Тени забытых наследников

— Чего не спишь, радость моя? — Что-то не спится, дедушка. Пить хочу. Пожилой мужчина зачерпнул деревянной кружкой прозрачной воды из холодного металла старого ведра. — Держи, — щёки старика дрогнули в улыбке, раздвигая морщины. Девочка принялась жадно пить студёную воду. — Спасибо, — она утёрла влажные от капель губы рукой. — Пожалуйста. А теперь беги в кровать, уже поздно. Крепенький старичок, кряхтя, поднялся со стула и зажал между пальцами фитилёк догорающей свечи. — Деда? — спросила малышка перед сном. — А мы поедем на Чёрное море? — Поедем, милая, поедем, — старик бережно укрыл внучку мягким пуховым одеялом. — А какое оно, море? Мокрое? — Море красивое. Спокойной ночи, девочка моя. Солнце шаловливо постукивало янтарными лучами в окно крошечной комнатушки. Бархатистое дуновение ветра проскальзывало сквозь приоткрытую форточку и ласкало милое детское личико. — Дедушка! — Уже проснулась? — старик швырнул очищенную картофелину в дряхлую железную миску. — Беги умываться, скоро будем завтракать. Сквозняк трепал подол лилейной ночной рубашки и, словно змея, захлёстывал в прохладные объятья детские коленки. В воздухе витал аромат свежего сена и лаванды. Старая, обветшалая раковина находилась в густой листве закоренелого дуба, где пахло сыростью и влагой. Девочка плескалась и барахталась там, пока совсем не озябла. — Твой любимый мясной суп, Полумна, — до краёв наполненная дымящейся солянкой тарелка очутилась на расшатанном деревянном столе. — Спасибо, — девчурка обняла старика за испещренную складками шею. — Кушай на здоровье. — Доброе утро, мистер Лавгуд. — в хижину Сэма Лавгуда и его внучки Полумны вошла рыжеволосая женщина. Она была довольно полной и низкой ростом. — Миссис Уизли! — девочка соскочила с ветхого табурета. — Здравствуйте! — Привет, дорогая. Вот, возьми конфетку. — "Берти Боттс"? Я никогда о такой не слышала. — Как дела, Молли? — старик небрежно швырнул полотенце на край стола. — Не очень хорошо, — глухо ответила гостья. — Полумна, будь умницей и съешь всё, — обратился дед к девочке. Та притихла и принялась доедать завтрак. А ты, Молли, иди за мной. — Что привело тебя сюда, дочь моя? Внезапное появление волшебника в мире магглов не сулит ничего хорошего, ты же знаешь. — Не так давно мы перебрались в крохотную хижину на окраине Лондона, — женщина смахнула слезу. — Мне и детям пришлось бросить дом и бежать. Артур остался в Министерстве. Волшебному Измерению грозит серьёзная опасность. — А что случилось? Ну же, Молли, успокойся, выпей воды. Женщина осушила стакан до дна. — Тёмный Лорд воскрес. — Тёмный Лорд возродился? — спросил крайне удивлённый старик. — Да, мистер Лавгуд, — устало произнесла миссис Уизли. — С чего всё началось? — Это длинная история, — Молли помрачнела. Ненависть и возмущение, которые так долго копились в её душе, выливались в дикое желание кусать и царапать. — У них неограниченная сила. Волдеморт не остановится ни перед чем, чтобы получить власть над Волшебным Измерением. — У них? Молли, о ком ты говоришь? — О, мистер Лавгуд, не мучайте меня! — измученная и разбитая, женщина устало откинулась на спинку ветхого стула. — Речь идёт о Пожирателях Смерти, верных слугах и соратниках Тёмного Лорда! — Прости, милая, годы берут своё. Ты изрядно утомилась за это непростое время. Может, тебе стоит отдохнуть? — Нет, я... — Молли, впиваясь локтями в потрёпанное дерево табурета, обессиленно рухнула на скрипящую спинку. — О, у тебя температура, — старик приложил свою испещренную морщинами ладонь ко лбу женщины. — Пойдём, дорогая, тебе нужно прилечь. Со здоровьем шутить нельзя. За окном падал снег. В громоздком кресле, низко опустив седую голову и держа в изрытых глубокими бороздами морщин пальцах замусоленный отпечатками стакан, сидел старик. — Деда, а тётя Молли ещё долго будет спать? — Не знаю, солнышко. — Жаль. Уже вечер, а она так и не проснулась, — девочка, роясь худенькими пальчиками в свинцовом кармане застиранного платья, выгребала на стол пёстрые фантики от съеденных конфет. — Вот эту конфетку миссис Уизли подарила мне сегодня. Но ей она сейчас нужна больше, чем мне, — Полумна бережно положила сладкий леденец рядом с женщиной, забывшейся тревожным сном. — Ангел мой, посиди возле тёти Молли, а я принесу ещё чаю, — старик, кряхтя, поднялся с полуразваленного кресла. — Хорошо, дедуль, — пропищала девочка, накручивая огненно-рыжие волосы женщины на пальцы. Игреневые пряди скользили по коже, неестественно выделяя землистый цвет исхудалого лица.       А за окном по-прежнему рваными клочьями падал снег.       Голая земля, битая крыльями ветра, безнадёжно серела под поливным небом. Кипящие лужи, блестящие зонты. Сырость и пар над асфальтовой чернотой. Город будто окунулся в муть, из которой изредка выплывали красные и оранжевые шары — размытые очертания неуклюжих автобусов.       Пожилой мужчина, придерживая бледную рыжеволосую женщину за локоть, медленно шёл по потресканному кафелю, размазывая грязь заляпанными дождём ботинками. Закутанная в тонкое серое пальто и потрёпанный шарф девочка тихо стояла в углу и грелась у батареи.        — Вам туда, — худощавая женщина в больничном халате небрежно указала на кабинет.