Замочная скважина

Он прибыл в аэропорт значительно раньше, чем рассчитывал. По этой причине пришлось некоторое время ждать, так что молодой человек решил посидеть в местной кафешке и попить пива. Разговор с братом его просто истощил, высосав все силы и эмоции. Это было сложно. Единственный родной человек, оказавшийся предателем и в итоге попытавшийся выставить виновным его самого. Теперь Людвиг помимо обиды испытывал ещё и горечь. Когда он был ещё мальчишкой, всё было проще. Был старший брат, такой буйный, порой недалёкий, очень шумный, но очень любящий и готовый на всё ради младшего. И ситуации были простыми. И всё было настолько элементарно… Людвиг никогда так не переживал, должно быть, не было повода. Сейчас ему казалось, что он всеми брошен и покинут. На глаза невольно набежала влага, но парень поспешил утереться и выпить залпом целый стакан пива. Гори оно всё огнём. Лучше быть одним, чем вместе с кем попало. Лучше страдать, чем простить и принять предателей. Перед глазами снова стала отвратительная сцена измены. То, с каким жаром отдавался Феличиано Гилберту, эта их страсть и животная похоть. Это было некрасиво и мерзко, но это было по-настоящему. В объятиях Людвига итальянец был всегда милым, удивительно трогательным, практически невинным. Какая ложь! Затем Людвигу вспомнился странный разговор с Урмасом Штольцем. Тот находился в похожей ситуации. Его возлюбленный – тот же итальянец, разве что годами старше. В остальной же Роберто и Феличиано были поразительно похожи. В плане верности так же они оказались идентичны. Да, Роберто изменял Урмасу, и, судя по всему, изменял не раз. Разница была лишь в том, что Штольц каким-то непонятным образом смог простить его и даже смириться с тем, что верности со стороны любимого не будет. Он смог жить с этим. Людвиг помнил те прекрасные три года, что они прожили вместе с Феличиано. Тот всегда встречал его с улыбкой, нежно целовал, трогательно краснел от слов любви и прекрасно готовил. Это была очень удобная и комфортная жизнь. Уж не купился ли Урмас на нечто подобное? Если да, то в этом они с Людвигом разительно отличаются, потому как жить в лицемерии и лжи Байльшмидт не смог бы, да и не хотел. Он из тех, кто будет страдать, лишь бы не мириться с обстоятельствами. Возможно, где-то в глубине души он был мазохистом, кто знает. В любом случае, ему нравилась мысль о том, что он не покорился этим самым обстоятельствам. А потом на ум пришли воспоминания о юном американце, том самом милом и весёлом мальчишке, которого пьяный Людвиг использовал, чтобы забыться. Это было отвратительно с его стороны, но сделанного не воротишь. Теперь немец помнил некоторые подробности минувшей ночи. Альфред смеялся и шутил, а Байльшмидт откровенно наслаждался этим задорным смехом. Он напоминал Феличиано, такого же весёлого и искреннего. Хотя нет, всё-таки в смехе американца не было лжи. Он просто был собой, и это чувствовалось. Его красивые голубые глаза так и сияли. Было в этом что-то невероятно наивное и трогательное. А ведь он тоже пережил предательство, пусть и не совсем такое, как Людвиг. Неужели в нём ещё осталась вера в что-то светлое и доброе? Именно этим внутренним светом мальчишка и привлек внимание немца. Хотя тот и не хотел заниматься с ним сексом, а потом исчезать утром, точно последний трус. Не является ли это предательством? Возможно ли, что он нанёс своим поступком удар? И какого сейчас ему, этому весёлому и совсем юному мальчишке? Посадку уже объявили. Людвиг мотнул головой, дабы выбросить ненужные мысли. Иван уже приехал. Нет, Байльшмидт вовсе не один, у него есть лучший друг, который примчался к нему, забросив все свои дела. Он не один… Бросив на стол купюру, молодой человек поднялся на ноги. Бутылка с недопитым пивом так и осталась стоять. Едва лишь показались первые пассажиры, Людвиг стал вглядываться в толпу, выискивая знакомое лицо. Наконец, он увидел Ивана. Тот явно решил приехать налегке. Небольшая сумка за плечами, обычная неприметная серая куртка, такой привычный белый шарф, тёмные брюки и причудливые ботинки с высокой подошвой. Он тоже увидел друга издалека и замахал ему рукой. Людвиг невольно улыбнулся. Они виделись совсем недавно, но минувшие два дня стали для него едва ли не целой вечностью. Вот русский приблизился, и Байльшмидт шагнул вперёд и обнял друга. - Ну и помятый же ты, - усмехнулся Брагинский. Тот лишь хмыкнул и отстранился. - Ты имел в виду, что я выгляжу паршиво? Это была правда. Людвиг был одет неважно, волосы не уложены, а стоят торчком, как у Гилберта после пробуждения. И самое поразительное то, что ему было на это плевать. Имеет же он право хотя бы иногда не следить за собой? Иван хихикнул. - Нет, именно помято. Словно тебя недавно изнасиловали. - Ну, спасибо… Возможно, шутка была не самая удачная, но она смогла разрядить обстановку. Брагинский шутливо провёл рукой по светлым волосам друга, взъерошив их ещё сильнее. - Никогда бы не подумал, что ты выйдешь на люди с такой причёской. Вижу, ситуация и правда не очень. - Давай не будем об этом. - Как скажешь. Иван огляделся. Людей кругом было очень много, так что друзья не сговариваясь поспешили прочь. - Помочь тебе с сумкой? - Не надо, она лёгкая. Поразительно, но прежние переживания словно сами собой ушли на второй план. Стало так легко и спокойно. - Ты надолго приехал? Брагинский неуверенно повёл плечами, смотря прямо перед собой и перебираясь через толпу. - Посмотрим. Возможно, мне понравится ваша Германия. - Тебе понравится. Людвиг старался хотя бы не выглядеть паршиво. Ведь друг и без того знает, насколько сильно он ему сейчас нужен. Да, он знал. Как только они вышли из здания аэропорта, Брагинский прикоснулся к его напряжённому плечу. - Мой отпуск твой, друг. На весь месяц я в твоём полном распоряжении. Ты ведь это и сам знаешь. Байльшмидт благодарно кивнул: - Спасибо, друг. Иван улыбнулся. - Ну, где твоя машина? Я уже в предвкушении первой экскурсии по Германии в твоём исполнении. А то во все минувшие разы я ничего толком и не увидел, кроме чёртовых офисов и пары ресторанов. Прискорбно, не правда ли? - Пожалуй. Я уже знаю, куда повезу тебя завтра. А сегодня, полагаю, ты больше захочешь отдохнуть. - Это точно, - Брагинский хихикнул. – Я вчера знатно попсиховал из-за одного немецкого придурка. - Извини…. - С тебя водка и закуска, парень. - Само собой. Спокойная дружеская атмосфера помогла расслабиться и отвлечься от неприятных воспоминаний и собственных переживаний. Как же хорошо, что есть такие друзья. Когда они доехали до дома Людвига, был уже поздний вечер. Уже потемнело, хотя улицы были светлы от сияния фонарей. Погода была прекрасной – не холодно и не жарко, свежо после дождя. Занеся в дом продукты, Байльшмидт указал другу на комнату для гостей. Тот пошёл располагаться, а Людвиг меж тем поспешил приготовить ужин. Он запоздало вспомнил о том, что не завтракал и не обедал за весь день. Дискомфорта от этого он не испытывал, что удивительно, ведь немец всегда питался по строгому графику. Поставив в микроволновую печь готовый обед, купленный давеча в супермаркете, он достал из пакета бутылку водки и поставил на стол. Им с другом предстоит важная беседа. - Запасливый какой, - усмехнулся Иван. – Ты это всё сегодня закупил? Тебя разорили, пока ты был в России? - Можно и так сказать. - Это всё твой итальянец, что ли? Я уже совсем ничего не понимаю, если честно. Людвиг сделал наспех пару бутербродов и поспешил водрузить их на стол, расставив рюмки, он присел сам. - Я и сам до сих пор не понимаю до конца, - признался он. – Всё настолько паршиво, что даже вспоминать не хочется. Необходимо было выпить. Конечно, Байльшмидт понимал, что от водки на голодный желудок его просто развезёт, но кого сейчас волнуют такие условности. - Рассказывай уже. Иван разлил водку и приготовился слушать. Впрочем, они оба прекрасно понимали – Людвигу просто необходимо высказаться. Возможно, станет легче. В конце концов, друг для того и приехал, чтобы поддержать его. Да и потом – с кем ещё откровенничать, как если не с ним?