Ну, дык я и била, — закивала Матрея, — не спится мне, старая я стала. Лежу бывалоча по полночи, всё вспоминаю годы свои молодые. И тут смотрю, а за окном-то светло становится, как днём. Ну, я и выскочила. А там полдеревни уже горит. — Чужих с вечера не было? — Ась? Ааааа, чужих, нет господин. Чужих, акромя вас, не было.       Фиахайд кивнул, глядя на догорающие дома, в принципе он не надеялся, что всё будет легко: чтобы кинуть магический огонь на деревню, не нужно приходить в неё самому. Можно всего лишь открыть портал и послать поток силы, подкреплённый соответствующим заклинанием. Вот только он не видел в этом никакого смысла, кому нужно сжигать небольшую деревушку в десяток дворов? И ради чего прилагать столько усилий? Или… или дело именно в пропавшей девочке? Из-за нужника показался оборотень, приблизился. — Следы детей пропадают. — Детей? — некромант повернулся к селянам. — Кто ещё пропал, кроме девочки? — Ну дык… Найки пропал. — Чей сын? — Да побродяжки, пришлые оне, — крикнула из толпы толстая женщина, укутанная в пёструю шаль. — Сирота. Матерь его о прошлом годе померла. У нас тут лихоманка случилась, некоторые померли. — А лекаря почему не вызывали? — встрял Илбрек. — Ну, дык, лекарю ж плотить надоть. — Тьфу на вас, — сплюнул раздосадованный Ил. Он терпеть не мог, когда из-за прижимистости вымирали целыми семьями. — Ну, дык, господин хороший, не все ж померли. — Угу, половина осталась, — махнул рукой лекарь и повернулся к Фиахайду. — Мне бы полечить их. Тут с ожогами много. — Лечи, — кивнул Фиа.       Не нравилось некроманту, что тут случилось. Сначала пожар этот, непонятный, потом дети пропали. — Сколько лет детям? — Чего? — По какому лету девочка и Найки? — Дочке шестой годок пошёл. А парню… да кто ж его знат-то? — Шишнадцатый позапрошлой зимой кажись миновал. Али восемнадцать уж было? Вроде было ужо... — Ясно… — некромант помрачнел.       Девочка, не достигшая возраста зрелости, лакомый кусочек для любого чёрного колдуна. Ведьмаки жертвоприношения не совершали, предпочитая заниматься заклятиями, потому Фиахайд часто оставлял их в живых, сообщая только в гильдию, а вот к чёрным у него были свои счёты. Много лет назад один из таких колдунов убил чуть не четверть класса, в котором учился Фиа. Сам некромант тогда выжил чудом, отделался сломанной рукой, а ведь мог, как и другие, остаться под лавиной. Чёрный колдун хотел тогда разбудить силу горных духов, да не рассчитал немного. Дикие стихии приняли жертву, но сотрудничать с жалким человечишкой не стали, просто обрушив на него потоки снега, чтобы больше не канючил. Фиахайда волной откинуло в сторону, а вот полтора десятка соучеников навеки остались в Скалистых горах. Вот с тех пор и появился у него счёт к чёрным, а служба на гильдию всё добавляет на чашу весов новые и новые камни.       Сложнее было с парнем. Юношей тоже могли использовать для ритуалов, но юная девочка предпочтительнее. Зачем тогда забрали сразу двоих? Создать из пастушка безмозглую куклу? Обряд долгий и сложный, проще и быстрее сделать гомункулуса*. Тогда зачем? Забрали бы девочку, и дело с концом, а если парень мешал, то его легче убить, чем тратить время на подчинение.       Фиа решил оставить пока это дело, набрать фактов, послать сообщение в гильдию, тем более что здесь работы было немало. Больше, правда, для лекаря, но некромант тоже сгодится, упокоить тех же погибших, например. ***       Найки очнулся от своего оцепенения в странном месте — комната была без одной стены, и вместо неё можно было увидеть бесконечные болота с чахлыми кривыми деревьями, переходящие в непролазную чащу. Он сидел в углу, прямо напротив низкой дверки с крохотным зарешеченным оконцем. Найки подполз к краю комнаты и заглянул за него. Далеко внизу виднелись острые камни, кусты между ними и ходили, задирая головы, жуткие звери. Найки попятился назад, испугавшись, что закружится голова и он упадёт туда, на камни, прямо в гостеприимные пасти зверей. Он сел подальше, подтянув к груди колени, и уткнулся в них лицом. Кто бы ни привёл его сюда, рано или поздно откроет эту дверь. Нужно только подождать, осмотреться, а там, может, и сбежать получится. Про девочку он в этот момент даже и не вспомнил, как забыли о нём самом жители деревни, оплакивая маленькую дочь Иды. ______________ * для тех, кто не знает: гому́нкул, гому́нкулус (лат. homunculus — человечек) — в представлении средневековых алхимиков, существо, подобное человеку, которое можно получить искусственным путём.