Слишком разные

Томас тупо смотрел на записку, перечитывая ее снова и снова, но смысл написанного, к сожалению, от этого совершенно не менялся. Конечно же, он знал, от кого эта записка. К сожалению или к счастью, но больше знакомых из Слизерина, которые называют его Томми и просто так зовут встретиться в полночь, у него нет. Томас быстро сложил пергамент и засунул его в карман мантии. — Але, Томас! Ты меня вообще слышишь? — Чак размахивал руками прямо напротив лица задумавшегося гриффиндорца, старательно пытаясь снова завоевать хоть капельку его внимания. — Я говорю, что это за фигня? Кто это тебе записочки тайные пишет и слизеринскими ленточками перевязывает, а? Томас не знал, что ему ответить на этот вопрос. Не скажешь же: «Да это Ньют. Ну ты его помнишь? Смазливый такой. Блондин. Ты еще в него врезался сегодня! Ага, который крестник Снейпа! А пишет он потому, что зовет меня встретиться сегодня в полночь в дуэльной. Круто правда?» Зашибись разговор бы вышел! — Это так… никто. — Томас, ты явно что-то скрываешь от меня, — недовольно протянул Чак. — Да нет же, Чак! — как же сложно это объяснить. — Ладно. Я — твой лучший друг, и кому как ни мне, знать, что с тобой происходит. Пропадать стал, постоянно ходишь загруженный, будто тебе Тереза блиц-опрос устроила, по сторонам озираешься и на слизеринский стол пялишься, будто у них еда вкусней. Томас напрягся и как можно тише сглотнул. «Неужели это настолько заметно?» — Я надеялся, что ты мне сам расскажешь, но, видимо, опять придется действовать самому, — Чак серьезно посмотрел на Томаса и выпалил, — Ты влюбился! — Что? Нет, Чак! Это не так! Конечно Томас не был ни в кого влюблен, но у него почему-то очень резко дернулась нога, и голос стал значительно ниже. — Окей. Не влюбился, значит? Хорошо! — Чак поднял руки, в сдающемся жесте. - Нет, так нет. Просто скажи мне, кто она? Кто та страстная слизеринка, что смогла соблазнить вечно занудного скромнягу Томаса, вынуждая его врать лучшему другу? Томас еще несколько секунд тупо смотрел на Чака, но тут вдруг понял, что парень сыграл ему на руку! — Это… это девушка. Чак закатил глаза, а потом немного раздраженно добавил: — Ну это я и без тебя понял, шенк ты скрытный! «Ничего-то ты не понял, Чакки…» — пронеслось у Томаса в голове, но вслух он сказал: — Это… Чак это трудно сказать! В голове у Томаса одна за другой проносились хоть мало-мальски знакомые девчонки из Слизерина. Кого он оттуда вообще знает? Кого же назвать Чаку? Главное, чтобы это была такая девчонка, к которой он побоится подойти и спросить. Кто же это? … Мимолетная паника накатила на Томаса, и его рот, открывшись сам собой, вдруг произнес: — Это Бренда! Эта реплика прозвучала скорее как крик, а не как сокровенная тайна, но Томас ничего не мог с собой поделать. Да и черт-то с ним! Что сделано, то сделано! Чак тупо уставился на Томаса, и на его лице даже не отразилось и тени привычной улыбки. — Да ты гонишь! — сомневающимся голосом пролепетал Чак. — Не может быть. Ты и Бренда. Чак выставил руки вперед, будто взвешивая что-то, а может, представляя на одной ладони Томаса, а на другой и саму Бренду. Потом он резко опустил руки и снова посмотрел на Томаса: ждал, не засмеется ли он. Но Томас не смог бы рассмеяться, даже если от этого зависела бы его жизнь. Парень нервно сжал краешек выступающего матраса и так же наблюдал за Чаком. — Бренда! Мы точно говорим об одной и той же Бренде? — снова начал гнуть свое Чак. Томас уже десять раз пожалел, что назвал имя Бренды, а ни какое-нибудь другое, но опять таки… что сделано, то сделано. В конце-концов, не мог же он и правда признаться, что ему написал Ньют! — Да, Чак. Мы говорим о Бренде. Такая с темными волосами и острым языком. — О, так ты уже в курсе? — поигрывая бровями, спросил Чак и сложил губы для поцелуя. — Нет! Ты что, с ума сошел? — Томас тут же отвернулся, якобы посмотреться в зеркало, чтобы Чак не заметил, как он покраснел. — Ну конечно, сама невинность — Томас! Говорю тебе, как друг — эта девушка — огонь в чистом виде! Надо действовать быстрее, пока ее жаркое пламя не потухло! — Что? — с глупым видом спросил Томас, уставившись на Чака. — Ну ты и Чайник! Я говорю, действовать надо! Брать быка за рога! Ты вообще, писать-то ей собираешься? — Чак кивком показал, на спящего рядом Фреди. — Да… Надо, наверно, написать. — Такая зая, а он… «Надо, наверное, написать» — передразнил друга Чак. — Я хотел сегодня Фреди в совятню перевести. Вроде уже дожди не так часто льют, да и с друзьями ему всяко веселей будет, чем со мной… — Это точно! — Ну спасибо, блин! Мог бы и поддержать! Я же его просто от сердца отрываю, — Томас иронично взмахнул руками, но Чак от этого совершенно не расчувствовался, и Томас, обиженно надув губу, принялся открывать маленькую дверцу. Фреди в пару взмахов облетел всю комнату, и, усевшись на спинку кровати, откуда не так давно улетел филин, принялся выжидающе ждать. Томас уселся напротив своей тумбочки и стал сочинять ответ. «Привет, Ньют! Я приду сегодня». Нет. Фигня какая-то. «Привет. Зачем это еще нужно и почему именно в дуэльном клубе?» Нет. Тоже не годится. Подумает еще, что я трус. «Привет, Ньют. Конечно я приду в полночь. Почему бы и нет? Я же совсем больной на голову!» Томас раздраженно перечеркнул и этот вариант, после чего повернулся к Чаку. — Ты можешь ненадолго выйти из комнаты? Я не могу… пока ты здесь. Чак весело рассмеялся, а Томас думал лишь о том, что еще пару секунд потерпеть, и он уйдет. — Ну давай, Ромео. Удачи тебе! — Чак вприпрыжку зашагал к дверям. — Напиши, что она невероятно горячая штучка, и что ты думаешь о ней по ночам. Томас устало застонал. — А что? Им это нравится! — после этого дверь закрылась, оставляя Томаса один на один со своими мыслями. Томас снова достал записку и перечитал ее. Сегодня в полночь в дуэльном клубе. Не опаздывай, Томми. Томас положил ее перед собой и устало потер виски. Никакой хорошей мысли так и не пришло в его голову, поэтому он просто взял перо и написал прямо под этой строчкой свой короткий ответ: Я приду. После чего, Томас уже хотел перевязать послание той же зеленой лентой, но ему внезапно пришла на ум другая идея. Он вскочил и начал лихорадочно открывать ящик за ящиком, пытаясь найти в них что-то. Наконец-то, Томас выудил тонкую полоску из-под толстого учебника Зельеварения и довольно ухмыльнулся, привязывая записку к ноге Фреди алой ленточкой. «Надеюсь, что когда ты ее получишь, то тоже будешь в комнате не один!» — Ну что ж, Фредс, готов к полету? Фреди довольно ухнул, все-таки он уже давно не доставлял никаких писем, и это была приятная новость для него. — Это нужно доставить Ньюту… Слизерин. Ну, ты знаешь, в подземелья… Справишься? Фредс удивленно ухнул, и Томас смущенно пробормотал: — Просто отнеси письмо, Фредс. Я потом тебе объясню. «Я отчитываюсь перед птицей! Дожили!» — Когда отнесешь его, лети на совятню. Я приду вечером проверить, как ты там. Фреди ласково укусил Томаса за палец на прощание и очень уж довольно ухнул. «Соскучился по своим-то!» — тоскливо подумал Томас. Птица взмахнула крыльями и вылетела через открытое окно. Томас посмотрел на часы. 20:18. Что ж, времени еще предостаточно. Может удастся вздремнуть?

***

Но поспать так и не удалось. Мысли о предстоящей встрече лихорадочно волновали Томаса, не давая успокоиться. Он нервно ворочался, переживая за опрометчиво данное согласие. Но с другой стороны, он же не трус! Конечно он придет! Хотя, только дураку будет не понятно, что ночь не самое безопасное время для таких внезапных встреч. А еще Томас очень злился на Ньюта. Злился за то, что он игнорировал его всю эту гребаную неделю, а теперь так просто присылает к нему филина с приглашением! Не мог хотя бы действовать поскромнее?! В конце-концов, даже в Хогвартсе не у каждого ученика есть филин! И эта ленточка… Томас снова нервно повернулся, комкая ногами ненужное одеяло, и тупо уставился на часы. 22:22. Время загадывать желание. Томас крепко зажмурил глаза и мысленно попросил: «Пусть все пройдет удачно»…

***

К одиннадцати, в комнату завалился Чак и начал шумно стягивать с себя мантию. Томас изо всех сил пытался притвориться, что он спит, но Чак или как-то заметил, что друг не спит, или просто не сильно-то был обеспокоен тем, чтобы не разбудить спящего Томаса. Такое чувство, что тут раздевался не один гриффиндорец, а целая сборная по квиддичу! Спустя несколько минут Чакки все-таки улегся и, накинув на себя одеяло, благоговейно захрапел. Томас улыбнулся, глядя на развалившегося друга и тихонько приподнялся с кровати. Томас решил, что пора выдвигаться на встречу, но для того, чтобы она прошла максимум безопасно, ему нужно было еще кое-что отыскать. Томас на цыпочках прокрался к своему чемодану и тихо повел собачку на молнии книзу. Некоторые вещи он уже успел разобрать, но кое-что еще лежало на самом дне… Томас нащупал под пальцами приятный, еле ощутимый материал и аккуратно извлек его наружу. Вот она! Как же хорошо, что Томас все-таки смог упросить родителей взять ее с собой. Мантия невидимка, уже протертая в некоторых местах, но по-прежнему хорошо справляющаяся со своей функцией, покоилась на руках улыбающегося Томаса. «Во мне тоже есть загадки, Ньют» — усмехнувшись, подумал Томас и, накинув на себя легкую материю, растворился в воздухе.

***

До клуба Томас дошел без приключений. Самым странным было, скорее всего, то, как он вышел, отворив портрет Полной Дамы. Бедняжка сладко спала, но от внезапного толчка открыла глаза и начала рассеянно озираться по сторонам. «Неплохо было бы извиниться». Но Томас понимал, что не может этого сделать, иначе о встрече с Ньютом можно было и не мечтать. «Хм… интересно, а как сам Ньют покинет Подземелья? Хотя, он же крестник Снейпа! И как я все время забываю об этом?!» Пара лестничных пролетов и Томас уже стоял около плотной деревянной двери со стальным плетением по бокам и крепкой дубовой ручкой. Томас постоял еще пару секунд, оборачиваясь по сторонам в поисках Ньюта, но рядом никого не было. «Может быть, он уже внутри», — подумал Томас и тихонько дернул дверь на себя. Дверь без труда отворилась, пропуская гриффиндорца внутрь. «Ну конечно, кому же придет в голову запирать Дуэльный клуб на ночь?», — раздраженно подумал Томас и начал обеспокоенно озираться по сторонам. Потолки здесь были очень высокие, а те малые предметы мебели, что находились здесь, располагались так, чтобы не загромождать просторную комнату. Узкая дорожка ступенек вела на предполагаемую сцену, где каждый мог сразиться с любым противником, каким только пожелает. Именно здесь Томас мог совершенно легально разбираться с надоедливыми слизеринцами и, кстати, о них… Ньюта здесь не было. Томас тяжело опустился на выступ сцены и уставился на дверь. Грузные удары колокола наполнили собой тишину, мелодично извещая о том, что настала полночь. Томас немного поежился и снова взглянул на закрытую дверь. «Если он меня обманул, то я сам надеру ему зад!», — злобно решил Томас, вскакивая на ноги. — Кто здесь? — раздался нервный голос с акцентом. Томас ухмыльнулся, увидев как Ньют настороженно озирается по сторонам, прикрывая за собой дверь. «Ну хоть испугать его получилось». Томас подошел прямо к Ньюту и недовольно сказал: — Мог бы и пораньше прийти. Я тебя тут уже минут пятнадцать жду! — Томас? — неуверенно протянул Ньют, глядя сквозь гриффиндорца в пустоту. Только сейчас Томас вспомнил, что забыл снять мантию и тут же поспешил стянуть ее с себя. — Томас, Томас! — передразнил его парень. — Срань Господня! — закричал Ньют, испуганно отскочив назад. — Как ты это сделал? — Магия, — саркастично ответил Томас, с улыбкой комкая мантию и убирая ее в карман. — Да уж. С тобой надо быть аккуратней, — заметил Ньют, но улыбнулся в ответ. — Так, для чего же ты меня позвал? — решил начать Томас. Ньют закатил глаза и сложил руки на груди. — Ну вот, Томми. Снова твои: «А зачем? А почему?» Неужели я не могу просто так позвать тебя встретиться? Почему во всем надо искать какой-то подвох? — Ну вообще-то ПРОСТО встретиться можно и при свете дня, а не ночью, прячась в Дуэльном клубе! — с выпадом ответил Томас. «А еще, ты не имел права игнорировать меня!» — пронеслось в мыслях у гриффиндорца, от чего он тут же погрустнел. — Ну, с какой-то стороны ты прав. — С какой-то? Да я прав со всех чертовых сторон! — Томас раскинул руки в стороны и посмотрел на Ньюта. Блондин весело рассмеялся и подошел к Томасу. — Ты прав, но неужели тебе не нравится этот интимный полумрак, Томми? — промурлыкал он. Томас нервно сглотнул и непонимающе уставился на Ньюта, чем заслужил еще одну порцию задорного смеха. — Расслабься, Томми! Ньют окинул взглядом помещение и остановился на сцене. — На самом деле… Я здесь уже не первую неделю, но так ни разу и не был в Дуэльном клубе. Очень хотелось посмотреть что тут да как тут. — Какой смысл смотреть, если никто не сражается? — задал Томас вопрос в воздух. — Вот именно! — довольно вскрикнул Ньют. — Пойдем! Давай, же! Ньют ухватил Томаса за руку и потащил в сторону сцены. — Что? Нет, Ньют! Если это то, что я подумал, то я говорю тебе - нет! — Да ладно тебе, будет здорово! — не останавливаясь ни на шаг, сказал Ньют. Блондин дотащил Томаса до ступенек и с силой затолкал наверх. — Давай же, Томми! Топ-топ! — весело рассмеялся он, отходя на другой конец сцены. «Это какое-то безумие!» — подумал Томас, глядя как соперник достает палочку из кармана брюк. — Ты же не думаешь, что сможешь победить меня голыми руками и своими милыми глазками, Томми? — прокричал он издалека. «Это точно какое-то безумие!» — вновь подумал Томас, и его пальцы непроизвольно потянулись к собственной палочке. Сколько раз буквально вся его жизнь зависела от этой палочки, и сколько раз она не подводила Томаса — просто не счесть! «Надеюсь, не подведешь и сегодня!» Ньют начал приближаться к центру, и Томас двинулся ему навстречу. Слизеринец коварно улыбнулся, заглядывая в глаза Томасу и вежливо поклонился. Томас повторил приветствие и на ватных ногах двинулся назад. Как только гриффиндорец развернулся, то увидел Ньюта, занявшего боевую позицию, и не успел Томас даже подумать, как прямо в него выстрелило поражающее заклятие. Быстрая реакция вратаря гриффиндорской команды, позволила Томасу вскинуть палочку и вовремя поставить щит. — Молодец, Томми! — игриво крикнул Ньют, посылая в него очередное заклятие. — Отличные блокирующие чары! Томас отбивал выпады слизеринца один за другим, совершенно не успевая нападать в ответ. — Стараюсь! — крикнул Томас, отправляя в Ньюта первое поражающее. Ньют с легкостью отбил его, и светлые пряди спали на его глаза. Томас снова поставил блок и пошел в нападение. Два поражающих заклятия летели прямо в Ньюта, но слизеринец поставил щит, легко уходя от удара. — Остолбеней! — крикнул Томас, но попал мимо цели. Ньют весело улыбнулся, грациозно уходя от неудачных выпадов или сдерживая довольно неплохие попытки. Сам Томас же с чуть сбившимся дыханием, вдруг понял, что Ньют веселится! Улыбка буквально не сходила с его лица, когда Томас пытался применить к нему заклятие «Риктусемпра», однако серебряная молния практически прошла мимо, чуть задев локоть Ньюта. Но блондин даже не поморщился от боли, а начал смеяться. Томас посылал в него одно заклятие за другим, чувствуя какую-то странную злость. «Остолбеней!» «Риктусемпра!» «Протего!» «Экспеллиармус!» «Ты не должен был игнорировать меня всю эту чертову неделю!» «ИНСЕНДИО!» Одно заклинание приходится Ньюту прямо в живот, от остальных он успел поставить защитный блок и переводил дыхание. Молнии разбились, натыкаясь на невидимый барьер и с новой остервенелой силой полетели вперед. Томас внезапно заметил, что Ньют не отвечал на его выпады, а жадно глотал воздух. Гриффиндорец резко прекратил нападение и неуверенно рванул вперед. Он замешкался и поверил врагу. Какая ошибка! Ньют резко распрямился и устремил на Томаса обезоруживающие чары. Томас замешкался лишь на долю секунду, но этого хватило, что заклятие угодило прямо ему в живот, и парень отлетел в стену. Раздался глухой стук, и Томас обессиленно упал вниз. Улыбка тут же пропала с лица Ньюта, и парень понесся на противоположный конец сцены. — Томми? — взволнованно позвал он. Томас недовольно зашипел и наморщил лоб, потирая ушибленную голову. — Томми, ты в порядке? — раздался голос прямо над ухом Томаса, и он почувствовал, как чьи-то руки заботливо приподняли его голову. «Нет, я не в порядке и дело вовсе не в чертовой шишке на моей глупой башке!» Томас сделал пару мерных вдохов и выдохов, приводя дыхание в норму. Перед плотно сжатыми глазами мелькали странные блики, переливаясь, словно пятна бензина в луже. — Почему ты избегал меня? — вопрос с хрипом сорвался с губ Томаса, не давая парню даже задуматься над смыслом сказанного. Как только эти слова прозвучали, пронизывая внезапно образовавшуюся тишину, Томасу стало невероятно стыдно, и он пожалел, что не стукнулся еще сильнее, чтобы потерять сознание. Томас боялся открывать глаза. Боялся смотреть на Ньюта. Это прозвучало так чертовски неправильно, но… почему? — Прости меня, Томми, — тихо прошептал Ньют, нежно проводя пальцами по его волосам. Томас внезапно покрылся мурашками и широко открыл глаза. Его голова лежала на коленях у Ньюта, а лицо блондина нависало прямо над ним, всего в каких-то нескольких сантиметрах, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль. В глазах слизеринца читалась какая-то странная печаль, но он молчал, и только длинные пальцы аккуратно перебирали темные локоны. Томас приподнялся на локтях, оказываясь на одном уровне с Ньютом, и упрямо посмотрел ему в глаза. — Я готов искупить свою вину, — тихо прошептал Ньют, чуть приближаясь к Томасу и заглядывая прямо ему в глаза. Томас приподнял бровь в немом вопросе, но Ньют лишь слегка качнул головой. — Закрой глаза, Томми, — так же тихо прошептал он, и Томас послушно закрыл глаза. Он почувствовал, как пальцы Ньюта с нежностью обхватили его пальцы, слегка разжимая их. Почувствовал его дыхание на своих щеках, потом прямо на своих губах. Его живот вдруг наполнился какой-то сладко-тяжелой негой, заставляя содрогнуться. Томас почувствовал, что напуган, но в то же время, он почувствовал, что ему просто необходимо сократить эту невероятно огромную дистанцию между их губами. «Это какое-то безумие!» — уже в который раз подумал Томас, подаваясь вперед. Но парень ощутил лишь пустоту и какую-то непонятную тяжесть. Он непонимающе открыл глаза и начал моргать, чтобы сфокусировать свой взгляд. Ньют сидел чуть поодаль и внимательно наблюдал за ним. Томас опустил свой взгляд и увидел, что его руки сжимали какую-то небольшую, но увесистую книжечку. — Я случайно узнал, что ты отдал ее одному парню с вашего факультета и подумал, что она тебе пригодится. — Томас в непонимании переводил взгляд со «Средств по уходу за метлами» на Ньюта и обратно. — Но это немного другая. Там есть… — Ньют устало выдохнул, — в общем, сам потом полистаешь. Я надеюсь, тебе понравится, я все-таки очень долго ее выбирал, — на губах у Ньюта заиграла легкая, но какая-то вымученная улыбка. — Кхм… — неуверенно прокашлялся Томас, — Тебе не стоило вообще-то… Но… Спасибо, Ньют… — сбивчиво проговорил Томас и с грустью уставился на твердую обложку. — Пожалуйста, Томми, — тихо проговорил Ньют. «Неужели, я хотел поцеловать его? — взволнованно подумал Томас. — И если все-таки да… хотя конечно нет! Но… если бы это был так, то… он меня отверг?» Голова Томаса готова была взорваться. Ему хотелось кричать и бить кулаками об пол, но он лишь сидел и до побеления костяшек сжимал злосчастную книгу. — Думаю, нам пора закругляться, да и тебе не помешает выспаться, — с улыбкой проговорил Ньют, разрывая неловкую тишину. — Да, думаю, уже поздно. Ньют поднялся с пола и направился к тяжелой двери. Томас устало поплелся следом за ним. Они вышли из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь и направились к развилке. Когда им уже было не по пути, оба поняли, что пришло время прощаться. «Как же это все глупо!» - с невероятной обидой подумал Томас, сжимая кулаки, но вслух сказал лишь: — Спокойной ночи, Ньют. «Если бы только знал!» — с накатившей паникой подумал Ньют, до крови прикусывая губу, но через пару секунд спокойно ответил: — Доброй ночи, Томми. Они развернулись почти одновременно и зашагали, каждый в свою сторону. Томас боялся, что не выдержит и обернется, поэтому шел все быстрее вперед, опустив голову. Ньют боялся, что Томас так и не обернется, поэтому шел все быстрее, глядя прямо перед собой. Спустя несколько поворотов Ньют оказался около входа в Подземелья. Парень на автомате сказал пароль и устремился вперед, в свою комнату, в свою кровать. Захлопнув за собой дверь, он торопливо скинул с себя лишнюю одежду и с головой зарылся в одеяло. Перед его глазами стоял образ Томаса. Его родинки, рассыпанные по всему лицу, до каждой из которых хочется дотронуться. Темные пряди, неряшливо торчащие во все стороны и, как оказалось, очень приятные на ощупь. Его пухлые, чуть приоткрытые губы. Томас наклоняется к Ньюту, чтобы поцеловать его. Или ему только показалось? Но Ньют тут же отскакивает от Томаса, бегло озираясь по сторонам. Конечно, это ерунда и совершенно никто не мог их видеть, но… НО. Ньют запускает пальцы в волосы и болезненно сжимает их. В голове у парня роятся тысячи мыслей, и он еще долго ворочается, прежде чем провалиться в сон без сновидений.