Маленькое черное платье.

Брайан долго сидел на кухне, борясь со сном и тяготением. По комнате бродил сквозняк из распахнувшейся форточки, было темно, одиноко и печально. Собравшись с силами, подрагивающий от холода парень встал и по стеночке отправился на поиски друга. Ласково пообещав дивану в гостиной, что он еще вернется, напоминающий тонкую сосну на ветру гитарист все-таки добрался до спальни, где тускло горел свет, ожидая увидеть там потеряшку-Тейлора. Покачавшись возле косяка, Мэй вошел-таки в комнату. На кровати напротив двери сидело самое прекрасное существо на свете. Очаровательная светлая головка, огромные глаза, в полумраке наступающей непогоды казавшиеся темно-синими, красивые нервно поджатые алые губы, белые плечи… Пока его взгляд скользил ниже, мозг уже трубил срочный сбор воспоминаний. Девушка мечты скромной Мэевской жизни немыслимо походила на его друга Роджера, который... Впрочем, к черту смысл. Сделав пару шагов по направлению к рядом стоящей кровати Фредди, парень неловко завалился спиной на подушки и повернул голову, чтобы еще раз увидеть этакую красоту. Тем временем этот ангел во плоти встал и направился к нему. Брайан порывисто вздохнул: такие ноги несли к нему такое тело, а он дай бог если пошевелиться мог сознательно!.. Тем временем Тейлор, чувствуя себя одновременно очень глупым, обреченным, возбужденным и злым, неторопливо направлялся к неадекватному объекту своих любовных мук, радуясь, что Фредди научил его ходить на каблуках и раздумывая о том, что же ему сейчас больше хочется: обнять Брайана и зацеловать до смерти или содрать с него одежду и воспользоваться случаем?.. Второе намерение победило. Роджер сам не заметил, как случилось так, что он сумел снять туфли без помощи рук и сейчас стоит на кровати над распростертым под ним Мэем. Из-за того, что он упер руки в бока, платье на его груди натянулось, демонстрируя пьяной жертве полное отсутствие женских вторичных половых признаков у столь прелестной особы, что, тем не менее, жертву совершенно не смущало. Вид у него в этот момент был настолько трогательный, что Тейлор растерял всякую злобу на неудачи и почувствовал себя глупцом, который не знает, как выразить всю ту нежность, что копилась в его душе все это время… Роджер оседлал бедра гитариста, поставил руки возле его головы, словно тиски, так, чтобы Брайан мог смотреть только на него, заглянул в глаза. Их обладатель то ли уже трезвел, то ли захмелел окончательно, но смотрел на барабанщика ласково и восторженно – и это было чертовски приятно, это делало мечту такой близкой и ощутимой… Он поднял правую руку и осторожно коснулся высокого лба, пригладил непослушные кудри над ним, провел указательным пальцем по носу, нежно очертил скулу, дотронулся до губ. Мэй поцеловал подушечки его пальцев, улыбнулся; прикрыл глаза, когда его начали целовать, отпечатывая красную помаду, чужие мягкие губы… Когда Роджер все-таки смог оторваться и посмотрел на лежащего парня, то решил, что одежды на них обоих слишком много. Склонившись, он поцеловал вздрогнувшего парня в ямку между ключиц и стал расстегивать рубашку на нем, прокладывая дорожку из поцелуев по обнажающейся коже. Когда последняя пуговица перестала быть препятствием, Тейлор дрожащими руками начал снимать платье; молния не слушалась, потом поддалась, и скоро он уже прижался к горячему телу Брайана, приникая к его губам, словно в последний раз в жизни. Тот обнимал его одной рукой, прижимая сильнее, а второй, до этого гладившей колено блондина, так темпераментно схватил его за бедро, что едва не порвал тонкое кружево подвязки на нем. Ждать чудес не было необходимости. Мэй почувствовал, что Роджер стягивал свое и его белье – не разрывая поцелуя, потом тонкие пальцы легли ему на виски – потемневшие до цвета черники глаза с широкими зрачками глядели испытующе. Потом его обняли, и он почувствовал, как входит в жаркое тело. Парень на нем замер и задышал глубоко, пытаясь справиться с болью. Громко сглотнул; впился жадно в его губы… И резко опустил бедра, насаживаясь полностью. Прогнулся в пояснице, откидываясь назад, хрипло вскрикнул; застонал глухо, начал падать на Брайана. Тот поднял руку и позволил опереться на нее; под ладонью воробьем билось о ребра сердце другого человека, и Мэю казалось, что сквозь его руку проходят разряды; он словно замкнул, наконец, кольцо и все границы рушились под натиском круговерти их энергии… Он гладил бедро парня выше резинки чулка, пытаясь помочь ему; хотел сказать что-то поддерживающее, но язык заплетался, мысли напоминали обрывки телеграфной ленты, поэтому он говорил и говорил что-то бессвязно-нежное… Роджер затряс головой и начал вытирать бегущие из глаз слезы как-то совсем по-детски, тыльной стороной ладони. Брайан, тронутый и возбужденный, помог ему лечь к себе на грудь, стал гладить по спине, взъерошивал волосы и целовал в макушку, пока Тейлор сам не повел бедрами вверх-вниз. Он зашипел сквозь сжатые зубы, но не перестал двигаться… Это был самый адский коктейль из ощущений, которые Роджер когда-либо испытывал. Казалось, что болит все тело, замер ты или шевелишься, поэтому он шевелился, еще как, перемежая мысли о боли с мыслями о том, что сейчас Брайан полностью его, полностью для него… От одной этой мысли он мог бы испытать оргазм, если бы не физическое состояние. Когда парень под ним стал выглядеть полностью потерянным в пространстве и лишь сдавленно стонал, блондин вновь охватил его лицо своими руками и заставил посмотреть в глаза. - Даже если тебе все равно…и ты забудешь…сейчас я…я счастлив. С тобой. Я люблю тебя, слышишь, Брайан? В тот же момент он почувствовал, как внутри его наполняет что-то обжигающее, немного смягчая боль; опустив глаза, увидел, как на резко вздымающуюся грудь под ним падают его слезы… Он уткнулся лбом в плечо Мэя, а когда смог поднять голову через пару минут, понял, что тот спит – организм бедного парня не позволил больше издеваться над собой. Роджер со стоном боли слез со спящего и упал рядом с ним, прижавшись к теплому боку. Несмотря на боль, глаза слипались. Кружилась голова. Он вспомнил, как в момент оргазма обезумевший Брайан кричал его имя, и провалился в сон, улыбаясь и обнимая своего дорогого человека...