Of Sand and Snow

Дни сменялись неделями, за неделями шли месяцы. Время просыпалось сквозь пальцы, а горячие пески отчаянно боролись со льдами – наконец, Лианна полюбила Дорн. Она тренировала Обару, не раз пересекала пустыню с Нимерией, доказав удаль своего северного жеребца, обучала Тиену чтению и письму. Лианна стала Мелларио сестрой – по крайней мере, старалась быть ею. Она была рядом, когда принцесса разродилась сыном, и иногда убаюкивала Квентина на руках. Доран, отнюдь, с самого начала заручился опекой над юной волчицей. Наравне с Арианной, его наследницей, он обучал ее всем тонкостям правления. Как он признался позже, через несколько лет Лианна сможет занять почетное место в его совете. Оберин был к ней добр, давал ей все, что она хотела, давал все, кроме себя – того, в чем она нуждалась острее всего. Он снова и снова не приходил к ней по ночам. Не появлялся он и к завтраку. Ответа на тревожащий ее вопрос «А где же он?» Лианна не знала и отправлялась искать его сама, а вскоре узнавала, что Оберин снова в тысячи лиг от Водных Садов. И все же он был лучше Роберта Баратеона. Она писала в Винтерфелл, Риверран и Долину о своей новой семье, о новом счастье и вскоре получила письмо от Брана. Тот яро утверждал, что Лианну наверняка опоили красным дорнийским. Стоял жаркий полдень. Арианна и Тиена с хохотом плескались в фонтане, нарушая безмятежное спокойствие Водных Садов своими дурачествами. – Оберин не писал тебе? – поинтересовалась Мелларио. Квентин, до этого спокойно сидящий на руках матери, потянулся к Лианне и радостно загулил. Лианна покачала головой. – Нет, но девочки недавно получили от него письмо. – Глупец, – вздохнула принцесса. – Знал бы он, чего лишается. – Я понимала, что ожидает меня, когда выходила замуж, Мел. Пусть Оберин поступает так, как ему хочется. – Квентин окончательно перебрался на колени Лианны и теперь наматывал на кулак ее локоны. Подходило время трапезы, и служанка в полупрозрачном платье принесла принцессам серебряное блюдо с фруктами и сладким сыром. Лианне полюбились красные апельсины, да и персики нравились не меньше. Вот только лимоны казались слишком кислыми и вызывали оскомину. – Уже шутки сочиняют про то, что Оберина никогда не видели в твоей постели. Неужели ты волком выла в вашу первую ночь и напугала змея? – Мелларио откусила яблоко и улыбнулась. – И с каждым днем сплетни становятся все диковинней. – Это все пустое. – Но он же твой муж, Лиа. – Лишь в глазах людей и богов, но не в моих. – Она ахнула, когда Квентин дернул ее за волосы. – Мы консуммировали брак, если ты об этом. Но я и не ожидаю от него чего-то большего. – Не перестану говорить, какой же он глупец, – вымолвила Мелларио и рассмеялась. Лианна тут же подхватила ее смех, но сердце сковало тоской. У нее никогда не будет своих детей. Она поцеловала ладошку Квентина и крепче обняла его. А жизнь все шла, нет, бежала. И все было хорошо. Все прошло совсем не так мучительно, как она думала, уж минул почти год, когда Лианна оставила свою волчью шкуру; с тех пор она осмелела, обвыклась. Но счастью велено было покинуть ее. Солнце уж давно скрылось за Красными горами, и Лианна считала зажигающиеся звезды. Слова, знакомые с детства слова колыбельной слетали с губ, и руки перебирали золотые, медные и совсем угольные волосы змеек. Тихий стук в дверь прервал пение. – Войдите, – проговорила Лианна и присела на край кровати. – Принц Доран, – она тут же встала на ноги и улыбнулась. – Простите, я совсем не ожидала вас увидеть. Дорнийский принц был суров. И его визит вдруг показался Лианне грубым и бесцеремонным, но губы невольно дрогнули и слились в тонкую линию. – Что случилось, мой принц? Это Оберин? Что-то с Оберином? – Нет-нет, волчонок, – он покачал головой, – мой брат в порядке. Он все еще в Блэкмонте. – Тогда что? Что произошло? – Лианна нахмурилась. Доран коротко скользнул взглядом по своим племянницам, а затем снова обратил свой взор к Лианне. Она готова была поклясться, что он ее… жалел. – Я получил письмо из Королевской Гавани. Оно от Элии. – Лианна чувствовала, как сердце неистово бьется о ребра, а в теле появляется необъяснимая слабость. – Оно… оно о твоих отце и брате Брандоне. – Что? – Голос предательски сорвался. – Они… – Они живы. Их схватили и привезли в столицу. – Доран сильно сжал ее дрожащие руки. – Король Эйерис объявил их врагами государства и предателями короны. Он считает, что они планировали восстание, дабы свергнуть Таргариенов. – Это безумие… – Что-то стальное взяло ее за горло, и она чувствовала, что не сможет продолжить без слез. – Король ошибается! Мой отец и Брандон… Они бы никогда… – Я знаю. – Доран продолжал стискивать ее ладони. – Лорд Рикард – достойнейший человек, он не стал бы подвергать свою семью такой опасности. – Принц тяжело вздохнул. – Будет суд, волчонок. Через несколько дней. – Суд? Но… – Малый совет настаивает на том, чтобы сослать их в Ночной Дозор. – Нет. – Лианна покачала головой. – Дозор… – Это сохранит им жизни, волчонок. – Он вытер соль с ее щек и влагу с ресниц. – Это не самый худший исход. Лианна неуверенно кивнула; сердце теперь уж было глухо. – Я не знаю, что мне делать. – Не переживай, – он кивнул в сторону кровати, – заботься о девочках. Я сам напишу Элии. – Спасибо, – выдохнула она и уткнулась в его пестрые одежды; в нос ударил сладкий запах благовоний. Вряд ли это походило на объятья, но Доран все же сомкнул руки на ее талии. – Я напишу Оберину. Ему следует вернуться в Водные Сады. – Доран, не стоит… – Он твой муж. Конечно, вы оба уже позабыли об этом, но он должен быть здесь. Ради тебя. – Хорошо. – Она знала, что ей вряд ли удастся переубедить его. – Дайте мне знать, когда придет ответ от Элии. – Конечно, волчонок. И лишь только он ушел, Лианна нервно провела рукой по горлу и опустила глаза, чувствуя, как против ее воли по щекам катились слезы – они сбегали одна за другой, случайно падали в раскрытые пальцы, на грудь, на подол халата. На балконе сделалось легче дышать. Она не пыталась сбежать, не металась, не кричала, только лишь тихо плакала и судорожно вздыхала от того, что душили слезы. И, о боги, Старые и Новые, пусть Доран окажется прав.