Замочная скважина

Людвиг по обыкновению приехал в точно назначенный час. Он все так же не хотел быть в этом доме и, что самое главное, видеться с Феличиано, который точно уже находится там. Переведя дух, молодой мужчина постучался, прекрасно, к слову, помня о том, что тут есть звонок. В тот же миг он вспомнил про Альфреда, с которым был близок минувшей ночью и которому обещал, что сводит его в Макдональдс. Байльшмидт бы сильно покривил душой, если бы сказал, что ему не стыдно за свои поступки. Ему было стыдно, и в первую очередь перед этим мальчишкой. — Добрый вечер, герр Байльшмидт, — учтиво поздоровался домоправитель, открывший дверь Людвигу. — Прошу, проходите. Байльшмидт кивнул и переступил порог, все так же обуреваемый сомнениями. Мысль о том, что что-то тут определенно не так, стала еще отчетливее, когда он не услышал таких привычных звуков, что были в этом доме всегда. Варгасы, как старшее поколение, так и младшее, всегда разговаривали громко, словно стараясь друг друга перекричать, и Людвиг даже привык к этому. На званом ужине должна быть вся семья. Но если они все здесь, почему так тихо? Дворецкий молча указал в сторону гостиной. Да, Байльшмидт прекрасно помнил, где тут и что, но он невольно замер на месте, как никогда прежде осознав, что это какая-то подстава. Однако молодой мужчина откинул прочь все ненужные мысли и направился к тому самому помещению, в котором и проходили семейные вечера Варгасов и членов их странной, но довольно дружной семьи. Увидев за большим, но не накрытым столом одного лишь Феличиано, Людвиг даже не удивился. Что ж, его в самом деле обманули, подстроили все так, чтобы он поговорил с бывшим. Все ясно, для Роберто важно не потерять его, возможно, для Феличиано тоже. А может, они оба изначально думали, что Байльшмидт — это более молодая версия Урмаса Штольца, такой же удобный и трудолюбивый надежный мужчина, который возьмет на себя важные дела и станет опорой их семьи. Которому можно будет изменять направо и налево, заведомо зная, что он простит, не попрекнет и вообще сделает вид, что все нормально. Очевидно, на это они и рассчитывали. Однако Людвиг — не Урмас. Он собственник. Он не будет делить с кем-то другим то, что принадлежит ему. И если его парень не согласен с этим, то Байльшмидт просто не будет иметь с ним никаких отношений. И он не простит измены. Что угодно, но только не измену, потому что это самый личный и интимный вид предательства. Неужели Феличиано этого не понял? — Людвиг… Варгас поднялся с места. Он смотрел на немца так затравленно, так трогательно мило, что Байльшмидт испытал весьма противоречивые чувства. Хотелось обнять его, успокоить, но вместе с тем хотелось высказать много гадких вещей и заставить почувствовать собственную боль. Так что молодой мужчина лишь поджал губы. — Феличиано. Что ж, им придется поговорить. Несмотря ни на что, Людвиг осознал, что он почти спокоен. Боль от измены немного притупилась, хотя и прошло не так много времени. Нет, он не перестал резко любить этого человека, просто смирился с тем, что узнал о нем и принял это как факт. — Я… — Варгас запнулся. — Прости меня, я так виноват… То, что произошло, ужасная ошибка. Мне очень жаль… Людвиг сглотнул. Создавалось ощущение, что итальянец намеренно давит на жалость, прекрасно понимая, как это на него может повлиять. — Знаешь, — сказал он. — Мне тоже жаль. Но я рад, что узнал правду. Пусть и таким образом, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И мне действительно жаль, что наши отношения закончились именно на такой отвратительной ноте. Он почти не ненавидел Феличиано. Люди бывают разными, у каждого свой характер и свои слабости, тут уж ничего не поделаешь. Быть может, Феличиано просто слишком похож на своего дедушку, для которого подобное поведение просто норма. В таком случае, что проку обвинять в чем-то этого парня? С таким же успехом можно обвинять человека во врожденных дефектах внешности. — Закончились? — Варгас даже хныкнул, произнося это слово. Его красивые карие глаза заблестели от слез. — Людвиг, может еще не поздно все вернуть? Прошу тебя… Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, я не смогу без тебя жить. То, что было с Гилом, это просто ошибка… Людвиг снова в деталях вспомнил, как застал Феличиано в объятиях брата. Да уж, ошибка. Интересно, а изменял ли ему итальянец еще с кем-то? В принципе, сложно тогда винить в этой ситуации еще и Гилберта, ведь Варгас способен соблазнить своим обманчиво невинным взглядом кого угодно. Это никак не оправдывает старшего Байльшмидта, но хоть объясняет, как так вышло, что он трахнул его любимого парня. — Ты ведь не думаешь, что я просто забуду об этом и буду дальше жить, делая вид, что ничего не было? — серьезным тоном спросил Людвиг. — Неужели ты не понял, что я не такой человек? Феличиано рискнул приблизиться к нему. Байльшмидт сперва замер, чувствуя отвращение к себе, потому как он буквально запутался в собственных противоречивых эмоциях. Было бы удобнее ненавидеть Варгаса, но ненавидеть его не получалось. При этом и простить его Байльшмидт просто физически не в состоянии. Даже если притвориться сейчас, что он простил, его всю жизнь будет преследовать мысль о том, что Феличиано целовал, трогал, ласкал и, в конце концов, трахал другой мужчина. Жить с этим спокойно он все равно не сможет, особенно если рядом будет его старший брат. Гилберта он простит однажды, ведь это его самый родной человек, заменивший ему родителей, вырастивший его, если на то пошло. Однажды Байльшмидт остынет и простит брата, однажды он научится общаться с Феличиано так, словно они просто коллеги. Не более того. О том, чтобы возобновлять отношения романтического характера, не может быть и речи. — Я все понимаю, — сказал Феличиано. — Это была ужасная ошибка, этого больше никогда не повторится. Прошу, поверь мне! Варгас кинулся Людвигу на шею, вцепившись в него своими дрожащими руками. Тот замер, не зная как на это реагировать. Близость Феличиано, теплота его тела, его эмоции, его слезы — все это всегда действовало на Байльшмидта покруче алкоголя. Его вело на это, сколько он себя помнил. Руки словно машинально легли на чужую талию. Его Фели, его любимый, такой милый и трогательный… Однако мгновение спустя воображение вновь подкинуло ему воспоминания об измене. Людвиг сжал ткань рубашки Варгаса, почувствовав такую невероятную злобу, что стало тяжело дышать. — Убери руки! Он ловко разжал чужую хватку и оттолкнул от себя несколько испугавшегося его тона Феличиано. Парень едва не упал на стол. Ударившись бедром о столешницу, он устоял на ногах. — Людвиг… — Хватит! — полным гнева голосом сказал Байльшмидт. — Я не прощаю измен, понятно? Не дави на жалость и не извиняйся! С меня довольно! Байльшмидт и сам не понимал, что именно вывело его на такие бурные эмоции. Варгас сжался от страха, поняв, что привычная тактика на этот раз подвела, подействовала не так, как должна была. Впервые на его памяти глаза Людвига вот так искрились от гнева. Немец отдышался. У него кровь шумела в ушах, а дыхание было таким, словно он пробежал кросс. — Послушай меня, — чуть более спокойно сказал он. — Я любил тебя всем сердцем, возможно даже люблю до сих пор, но это ничего не значит сейчас. Ты спал с моим братом, в моем доме, на нашей с тобой постели. Я этого никогда не забуду и никогда не прощу. А если ты или твоя родня попытаются свести нас снова, я уволюсь из корпорации и уеду к черту из этой страны, благо мне есть, куда податься. Не разрушай то хорошее, что между нами было жалкими попытками сделать из меня второго Штольца. Я не буду таким. И если ты сам этого не понял, это не мои проблемы. На этом разговор считаю оконченным. Людвиг говорил не думая, но максимально честно. Он не позволил Феличиано хоть попытаться что-то ответить. Обернувшись, мужчина уверенно зашагал обратно к выходу, стараясь не оборачиваться и не думать о том, что теперь точно конец всему. Вот теперь они расстались по настоящему. Дорогу освещал свет уличных фонарей. Уже темно, почти ночь. Людвиг рулил на автомате, словно не думая ни о чем. Благо и дорога была почти пустынна, особенно в спальном районе города. Машина остановилась рядом с аккуратным газончиком, и при свете фар Байльшмидт заметил устроившегося на лестнице Альфреда. Узнав его, он тут же пришел в себя. Еще днем, говоря с Иваном по телефону, он попросил лучшего друга самому провести день с этим американцем, а потом спровадить его обратно в гостиницу. И дело было не в том, что он просто не хотел видеть Джонса, вовсе нет. Людвигу было стыдно перед ним. Кто давал ему право использовать постороннего человека просто чтобы немного забыть об измене? Одно Байльшмидт понимал точно — он поговорил с Феличиано, высказал ему все, и на душе стало легче. Поговорить с Альфредом сложнее, так как тут именно сам Людвиг виноват. — Привет, Людвиг! Парень тут же подскочил к нему, такой счастливый и сияющий, что Байльшмидту стало еще сильнее не по себе. Так хотелось хотя бы этот разговор отложить, но он понимал, что тянуть больше нельзя. Альфред очень хороший и добрый парень, он заслуживает счастья. — Что ты здесь делаешь? Джонс поправил очки на переносице — явный знак того, что он нервничает. — Ну, мне просто стало скучно в гостинице, и я решил прогуляться, а потом оказался в этом районе и… Он явно придумывал на ходу, а Байльшмидт прекрасно понял, что Джонс здесь из-за него. — Альфред. Парень замер. — Что? — Надо поговорить. Байльшмидт посмотрел в сторону дома. Интересно, Иван уже спит? В любом случае, ему не хотелось разбираться с американцем в присутствии лучшего друга. А разобраться надо. Поговорить, объяснить ему, что он достоин того, кто будет его любить и оберегать, что ему не стоит растрачиваться из-за человека, который просто использует его в своих ужасных целях. Альфред Джонс — это не Феличиано Варгас. Он совсем молодой, полный желания любить, познавать новое. Он чудесный парнишка. Ему просто не повезло, что ему попался Людвиг. — А… — Альфред растерянно заморгал. — Да, конечно. А о чем? Что-то важное, да? — Важное, — кивнул Байльшмидт. — Садись в машину. Что ж, разборка в салоне автомобиля не лучшая, но и не худшая идея. Пора уже утрясти все вопросы и все решить. Пришло время.