Дороги...

      Бренна вышла на крыльцо, поднося ладонь ко лбу, защищая глаза от яркого закатного солнца. Оно уже почти коснулось горизонта, и от яблонь протянулись длинные тени. Поднявшийся к вечеру ветерок принёс аромат цветущих лугов, смешиваясь с запахом дыма. Мимо двора прошло стадо, и корова, бережно неся полное молока тугое вымя, важно ступила во двор. Бренна подхватила бадейку и направила кормилицу в хлев, вычищенный с утра мужем. Если бы кто-то сказал еще прошлой осенью, что через полгода у неё будет свой дом, муж и даже хозяйство, она бы рассмеялась прямо в лицу фантазёру. Но случайная встреча с молодым некромантом, не только не убившим её, как часто бывает среди наёмников, но напротив, спасшим жизнь и рассудок, перевернула всю жизнь. Кто знает, сколько бы еще выдержала она, скрывая свой дар? А её муж? Он тоже обладал силой, скромной, но вполне достаточной, чтобы наёмники вонзили ему клинок в грудь. А сейчас они оба записаны в гильдию травников и даже держат небольшую лавочку по продаже и изготовлению сборов, отваров и настоек. Она вспомнила тугой мешочек с серебряными монетами, что обнаружился на дне её дорожного мешка. Его как раз хватило, чтобы внести первый взнос за домик на окраине городка, а уж потом Бренна получила скромное наследство после деда. Упругие, вкусно пахнущие струйки звонко били в дно бадейки, корова томно вздыхала, ворочала большими выпуклыми глазами, и Бренна погладила ее по тёплому боку. Дом. Её дом: настоящий, тёплый, уютный. — Эй, хозяюшка! Мне травок бы купить! — звонкий голос вырвал из покоя, и Бренна откликнулась, что подождите, мол, вот корову подоит и подаст, всё, что нужно. А когда вышла, осторожно неся полную бадейку с пышной молочной пеной, то чуть не уронила её наземь. — Ой! Бренна? — на забор облокачивался Илбрек, а позади него возвышался некромант, лошадь у него, кстати, была другая — смирная и вполне живая кобылка. — Господин некромастер, радость-то какая! А я вот, видите, теперь травница, лавка у меня. Замуж вышла. — Значит, всё хорошо у тебя? — Да! Ой, да что у порога стоите? Входите в дом. Я сегодня, как чувствовала, пирогов напекла.       Некромант не успел оглянуться, как был отправлен в вытопленную баню, потом посажен за стол и поздно вечером, не слушая никаких возражений, уложен на широкую супружескую кровать — сама Бренна постелила себе, мужу и остальным на полу. Он только удивлялся, насколько не похожа эта заботливая хлопотунья на колючую ведьму, встреченную ранней весной на бесконечных дорогах.       Женщина говорила и говорила, рассказывая, как её приняли в гильдии, как проверили глубину дара, как выдали лицензию и позволили стать настоящей травницей, как она вышла замуж и что они теперь мечтают о ребёнке. — Вот, кстати! — встрепенулся некромант. — Тут у меня неожиданно оборотень появился. А у него дочка, маленькая совсем. Его-то я пометил печатью, а девочку до совершеннолетия нельзя. Не таскать же её по дорогам, может, приютите?       Бренна видела ребёнка и всё хотела спросить, откуда, да стеснялась, тем более что она-то уж точно поняла, кто эта девочка и кем приходится ей угрюмый оборотень. — Отчего же не взять? Вы правы, господин некромастер, дороги не место для детей. Пусть поживёт у нас. А как понадобится, придёте и заберёте. Расписку только напишите, что ваша она, из стаи.       Довольный, что всё решилось к взаимному удовольствию, Фиа быстро написал несколько строк, удостоверяющих личность Лиллы, и закрепил личным знаком. — Вот, — он отсыпал половину из кошеля. — Это вам, на девочку. — Ой, да не стоит, — Бренна вспомнила о прежнем подарке и покраснела, она те-то монеты не знала, как вернуть, а тут ещё добавили. — Это не тебе, а Лилле. У неё нет ничего, купи, что там нужно. — Хорошо, так и сделаю.       Мнения Магу никто не спросил, а он не осмелился спорить, прекрасно понимая, что здесь его дочь будет в большей безопасности, чем на дорогах с некромантом. Но всё равно на душе у него было горько, знать, что тебя ни во что не ставят, решая даже такое, тем более такое – судьбу дочери, было обидно и больно.       Фиахайд повёл в гостеприимном доме ведьмы несколько дней. Он спал, лакомился всякими вкусностями, которые специально для него готовила Бренна, и валялся на солнышке в саду. Даже Илбрек стал раздражать меньше, может потому, что всё время проводил в лавке? И только угрюмый Магу портил всё удовольствие от отдыха. Фиа понимал его чувства, но детям не место на дороге, мало ли что может с ними случиться, а маленький оборотень лакомая добыча для многих. В доме же лицензированной ведьмы, под защитой его письма, ей ничего не грозило. Пусть поживёт какое-то время, а там поглядим. Но Магу всё равно злился, часто поглядывая на некроманта со злостью.       Отдых закончился, как всегда внезапно, с появлением магического вестника. И, быстро собравшись, некромант, лекарь и оборотень покинули домик среди яблоневого сада. Впереди Фиахайда ждал голодный упырь, наводивший ужас на небольшую деревеньку на берегу Лунного озера. ***       Найки вытер пот со лба и с новой силой принялся оттирать закопченный котёл. Вчера он в очередной раз рассердил колдуна, и был отправлен на кухню, чистить посуду. По его мнению, котлы проще было выбросить, чем привести в порядок. Кажется, их никто не чистил с тех самых пор, как выковали. Толстый слой копоти и многовековых наслоений пищи не поддавался никаким усилиям, и за полдня работы он едва справился с половиной одного. Зато здесь не было страхолюдов, так он называл слуг колдуна, да и сам Чёрный не заходил на кухню. Здесь не было кухарок или поваров, не сновали шустрые поварята. Только одна старуха с угрюмым лицом шинковала овощи на вечернюю похлёбку, а за приоткрытой дверью, выходящей во двор, шатались страхолюды, переговаривались гулкими гортанными голосами. Вот среди них послышался новый, высокий женский, это означало, что привели новую жертву, и в эту ночь он опять будет стоять у звезды Кадаша и ждать монстра из преисподней. Найки знал, что своими мыслями бросает себя в глубину Бездны, но каждый раз перед обрядом молил всех Богов, чтобы женщина подошла, и монстр не тронул бы его. Это было неправильно, желать такое невиновной, но выносить тот ужас, что творится в комнате, с каждым разом становилось всё труднее.       В кухню вошёл один из страхолюдов, тот самый, что считался первым помощником колдуна. Он был разумным настолько, что Чёрный позволял ему проверять то, как усвоил свой урок Найки. Вот и сейчас страхолюд подтянул тяжеленный табурет и сел на него, сложив грязные ноги на стол. — Ты говорить.       Найки тихонько вздохнул и начал повторять заученный урок. В самом начале он еще рискнул схитрить и наговорить отсебятину. Тогда страхолюд промолчал, но колдуну стало известно об обмане, и Найки жестоко выпороли. Парень усвоил урок и с тех пор рассказывал всё точно. — Зачатие Заклинателя совершается следующим образом. Избранным сосудом должна стать здоровая женщина, познавшая мужчину, но не имеющая детей. Для зачатия подготавливают специальную комнату, шириной и длиной не менее десяти локтей, высота должна быть больше двенадцати локтей. На полу комнаты рисуется звезда Кадаша, куда помещают женщину, головой на запад. Её лоно прикрывают красной тканью, раньше никем и никогда не использованной, и пропитывают кровью избранницы. Перед обрядом женщине дают отвар из корней мандрагоры и листьев ката. Потом Заклинатель читает слова вызова, и на зов приходит дитя преисподней, тот, кому Владыка позволил зачать. Если женщина подходит, то он берёт её тело и наполняет своим семенем. После ритуала женщину помещают в закрытую комнату и не выпускают её оттуда, пока младенец не выйдет из утробы. — Правильно, — проскрежетал голос страхолюда. — Дальше. — Когда новый Заклинатель вырастет и возмужает, он должен убить свою мать и, собрав её кровь, открыть Врата преисподней. Владыка даст ему часть своей силы, и в мире появится преемник старому. — Да. Так было. Так будет. Ты, говорить дальше. — А когда Заклинатель войдёт в полную силу, попытается он открыть Врата скрижалей, чтобы впустить в мир Лики отражений и Чудовищ из-за Границ. И никто не сможет остановить его, лишь удачное расположение звезд, соединившись с силой смертного, прервёт ритуал и остановит нашествие.       Найки бездумно повторял выученное и надеялся, что ему никогда не придётся участвовать в страшных ритуалах Заклинателей. Ему досыта хватило и того, что он видел здесь. ***       Про упыря говорили многое, и кровожадный-то он, и никого-то не пропустит, и уберечься-то никак. Не сказали самого главного, что это была упыриха. И что озоровала она тут не первый год, просто раньше довольствовалась проезжими и не трогала местных. А потом король приказал построить новый мост, вместо старого, проезжий тракт теперь шёл, минуя деревеньку, и жрать ей стало некого. Оголодавшая упыриха сначала схарчила старосту, потом мельника и закусила жрецом. Селяне благоразумно подождали пока смертные «кровопийцы» попадут на зубок старой знакомой, и только после этого послали донесение в гильдию.       Фиа выяснил, что женщину знали все, она была дочерью местного помещика, умершей от несчастной любви, а потому питавшейся исключительно мужчинами. Кроме того, она, бывало, заманивала в своё логово молодых парней и пыталась склонить их к блуду. Мало кому хотелось видеть в любовницах кровожадную упыриху, а потому кандидаты старались всеми силами избежать этого. Некоторым даже удавалось, от них-то как раз и стала известна и личность упырихи, и её сексуальные предпочтения. Выслушав селян, некромант подумал, повернулся к Илу и будничным тоном заявил, что следующим "женихом" будет он. — Что? — завопил лекарь, пятясь в сторону лошадей. — Не Магу же посылать? — пожал плечами Фиа. — Какой из него герой-любовник?       Оборотень был полностью согласен, что герой и любовник из него никакой и он готов на всё, чтобы не изображать из себя такого перед упырихой. Вот сзади подкрасться, да дубинкой приласкать, это по нему, а глазки строит пусть кто-нибудь другой.       И как не сопротивлялся Илбрек, но его обмотали верёвками, завязали бантик и оставили у логова упырихи. Обрадованная безутешная страдалица из-за любовных неудач мигом утащила к себе парня и с комфортом устроила его на сваленных в углу шкурах. — Ы? — поинтересовался сквозь кляп Ил. — Слаааааденький какой! — облизнулась длинным языком упыриха. — М! — возмутился Илбрек. — Вкууууусненький… — она наклонилась над парнем и длинно лизнула по шее, словно примериваясь, куда вонзить зубы. — Уууууу! — отказался от такой ласки лекарь.       Запах от дамы шёл не самый приятный, даже на взгляд опытного лекаря, хотя убойная смесь ароматов тлена, затхлости и мокрой земли, может кому-то и нравятся. — Мммммыыыыы… — Не кричи, мой хороший, больно не будет. Я тебя немножко укушу, и всё. — Мммммэээ… — отказался от сомнительного удовольствия Илбрек, уже злясь на некроманта, запаздывающего с возмездием. — Ай! — упыриха вдруг ухватилась за кончик кола, порвавшего плоть под левой грудью. — Аvanesko… — прохрипел некромант, запутавшийся в паутине и каких-то верёвках, развешенных по всему логову.       Упыриха как-то странно оплыла, будто мокрая глина, и когда оборотень, перекинув через плечо, выносил лекаря, на полу оставалась только куча вонючей плоти, вперемешку с костями и обрывками одежды. — Вы что-то не торопились! — первым делом заявил лекарь, стоило только убрать кляп. — Меня там чуть не съели! — Хм… — некромант осмотрел возмущённого лекаря. — А мы не поторопились вынуть кляп?       Судя по тому, как быстро оборотень вернул тряпку на место, в этом вопросе он был единодушен со своим хозяином. — Уммгум! — Вот и ладненько… — Фиа потрепал лекаря по голове и велел перекинуть его через седло, ничего, тут недалеко до деревни, и так доедет!