Замочная скважина

- Знаешь, - протянул шокированный Иван. – Когда я услышал фразу «Анатомический музей», я не думал, что тут и правда будет анатомия в чистом виде. Он едва ли не с ужасом разглядывал экспонат, что находился за стеклом, а Людвиг не понимал, что же именно его так шокировало. Это был уже второй день пребывания Брагинского в Германии. Людвиг хорошо помнил о том, что должен следующим утром выйти на работу, и тогда начнётся обыкновенная рутина, которая явно будет щедро разбавлена целым рядом неприятных моментов. Таких, например, как встречи с Варгасами. Но это будет лишь завтра. А потому Байльшмидт решил, что раз уж у него ещё есть время для себя и друга, то он проведёт его с пользой. Именно поэтому они с Иваном уже второй день гуляли по городу, посещая всевозможные достопримечательности и отвлекая себя от проблем насущных. Людвиг даже успел на время позабыть обо всём том, что произошло парой дней ранее и отдаться этому лёгкому, но обманчивому чувству свободы и уверенности. Увидев вывеску с объявлением об анатомической выставке, Брагинский заинтересовался, и они оба оказались в этом музее. Младшего Байльшмидта сюда приводили ещё школьником, так что он прекрасно знал, какие именно здесь представлены экспонаты. Однако этого не знал Иван, который оказался не готов к подобному. - Ну, - протянул Людвиг. – Музей же анатомический. Брагинский нахмурился и отвёл взгляд от жуткой мышечной массы, которая раньше была человеком. Кожи на этом теле не было, отчётливо виднелись вены и даже внутренние органы. Этот заспиртованный мертвец сидел на скамейке с цветочком в руках. Стоит признать, зрелище жутковатое и тошнотворное. - Выставлять в музеях мертвецов… Как-то мерзко, что ли. Людвиг пожал плечами. - У вас же в Москве тоже выставлен на всеобщее обозрение труп. - Но у Ленина хотя бы кожа на месте и внутренности не видны. А это… как-то мерзко… В общем, «Анатомический музей» Ивану явно не понравился. Мужчина отошёл чуть в сторону, ясно давая понять, что больше он ни на что смотреть не хочет. - Не вижу в этом ничего мерзкого, - сказал немец, последовавший за ним в сторону выхода. – Люди сами пишут в завещании, что хотят после смерти стать экспонатами. Специалисты их готовят и выставляют. - У-уф… - Брагинский был бледным, словно полотно. – Давай не будем больше об этом, меня сейчас вырвет. - Ладно, как скажешь. Людвиг не позволил бы, чтобы лучший друг находился долго в месте, которое ему так неприятно. Наверное, стоит повести его в книжный магазин. Или антикварный. Да хоть в кино, лишь бы он быстрее пришёл в себя. Однако едва лишь мужчины успели приблизиться к выходу, как немец услышал за спиной знакомый голос. - Людвиг! Он резко обернулся, не успев даже подумать ни о чём, и в тот же миг увидел стремительно приближающегося к нему парня. Блондин, высокий и очень красивый, небрежно одетый и в спешке поправляющий на ходу очки. - Это и правда ты! – счастливым тоном выпалил парень, остановившись как раз перед Байльшмидтом. – Я так рад встрече. - Э-э-э… Людвиг сразу вспомнил, кто это. Ещё бы он не помнил парня, которого трахнул два дня назад и оставил одного в номере отеля. В конце концов, это был единственный случай в его жизни, когда он повёл себя, как настоящая скотина. Однако имя парня он вспомнил не сразу. - Альфред? - Ага! – парнишка быстро-быстро закивал, явно обрадованный тем, что его вспомнили. – Ты так внезапно исчез в тот раз. Я переживал. У тебя всё нормально? Этот вполне себе невинный вопрос заставил Байльшмидта густо покраснеть и отвести взгляд. Ему вдруг стало так стыдно, словно он только что, у всех на виду, совершил нечто непристойное. - Да, нормально. Альфред перевёл взгляд на Ивана. Эти двое посмотрели друг на друга откровенно оценивающе, заставив Людвига нервничать. Он и сам не знал, отчего именно. - Здравствуйте, - американец обворожительно улыбнулся. – Я Альфред Джонс! Я из Нью-Йорка. Русский улыбнулся. Должно быть, его позабавили манеры парнишки. - А я Иван Брагинский, и я из Санкт-Петербурга. - А, точно! Ты лучший друг Людвига, да? – воскликнул Джонс. – И ты из России, и работаешь на том же предприятии, что и Людвиг, верно? - Верно. Иван бросил выразительный взгляд на Байльшмидта, но тот пожал плечами. Он, возможно, и упоминал что-то подобное в ходе разговора с Альфредом в том баре, но помнить этого не помнил. Во всяком случае, много информации он точно не мог тогда выдать. - Мне Людвиг рассказывал о тебе. Американец протянул руку для рукопожатия. Брагинский снова улыбнулся и принял этот жест. - А ты тоже его друг? – спросил он. - Нет, мы познакомились два дня назад, но успели много поговорить. - А-а-а… Брагинский снова оглянулся в сторону Байльшмидта. Он всё понял и без объяснений, потому как помнил, что сказал друг. - Да, друзьями нас пока сложно назвать. Альфред всё также обворожительно улыбался. Ивану он, очевидно, даже понравился немного, потому как его ответная улыбка была вполне искренней. И это очень странно для него, потому как мало кто мог сразу запасть ему в душу. - А у Вас, молодой человек, прекрасная память. Хотя признаю, что с немецким не очень… Это не было замечанием или попыткой подколоть, Джонс и правда очень неважно владел немецким, часто перескакивал на английский и плохо выговаривал некоторые звуки. Хотя парень и сам это понимал. - У меня не было практики, - объяснил он. – Но я это исправлю. - Не сомневаюсь. Хотя не думаю, что данное заведение тебе поможет в этом деле. Байльшмидт посмотрел на друга и понял, что американец ему и правда понравился. Да, очень милый и обаятельный парнишка, но сам Людвиг при взгляде на него не испытывал ничего, кроме всепоглощающего жгучего стыда. - Я просто так зашёл. Но здесь жутко. - Это точно, - отозвался Брагинский уже по-английски. – Я думаю, что не смогу нормально уснуть этой ночью. - Я так тебя понимаю. Джонс усмехнулся, и Иван его поддержал. Байльшмидт был растерян. Он не знал, стоит ли ему что-то говорить и как вообще вести себя с Альфредом после того, что между ними было. Да и американец этот странный. А ещё и Брагинский себя очень странно ведёт, совсем на него не похоже. - Людвиг, - на сей раз Джонс обратился к немцу. – Так у тебя всё хорошо? Я очень волновался. Тот кашлянул. - Да, всё хорошо. А ты как? - О, прекрасно, я уже столько всего успел посмотреть. Хотя так одиноко без компании. В его голосе почувствовалась толика грусти, и Байльшмидт вновь почувствовал вину, хотя тут-то он точно не при чём. А ведь Людвиг помнил, что парнишка не от хорошей жизни уехал из своего этого Нью-Йорка. Ему сделали больно, растоптали и унизили, а здесь, в этой стране, он и не знает толком никого. - Быть одному всегда грустно, - согласился Иван. – А хочешь с нами день провести? Услышав этот вопрос, Альфред просиял пуще прежнего. - Правда? Можно? – парень вцепился в руку Брагинского и стал её трясти. – Это так здорово, спасибо большое! Я с большим удовольствием к вам присоединюсь. Он прокричал это по-английски, переполошив посетителей музея. Иван лишь улыбнулся ему, словно нерадивому младшему братишке, и кивнул: - Думаю, с тобой нам будет веселее. - Иван? Людвиг перевёл растерянный взгляд со случайного знакомого на лучшего друга. Он не понимал, какого чёрта тут происходит и почему вообще Брагинский решил позвать этого американца? Не может же быть, чтобы он настолько сильно ему понравился. - Да? - Можно тебя на пару фраз? Не дожидаясь ответа, Байльшмидт схватил друга за запястье и потащил к выходу. Всё такой же улыбчивый Альфред пошёл за ними, но медленно и держась на расстоянии, чтобы они могли поговорить. - Ты чего? – усмехнулся Брагинский. - Зачем ты позвал его с нами? Байльшмидт готов был паниковать. Он просто не знал, что ему делать и как вести себя в обществе этого парня. И как на зло, Альфред ведёт себя, как ни в чём не бывало. - Затем, друг мой, что он хороший парень, а тебе явно следует отвлечься от мыслей о своём итальяшке, – Иван улыбнулся. – Расслабься, он и правда вполне себе милый, да ещё и красивый. Людвиг решительно не понимал мотивов лучшего друга. Впрочем, тот не был намерен что-либо объяснять.