Слишком разные

С той самой встречи прошло около недели, и эта неделя была самой странной в жизни Томаса. Единственное, о чем он мог думать, это как теперь, черт возьми, вести себя с этим Ньютом! Когда Томас вернулся, после… подготовки доклада,  он быстренько проскользнул в спальную, сославшись на усталость и сильную головную боль. Тереза участливо покачала головой, и парню даже стало немного стыдно за свою ложь, ведь он даже не садился еще за этот чертов доклад! Да и тетрадь ее потерял… Как неудобно получается… И опять-таки из-за Ньюта! Этот парень будто специально появился в его жизни, чтобы окончательно ее испортить! Как только дверь закрылась, Томас остался один на один со своими мыслями, и это было сложнее всего. Какой же он странный, этот Ньют! Томас несколько раз прошелся из угла в угол и сел на краешек кровати, тупо уставившись в стену. Мерное «уху» вывело его из оцепенения, и парень, вздрогнув, медленно поднялся с кровати и подошел к большому настенному зеркалу. Томас внимательно рассматривал свое лицо от глаз до острого подбородка, пытаясь мысленно понять, что в его внешности могло бы понравиться девушке. Ну хоть какой-нибудь! Сам себе он казался весьма нескладным: худощавое телосложение, непослушные торчащие пряди, будто наэлектризованные ударившей рядом молнией, а большие карие глаза были настолько темными, что казалось, будто парень вот-вот расплачется. Его губы были слишком полными для парня, а скулы слишком контрастно выделялись на смуглой коже. Томас со злостью ударил по зеркалу, от чего по тому прошла легкая волновая дрожь. Он снова посмотрел на отражающую поверхность, и тут перед лицом Томаса вспыхнул силуэт, так ясно, будто она и вправду стояла прямо напротив него. Светлые, чуть завивающиеся пряди, ниже плеч, милая улыбка, женственный стан… То, как она улыбалась ему и то, как она предпочла Уинстона Томасу. Как же это неприятно! И кто знал, что девчонки умеют так ранить! Но тут лицо Сони начало размываться, обрисовываясь новыми чертами. Томас явно увидел как женственное личико приобретает какую-то необычайную притягивающую мужественность, как четко очерчиваются скулы на светлой, почти прозрачной коже. Пухлые розовые губки меняются на полноватые, чуть кривятся в некоторой недоулыбке. Светлые волосы становятся короче, достигая острых плеч. А глаза с каким-то озорным интересом смотрят прямо на Томаса. Чужие, но уже такие знакомые губы растягиваются в ухмылке, и в ушах Томаса вдруг четко звучит странный акцент: «Ты узнаешь». Томас резко отскочил от зеркала и ударился ногой прямо о ножку, стоящей рядом кровати. — Черт! Вот же…. — выругался парень, прыгая на одной ноге. Томас осторожно вступил на больную ногу и недовольно зашипел. Его взгляд снова метнулся в сторону зеркала, но там он, конечно, никого уже не увидел. «Что Ньют имел в виду, говоря, что я узнаю о нашей новой встрече? Неужели так сложно говорить прямо, а не какими-то ужасно странными загадками?» Томас фыркнул, представив себе, как Ньют подходит к нему средь бела дня и предлагает прогуляться. И тогда Томас уж точно скажет ему… СТОП!!! А что, если действительно будет такой разговор? Что же Томас скажет ему при встрече? Томас снова вернулся к зеркалу и резко выдохнул. «Так. Спокойно. В разговоре нет совершенно ничего страшного. Это так же естественно, как ходить и есть… И плевать на то, каких сил мне стоить выдавить слово рядом с ним. И плевать, что все будут смотреть. И плевать, что мы враждующие факультеты. И вот совершенно все равно на то, что если Снейп увидит меня рядом с ним еще хоть раз, он оторвет мне мой язык, глаза и гланды и совершенно рандомно поместит все обратно. И совершенно не стоит думать о том, что мои друзья от него не в восторге. Особенно Чак. И мы договорились, свести Ньюта с ума только потому, что ему чертовски не повезло с родственниками. Да, об этом лучше не думать». Томас сильно зажмурился и сжал руки в кулаки, потом резко посмотрел на себя. » Сначала стоит улыбнуться». Томас выдавил из себя какую-то странную гримасу, от которой даже ему самому стало жутко. «Мягче» — приказал он себе. Томас улыбнулся еще раз. «Так-то лучше. А теперь еще такой взгляд, будто совсем не ожидал его увидеть». Томас разыграл такое искреннее удивление, что рассмеялся в голос и даже подмигнул своему отражению. «А теперь слова. Вот видишь, это совсем не сложно. Просто открой рот и скажи что-нибудь». Томас откашлялся и попробовал произнести первое слово: — Привет. Потом он попробовал сказать это чуть уверенней. — Привет! Потом Томас сказал это радостно. Грустно. Задумчиво. Взволнованно. Неожиданно. Скучающе. С восторгом. Размахивая руками. Сложив их на груди. Убрав в карманы. Протянув руку для рукопожатия. Опустив вниз. Раскрыв для объятий. — Привет! — радостно закричал Томас, в прыжке отворачиваясь от зеркала. — Ну привет, чего так орать-то? Томас испуганно отскочил назад, стукнувшись макушкой о зеркальную поверхность. Прямо в дверях стоял Чак и странно поглядывал на него. Но так как Чак, по натуре своей был человек очень простой, он тут же забыл о странной выходке Томаса и просто прошел к своей койке. — Чувак, Тереза меня скоро доконает! У меня уже мозг от нее болит! — Устало пролепетал друг, резко опустившись на свою кровать. — Да ладно тебе, зато результат свой повысишь, — сказал Томас, аккуратно отходя от зеркала. — Если она не убьет меня быстрее. Томас нервно рассмеялся и подумал, что его сильная сторона - в импровизации, и когда Ньют к нему подойдет, разговор польется сам собой… Но Ньют не подошел. *** На следующий день Томас был немного взволнован предстоящей встречей и поэтому старался проводить все свое свободное время около дверей, ведущих на улицу. Так и шанс перехватить Ньюта был больше, и народу здесь было значительно меньше. Томас озирался на каждую светлую макушку, и какая-то странная грусть пронзала его когда он понимал, что ошибся. — Ты кого-то ищешь, Том? — подозрительно спросила Тереза. — Да нет. То есть да, Колина. Колина Криви. Он мне должен учебник по Рунам вернуть, я давал ему как-то… — А-а, — протянула Тереза с каким-то недоверием в голосе. На этом их разговор был окончен. За обедом Томас наконец-то увидел его. Ньют шел рядом с Брендой, о чем-то сосредоточенно с ней беседуя, и даже не взглянул в сторону Томаса, торопливо натянувшего одну из отрепетированных вчера улыбок. Томасу стало немного обидно, все-таки нельзя так делать: сначала сам в друзья набивается, а потом игнорирует! Но ему не оставалось ничего другого, кроме как сесть и набрать полную тарелку какой-то еды. Томас уныло ковырял вилкой в липких от сиропа оладьях. Его взгляд то и дело возвращался к слизеринскому столу и утыкался в светлую макушку. Ньют, с присущим ему изяществом, что-то ел маленькими кусочкам, обмениваясь парой фраз то с Брендой, то с Минхо. В отличие от своего нового друга, Бренда неоднократно кидала взгляды в сторону красного стола, но смотрела куда-то мимо Томаса. Парень несколько раз пытался понять, что же ее так здесь привлекает, но, поворачиваясь в сторону кинутого девушкой взора, он видел лишь Чака и Терезу, весело уплетающих горячие гренки с ветчиной и запивавших это соком. Странные они, слизеринцы! Все до единого! Когда обед был закончен, Томас подскочил и понесся к выходу, надеясь, что Ньют заметит его там, и тогда они уж точно поговорят, но блондин, как будто вовсе и не увидев Томаса в паре шагов от себя, прошел мимо, даже не оглянувшись. То же произошло и на следующий день. И на следующий. И после него… Каждый раз, когда Томас и Ньют оказывались в паре шагов друг от друга, Ньют будто не замечал его: то проносился мимо, то просто стоял, глядя куда-то сквозь Томаса. И гриффиндорца это ужасно бесило! Даже не так. Он был в ярости. Как же ему хотелось подбежать к Ньюту и, схватив его за плечи, начать трясти, заставляя посмотреть на себя и кричать, кричать на него, до боли в горле… Но Томас молчал. А Ньют проходил мимо. *** Это произошло во вторник, когда у гриффиндора закончилась Нумерология, и должна была начаться сдвоенная пара Зельеварения, вместе со слизерином. Впервые за всю свою жизнь, Томас обрадовался такому соседству. Он хотел во что бы то ни стало поговорить с Ньютом. Может быть он сделал что-то не так? Может быть Томас как-то обидел этого милого паренька, и сам даже не заметил этого? Томас хотел во что бы то ни стало все выяснить и если что… извиниться. Но кое-что пошло совсем не по плану. Когда студенты уже толпились около дверей, Томас увидел Ньюта, стоящего совсем близко к Чаку. Томасу захотелось использовать чары перемещения, но он не хотел объяснять Чаку, зачем он это сделал, если можно просто, без лишних слов и оторванных рук и ног, просто подойти. Томас сделал пару шагов навстречу другу, но тут увидел какое-то странное свечение в глазах Чака. Друг подошел к нему навстречу. — Ты когда-нибудь видел более наглую морду? — при этих словах Чак кивнул в сторону мирно стоящего Ньюта, который о чем-то разговаривал с азиатом. Томас непонимающе закачал головой и спросил: — Что случилось? — Да он, черт возьми, себя тут супер звездой возомнил! Я не знаю всего разговора, но когда я подошел поближе, то явно услышал, как он говорил, что Хогвартс для него очень скучное место и как же странно, что оно до сих пор тиной не заросло! А потом они начали что-то про учеников говорить. И ладно бы в глаза! Так ведь просто как девчонки стоят и косточки всем перемывают! Я даже что-то о тебе слышал… — Обо мне? — неожиданно громко вскрикнул Томас. — Ага. Не хочешь проучить их? — коварно спросил Чак, ставя одну руку на пояс. — Я? — Ну конечно ты! — закатил глаза друг. — Но… — Томас не знал, что сказать, но он точно знал, что НЕ хотел проучивать Ньюта. — Все с тобой ясно, герой, — нахмурился Чак. — Смотри, как это делается. Томас не успел ничего сделать, как Чак уже резво несся прямо на Ньюта. Удар пришелся блондину в плечо, от чего тот не выдержал и повалился на пол. Чак негодующе посмотрел на Ньюта и закричал: — Чувак, поаккуратнее нельзя? — Ты о чем вообще базаришь, шенк проклятый? Это ты в него врезался! — протестующе закричал Минхо, со злостью посмотрев на наглого гриффиндорца. — Это твой приятель преградил мне путь, ясно? — уперто продолжил Чак, складывая руки на груди. Томас понял, что пора вмешиваться, но только он подошел, как некто вырос прямо перед ним огромной черной тенью. — Что здесь происходит, мистер Дарвин? Чак состроил самую невиновную мордашку и обиженно закричал, тыча пальцем в развалившегося на полу Ньюту: — Он в меня врезался! — Да этот шенк врет! — закричал Минхо, но Ньют медленно поднялся и перебил его. — Да. Все так и было. Я в него врезался. Глаза Чака округлились, как два галеона, но Снейп лишь удивленно приподнял бровь. — Неужели? — Да, профессор. Именно так все и было. — Ну раз вы так настаиваете. Я снимаю пять очков с Гриффиндора за нарушение спокойствия, а ты - Снейп указал своим тонким пальцем в сторону Ньюта - подойдешь ко мне после занятия. И если подобное повторится, мистер Дарвин, ваш факультет  не обойдется одним снятием баллов, я надеюсь, это вам ясно? А теперь, быстро разошлись. Томас непонимающе уставился на Ньюта, и тот вдруг посмотрел ему прямо в глаза. От неожиданности Томас растерялся и забыл все те фразы, который не так давно хотел с негодованием обрушить на блондина. Ньют медленно нагнулся и поднял упавшую с плеча сумку, а потом, улыбнувшись Томасу, развернулся и пошагал вслед за негодующим Минхо. И как прикажете это понимать? … Вечером того же дня, когда Томас лежал на кровати и о чем-то увлеченно спорил с Чаком, раздался мерный стук в окно. Парни переглянулись, и Томас взглядом кивнул Чаку, чтобы тот проверил, что там. Подросток немного опасливо приблизился к окну и дернул на себя. В комнату впорхнула необычайной красоты птица. С красочным оперением и мощными крыльями. Это была не сова. Это был филин. Птица с гордым видом облетела комнату и уселась на спинку кровати Томаса. Парень с огромным удивлением уставился на необычного гостя и вдруг заметил что-то, привязанное к ее лапке зеленой лентой. Томас дрожащими пальцами отвязал клочок бумаги, и птица тут же вспорхнула и улетела в открытое окно. — Что это за фигня была? Это от кого? — испуганным голосом спросил Чак. Томас и сам хотел бы это узнать. Он потянул за шелковую ленту и обнажил небольшой, аккуратно сложенный клочок пергамента. Когда Томас развернул его, на нем была лишь небольшая фраза, написанная в одну строчку аккуратным мелким почерком. Сегодня в полночь в дуэльном клубе. Не опаздывай, Томми.