Замочная скважина

Он перестал понимать, где находится и что делает. Вокруг ходили какие-то люди, все спешили, были заняты своими делами. Все жили своей жизнью. Людвигу было плохо. Казалось, что сердце вырвали из груди и выбросили в грязь. Он не заметил, как наступил вечер. Он не помнил о том, что не ел весь день, что не спал толком минувшей ночью. Так спешил к любимому, и вот чем всё обернулось. Ноги словно сами собой привели его в бар. Байльшмидту ещё не приходилось бывать в этой части города, так что заведение было незнакомо ему. Он просто увидел вывеску и решил зайти. Так хотелось забыться. А лучший способ хоть на время лишиться рассудка – это напиться до смерти. В баре было темно. Красноватое свечение от небольших ламп сначала раздражало, но потом Людвиг привык. Заказав водки, он уселся за самый дальний столик и решил подумать. Раньше всё было просто. Была работа, свой дом и любимый человек. С исчезновением одного элемента меняется вся жизнь целиком, и тут ничего не поделать. Конечно, Людвиг всегда был добрым и понимающим, но никак не великодушным. Он знал, что не сможет простить. Да, он любил Феличиано, действительно сильно любил, но всё равно не сможет больше думать о нём, как именно о любимом человеке. Перед глазами вновь всплыли картины увиденного на собственной кухне безобразия. Это было ужасно, это было больно и обидно. Младший Байльшмидт оказался настолько паршивым любовником, что Варгас решил перекинуться на старшего? Конечно, у Гилберта большой опыт в таких делах. Что ж, пусть теперь всегда будет с ним, раз им так нравится общество друг друга. А Людвиг не сможет простить. Будет страдать, мучиться и жалеть себя, но не простит. Его малодушие было сильнее зова разума. А ещё, стоит это признать, ему стало приносить удовольствие собственное страдание. Удовольствие совершенно ненормальное и исконно мазохистичное. Захотелось сделать себе ещё больнее, чтобы сердце точно не выдержало и лопнуло от горя. Хотелось, чтобы было настолько плохо, что Феличиано и Гилберт убивались от осознания совершенного. Ему принесли водку. Людвиг знал, что пить на пустой желудок как минимум не рекомендуется, но кого будут волновать условности в такой момент. Едва лишь наполнив стопку, Байльшмидт вспомнил о том, что так и не отзвонился Ивану и не сообщил о том, что долетел. Было откровенно не до этого, но Брагинский точно будет волноваться. Нехотя достав из кармана телефон, Людвиг принялся искать имя друга в списке контактов. Времени было ещё не очень много, а если учесть разницу в часовых поясах, то и вовсе самое то. Иван ответил практически сразу. - Людвиг? - Привет, Ваня. - Ты куда пропал? Байльшмидт невольно усмехнулся. Как же точно сказал Брагинский – пропал. Именно это и случилось с ним. - Прости, я немного замотался. - До самого вечера замотался? – уточнил Иван. – Что-то совсем на тебя не похоже. - Не похоже… Людвигу хотелось поделиться с кем-то своей печалью. Просто хотелось высказаться и услышать слова поддержки. - Эй, да что с тобой? - Меня предали. Вот он и сказал это. Отчего-то высказанные вслух, эти слова звучали особенно грустно. Брагинский сказал что-то по-русски. Должно быть, опять перешёл на мат, коим русский язык очень богат. - Итальяшка твой? - Да. Байльшмидт устало потёр лоб второй рукой. Так хотелось стереть себе память и забыть всё. Забыть, что в его жизни был Феличиано, что у него есть старший брат, забыть о чувствах и просто жить. Жаль, что нельзя вернуться в Санкт-Петербург, снова ходить с лучшим другом по музеям и пить по вечерам пиво, смотря российское телевидение. - Что он сделал? - Это настолько гадко, что я даже не хочу об этом говорить. Впервые в жизни Людвиг говорил в таком тоне. По крайней мере, лично Иван ни разу не слышал его голос до такой степени сильно надломленным и потерянным. - Вот чёрт… - выдал русский. – Ты как там, друг? Он и сам понимал, что это глупый вопрос, но Людвиг всё равно был благодарен за его участие. - Нормально. - Где ты? Байльшмидт огляделся. - В каком-то баре. - Вот же идиот немецкий, - беззлобно проговорил Иван. – Иди домой, Людвиг. Как бы тебе не попасть в передрягу. Я завтра же куплю билет до твоего Дрездена и приеду ближайшим рейсом. Ты меня слышишь? Я буду в течение двух дней. Людвиг кивнул. - Я понял. Спасибо, Иван. Всё-таки он самый лучший друг в мире. Немец невольно порадовался тому, что в его жизни осталось ещё что-то настоящее. - Иди домой, Люд, - повторил Брагинский – И не смей напиваться, как свинья. Поверь, это тебе никак не поможет. Байльшмидт посмотрел на бутылку водки и полную рюмку. - Хорошо. Он не послушается, это факт. Надо же как-то пережить эту ночь. Он напьётся и забудется в пьяном угаре, ведь всё лучше, чем снова и снова вспоминать, как извивался Феличиано в объятиях брата. - Немедленно иди домой. Я пришлю сообщение, когда узнаю, когда доберусь до вас. - Я тебя встречу. С Иваном точно будет проще, но он приедет в лучшем случае завтра. И то не факт. А пока младший Байльшмидт совершенно один. Память услужливо подкидывала одну картинку за другой, и на каждой из них был Феличиано. Такой любимый, и вместе с тем такой ненавистный, грязный и гадкий. Предатель… Отключив телефон, Людвиг взял рюмку и мигом осушил её. - Твари… Оба твари… - шепнул он. – Никогда не прощу… Едва лишь он вновь потянулся к бутылке, как кто-то толкнул его в плечо. - Хей, простите. Я не хотел. Услышав английскую речь, Байльшмидт нахмурился. Да и голос показался ему смутно знакомым. Вот парень, что умудрился ненароком толкнуть его, склонился, пытаясь вглядеться в лицо. - О, я тебя видел! – обрадовался он. – Сегодня же видел, в аэропорту. Людвиг кивнул. Да, он узнал этого парнишку. Улыбчивый, совершенно беспардонный и в самом деле немного странный. - Действительно. Парень даже как-то просиял. - Ты один? – спросил он. – Можно к тебе? - Зачем? Немец напрягся, стараясь получше рассмотреть лицо собеседника. Из-за красного свечения ламп выходило не очень. - Я тут совершенно одинок, - ответил американец. – Мне очень скучно и нечего делать. Людвиг пожал плечами. - Найди друзей. Парень хихикнул. Несмотря на то, что разрешения не было, он спокойно плюхнулся на соседний стул. - Да я понятия не имею, как знакомиться с немцами. Я и языком еле владею, если честно. В это нельзя было не поверить. Немецким он и правда владел неважно, да и вставлял порой английские слова, явно сам того не замечая. - И почему ты оказался один в Германии? Байльшмидт справедливо решил, что хуже уже не будет. В любом случае, он ведь и сам хотел забыться. Возможно, новое знакомство как-то отвлечёт его от неприятных мыслей. - Так получилось, - с улыбкой отозвался парень. – Я просто ткнул пальцем в глобус. - Ищешь приключения? - Просто хотел хорошенько забыться. Парень так и сиял своей обворожительной улыбкой. Он и в самом деле какой-то странный… - Как тебя зовут, кстати? – протянул он. – А то мы даже не познакомились толком. Байльшмидт невесело усмехнулся. Вовремя парень об этом вспомнил. - Людвиг, - ответил немец. – А тебя? - Альфред Джонс! Я из Нью-Йорка. Это Людвиг и сам понял. Пожалуй, американец был даже немного забавным. Такой весь из себя оптимистичный и весёлый малый, который ещё не видел жизни. - Пить будешь? Альфред кивнул. - Буду. Мне интересно, что пьют немцы. Людвиг мотнул головой. - Обычно немцы пьют пиво. Ты хоть совершеннолетний? Стоит признать, Байльшмидт сомневался в этом. Уж очень молодо тот выглядел. - Мне восемнадцать, - отозвался парень. – По американским законам я ещё несовершеннолетний, но в Европе ведь другие? - Другие… Людвиг позвал официанта, дабы попросить ещё одну рюмку. Возможно, пить в компании будет приятнее.