Дороги...

      Фиахайд осторожно выглянул из-за угла и отпрянул, когда рядом с его головой брызнула в стороны штукатурка. Последнее задание гильдии начало раздражать его с момента получения: начать с того, что его отправили найти и уничтожить поднятого мертвеца. В принципе, вполне обыденное задание, ничего выдающегося, даже первокурсник, едва выучивший заклятие уничтожения неупокоённого, справился бы с этой работой. Но… но как всегда вмешалось «но». Начать с того, что погибший был наёмником, да ещё и с хорошим даром, во-вторых, у него оставались незавершёнными дела: маленькая дочь, жена-гулёна и побратим, спавший с ней. Наёмник застал их в очень недвусмысленной ситуации и… умер от сердечного приступа. Его быстренько похоронили и постарались забыть. Однако желание наказать жену и побратима, смешавшись с заботой о дочери, помножилось на всплеск дара во время смерти. И как следствие, через три дня после погребения из могилы встал неупокоенный. Встал и пошёл завершать свои дела. Жена умерла быстро, побратима мертвец выпотрошил кухонным ножом и растаскал внутренности по двору. Хорошо ещё, что ему хватило — не ума, хитрости, унести сначала малышку к соседям. Те и послали весть в гильдию, боясь теперь покидать дом, ведь неупокоенный так и бродил вокруг, оглашая окрестности матерными выкриками. И самое неприятное, непонятно зачем в могилу наёмнику положили арбалет и мешочек, полный закалённых болтов. Даже после смерти тот не забыл, как управляться с оружием и, почуяв в некроманте угрозу, сразу, как только тот появился во дворе соседского дома, открыл на Фиа охоту. — Мрак тебя побери, — ругался некромант, перебегая от одного укромного места к другому, — совсем эти мёртвые обнаглели, уже на нас стали охотиться. Или это я такой невезучий? — Или ты не умеешь их упокаивать, — ехидно заметил уже сидящий за поленницей дров Ил. — Нет, это я невезучий, и ты этому прямое доказательство, — отбил силой следующий болт некромант. — Ну, вот, опять я виноват. Вот почему всегда я? Почему нельзя считать таковым Магу, например? — Он оборотень, — ответил Фиа, ныряя за сарай. — И что? Он такой же, как я, разве что метка у него на щеке. — Илбрек, заткнись, — посоветовал некромант: в отличие от лекаря он видел, что Магу стоит позади и, судя по грозному виду, раздумывает влепить затрещину Илу, или оставить это сомнительное удовольствие хозяину. — Вот ещё! Ай!       Фиахайд сделал одобрительный жест, поддерживая оборотня, и, пригнувшись, кинулся короткими перебежками в дом, где укрылся неупокоенный. Ждать, пока тот расстреляет все болты, он не собирался, во-первых, их там много, а во-вторых, в доме наверняка есть запасы. Укрылся он в кладовке, где ещё вкусно пахло копчёными колбасами и сыром. За дверью послышались шаги, прошли мимо, потом замерли и вернулись назад. Кто бы ему ещё вчера сказал, что неупокоенный будет стрелять из арбалета, носить кирасу и сапоги с серебрянными набойками? Нечисть и носит серебро! Да скажи кому — не поверят. Шаги остановились прямо за дверью, и Фиа затаил дыхание.       «Иди дальше… ну уходи же!» — мгновения тянулись вечностью, и некромант чувствовал, как по спине ползут струйки пота. Не то чтобы он боялся неупокоенного, но чтобы угомонить именно этого, нужно выполнить ряд условий, например, вонзить в грудь осиновый кол и только потом прочесть изгоняющее заклинание. И всё потому, что у кого-то слишком сильный дар не дает спокойно лежать в могиле. Дверь рванули изо всех сил, и прямо перед носом некроманта оказался неупокоенный. Мертвец медленно поднял арбалет, обнажая жёлтые зубы, сквозь усмешку тронутых гниением губ. Фиа очень хотелось зажмуриться, потому что с такого расстояния тот точно не промахнётся. Но… опять вмешалось но. Вернее он — оборотень, незаметно подкравшийся сзади и опустивший на голову неупокоенного садовую лопату. Сильный удар снёс её, как гнилую тыкву, а выстрел ушёл куда-то вверх, минуя застывшего некроманта. Фиахайд выдернул из-за пояса кол и со всего маху всадил в грудь мертвеца. — Аvanesko… — выпалил он, разворачивая ладонь, и выдохнул, когда мертвец начал заваливаться назад, едва не зацепив оборотня, — ой…       Магу только вскинул голову, глядя поверх головы некроманта. Объяснять, почему он помог некроманту, вместо того, чтобы подождать, пока неупокоенный сделает своё дело, и получить свободу по факту, не хотелось. Наверное, и сам не знал, что подвигло его спасать от неминуемой смерти ненавистного хозяина, может то, что он не требовал ничего от них с дочерью, и, как мог заботился. Лилле купили новое платье, сапожки и даже тёплую курточку и пуховый платок. Да и его приодели.       За окном раздался крик Илбрека, и оборотень поморщился, думая, что вот в этом случае он бы подождал результата и только потом бил по неупокоенному. Неугомонный лекарь не раздражал разве что Лиллу, часто доводя и некроманта, и Магу до белого каления своей болтовнёй. — Эй, Фиа! Магу! Вы там живые или вас уже пора прикапывать? — Нужно подновить заклятие немоты, — пробормотал некромант, отряхивая пыль с мантии, и усмехнулся в ответ на понимающий взгляд оборотня. — Вот навязался на мою голову! — Избавьтесь. — Что? — Фиа вскинул голову, на его памяти оборотень впервые ответил что-то. Нет, он не молчал, конечно, но высказывался лишь на прямой вопрос, встречая всё остальное время любые реплики мрачным молчанием. — Думаешь, я не пытался? У него метка поставлена опытным магом, как наказание. Он там натворил что-то, я хотел помочь, вот и мучаюсь, за мою же доброту.       Магу кивнул и, наклонившись, потащил мертвеца за ноги наружу. Следовало как можно скорее сжечь тело, чтобы не встал, шансов на это немного, но лучше исключить все возможности. — Вы там что, кладовую грабили? — встретил их вопросом Ил. — Найди немного дров, — Фиа, как всегда, проигнорировал вопросы не по теме. — Уже, — лекарь ткнул в сложенную кучу поленьев. Тело водрузили на неё, посыпали смесью трав и соли, и подожгли.       На дым тут же примчались стражники, но, заметив некроманта и погребальный костёр, стушевались и с почтением поинтересовались, не нужна ли помощь. Фиа надменно отказался и лишь потребовал сообщить о выполнении задания в магистрат. Ну и заодно на обратном пути принести ему положенное вознаграждение за работу. А то не напомнишь, сами не почешутся. Как нечисть изводить, так крику, а как денежку платить, так по три раза сказать нужно. Но местная власть не стала тянуть с выплатой, и вскоре в поясном кошеле Фиахайда ощутимо прибавилось монет. ***       Вжжик! На тыльной стороне ладони появилась новая красная полоса. — Не спи! — колдун со злостью смотрел на Найки.       Как же не спать, когда его с вечера опять выпороли за небрежение, и он до утра не сомкнул глаз. Найки ненавидел своего хозяина — он велел называть его Мастер, ненавидел то, чему его учат, но больше всего он ненавидел кровавые обряды, на которых его заставляли присутствовать. — Знай же, что в мирах, лежащих перед чертой за Пределы, есть размер и форма. Но за нею нет ни формы, ни размера, ибо живущие там сами себе форма и размер. Имя черты сей — Граница. Опасайся демонов преисподней, ибо они не признают никаких правил, не повинуются ни знаку, ни печати, ни законам. И ни знак, ни печать, ни слово не остановят их, и демоны пересекают Границу и насыщаются в соответствии со своим законом.       Найки слушал и думал о том, что не хочет встречаться с этими чудовищами. — Много среди демонов низших Богов, те, что приходили на землю века назад, тех, кому уже не поклоняются. И на всё готовы они, чтобы не прервалось их существование, чтобы по-прежнему приносили им кровавые жертвы, возносили молитвы. Но поклонение низшим Богам оскверняет человека, который и сам есть скверна. И лишь молитва Владыке может очистить его. Глупцы те, кто молит Белую Деву о милости, кто приносит жертвы Богам-Покровителям, кто кланяется Единому Богу. Все они скверна, мерзость смердящая. И сосуд глиняный, что есть душа человеческая, распадётся, и не будет после ничего, только мерзость и скверна. И возродится она в грязи, и будет копошиться в прахе и тлене, пока не умрёт.       «Сам ты такой, вонючий старикашка!» — Найки старался, чтобы даже отблеск его мысли не отразился ни в глазах, ни на лице. В самом начале он уже попробовал сказать колдуну, что думает о нём. Тот не тронул его, вызвал своих приспешников - страхолюдов. Вот где мерзость-то! С самого начала эти нелюди внушали мальчику панический ужас. Низкие, нависающие лбы, из-под которых поблёскивали злобные маленькие глазки. Выдвинутая вперёд челюсть, широкий, приплюснутый нос. Они ходили, сутулясь, свесив ниже колен длинные волосатые руки. И слушались только колдуна. — Вот, — старик положил перед Найки книгу и велел выучить три страницы. — А не выучишь, или ошибёшься, будешь выпорот без всякой жалости.       «Опять? Только вчера же били!» — Найки не понимал, почему он не только жив до сих пор, а его кровь до сих пор не обагрила ненавистный алтарь, но даже зачем колдун учит его всяким мерзостям. — Иди! И готовься к следующему ритуалу!       Найки неловко взял старинную книгу и выскользнул за дверь, пока колдун не придумал ему показать ещё что-нибудь жуткое. Он с содроганием вспомнил, как на прошлое новолуние в комнате со звездой Кадаша прошёл очередной обряд — помимо той, где лежало тело, у Чёрного было ещё несколько мест для жертвоприношений, каждое для своего случая. В эту комнату привели молодую женщину, и колдун начал готовить её, объясняя, что делает и для чего. — Ты должен будешь постоянно следить, чтобы линии звезды были всегда целыми. Для этого нужно приготовить три порошка, один из молотых сушеных жаб, второй из смеси ртути и пепла сожженного не рождённого младенца, а третий из смеси трав. Туда входят корни мандрагоры, ягоды бузины и толченых листьев ката. Каждый квадрат рисуй своим порошком, чтобы в результате получилась двенадцатилучевая звезда. Никаких символов писать не нужно, вместо них будет работать сама звезда Кадаша. Для обряда нужна женщина, познавшая мужчину, но не имеющая детей. Её следует опоить отваром из корней мандрагоры и листьев ката и уложить головой на запад.       Найки боялся закрывать глаза, чтобы не видеть происходящего — колдун зорко следил за ним и при малейшей попытке уклониться от страшного зрелища наказывал ударом тонкого прута. И это не говоря уже о том, как реагировала на это магическая печать на руке. — Вызывающему во время обряда следует находиться в центре защитного круга, чтобы Призванный не набросился на него. — А я? — осмелился спросить Найки, только сейчас заметивший, что вокруг колдуна мелом проведена черта. — А ты будешь ждать Призванного. Если женщина ему не подойдёт, то ты станешь его сосудом для наслаждения.       Что означают эти слова, Найки не понял, но побоялся спросить, ведь явно это был не подарок ко дню середины лета.       Старик положил между ног женщины красную тряпку, пропитанную её кровью, и начал читать заклинание. —Tlayan Eoionotrar Hmanhaluye Tyeong Zimp Sot Yir Ztat Gyla Hlal Ktao Lhaem Yig Nglhar Yim Nlan Zarg Mlaa Tne.       Лишь стихли последние слова, как по комнате пронёсся порыв сильного ветра и на стене образовался пылающий огнём круг, из которого вышло огромное существо. Оно чуть не касалось потолка, кривыми, загнутыми, словно у барана рогами. Кожа существа была красной и покрытой переливающимся чёрным узором. Мощные кривые ноги заканчивались раздвоёнными копытами, а когти на руках, наверное, могли размолоть в крошку камень. Существо поводило головой, ворочая налитыми чернотой глазами, шагнуло к распростёртой женщине и, наклонившись, принюхалось. Зацепило когтями тряпку и поднесло к носу, вдохнуло запах и вдруг, зарычав, откинуло в сторону. Постояло, покачиваясь, и Найки забыл, как дышать, глядя на то, как наливается огромный, покрытый какими-то наростами член монстра. И стал пятиться, когда существо, рыкнув, поводило носом и направилось прямиком к нему. Найки закричал, бросился бежать и не успел, падая лицом вниз, заскулил, пополз прочь и замер на мгновение, почувствовав, как вонзаются когти в его ноги. А потом пришла обжигающая боль, и Найки молил только о том, чтобы тьма накрыла его своим крылом.       Существо ушло, насытившись телом Найки и кровью женщины, которой разорвал горло. А старик, огорчённо качая головой, всё приговаривал, что не те нынче пошли женщины, ой не те. Не могут удовлетворить они слуг Владыки, а ведь время идёт, ему давно нужно готовить замену, и что будет, если ни одна женщина так и не понесет от тёмных? Не будет толку и от человеческого мальчишки, ведь если не родится ребенок, к кому тогда привязывать кровавой клятвой? — Ищите, — велел колдун своим прислужникам, — ищите достойную принять семя детей Владыки.       И ушли рыскать по землям слуги в поисках той, что зачнет и выносит дитя преисподней. *** — Ну что? — Владыка осматривал слугу, которому было позволено зачать полукровку. — Пустое, Владыка. И где они таких самок берут? Это уже третья на призыве и ни одна не то, чтобы выносить - зачать не смогла бы. — Надеюсь, ты не оставил там своё семя? — Нет, Владыка, — отвёл в сторону глаза демон.       Хозяин преисподней махнул рукой, отпуская слугу, в том, что тот попользовал парня, обязательно бывшего на ритуале, он даже не сомневался. Но что тут поделать? Демоны славились неутомимостью и похотливостью. Пусть его забавляется, но с колдунишкой нужно что-то делать, мало того, что негодных женщин подсовывает, так ещё и упорно пытается поднять братца.