Of Sand and Snow

Лианна сидела в своем шатре, сверля Трисс тяжелым взглядом. Женщина была примерно тех же лет, что могла бы быть ее мать, останься она жива, и отец, видно, решил, что именно такая компаньонка сумеет усмирить его младшую дочь в последние дни пребывания в Харренхолле. Юная волчица, впрочем, дурой вовсе не была. Трисс приставили к ней не ради помощи. Женщине надлежало присматривать за ней – следить, чтобы Лианна не выкинула новой глупости, не навлекла еще большего позора на имя Старков и хотя бы на людях вела себя как подобает благородной девице. Что ж. Этой южанке, служившей, должно быть, дому Уэнтов и охотно согласившейся подсобить гостящему лорду с его беспокойной дочерью, вскоре предстояло понять: слухи о Лианне Старк появились не на пустом месте. Волчьей крови в ней и впрямь было куда больше, чем здравого смирения. – Я это не надену, – отрезала Лианна, скрестив руки на груди, когда служанка извлекла из дорожного сундука очередное изящное платье. Трисс замерла, переводя взгляд с платья на Лианну – все еще в тонкой ночной сорочке, с растрепанными волосами после бессонной ночи. – Миледи? – нахмурилась служанка. – Это достойный наряд, и я уверена, ваш отец... – Я не собираюсь его надевать. Трисс несколько мгновений молча смотрела на нее, поджав губы, и Лианна почти видела, как женщина корит себя за согласие ввязаться в эту затею. Наконец та медленно убрала платье и достала другое. И получила тот же ответ. Потом еще одно. И еще. К пятому платью на лице Трисс уже явственно читалось раздражение. – Лиа! – донесся снаружи голос Бенджена – нетерпеливый, почти жалобный. – Лиа, сколько можно копаться? – Я никуда не пойду, – крикнула в ответ Лианна и ухмыльнулась, заметив взгляд Трисс. – Мне нечего надеть. Из-за полотняной стены послышался тяжкий, страдальческий вздох. Миг спустя полог шатра откинулся, и Трисс всполошилась, тщетно пытаясь заслонить Лианну от посторонних глаз. Однако внутрь шагнул не Бенджен, а Брандон. Он нахмурился при виде сестры, пропуская мимо ушей возмущенное бормотание Бенджена о том, что Лианна заставляет всех ждать. – Ты ведешь себя как ребенок, – сказал Брандон. Лианна едва удержалась, чтобы не показать ему язык. – Вовсе нет. – Она махнула рукой в сторону сундука и груды отвергнутых платьев. – Мне нечего надеть. Брандон выгнул бровь. – Ты ведешь себя... – Назови меня дитем еще раз, и я пройдусь нагишом по турнирному полю. Трисс возмущенно ахнула. Брандон же лишь вскинул бровь еще выше. Он ни мгновения не сомневался, что Лианна способна выполнить угрозу – слишком хорошо знал младшую сестру, – но и сам умел играть в подобные игры. – Уверен, твой суженый пришел бы в восторг от такой дерзости, – сухо заметил он. Щеки Лианны вспыхнули тусклым румянцем. Не от смущения, но от ярости. – Который из них? – выпалила она. – Отец меняет решения так быстро, что я уже не поспеваю запоминать. Роберт? Оберин? Или к нынешнему часу сыскался кто-нибудь третий? – Лианна. В голосе Брандона прозвучало предупреждение – почти точь-в-точь как у их отца. Но Лианна уже вскочила на ноги. – Я не вещь, которую мужчины могут швырять друг другу, лишь бы ублажить собственную гордыню! Брандон нахмурился и скрестил руки на груди. Она едва не дрожала от ярости. Он понимал ее, воистину понимал. Но были в мире вещи, против которых не шли ни гнев, ни упрямство. Оставалось лишь склонить голову перед тем жребием, что выпадал человеку по воле богов, и жить дальше – как бы сильно ни хотелось иного. – Помнишь ли ты, что всегда говорила нам матушка, Лианна? – тихо спросил он. Лианна осеклась. – Она многое говорила, – пробормотала, отворачиваясь. – Многое. Но помнишь ли ты, что она говорила о долге всякого Старка? Лианна прикусила губу. Конечно, помнила. Матушка говорила, что долг Старка прежде всего перед своим домом. Перед Севером. Что долг нередко требует жертвы. Что неважно, сколь диким, гордым или своевольным уродился человек – в конце концов, значение имеет лишь то, исполнит ли он свой долг перед семьей. Ибо, как любила повторять Лиарра Старк, одинокий волк погибает, но стая живет. – Это нелегко, – сказал Брандон уже мягче и мягко сжал плечо. – Когда выбирают твою судьбу и ждут, что ты примешь ее безропотно. Поверь, сестрица, быть может, никто не понимает этого лучше меня. Но ты лишь терзаешь себя, продолжая бороться с тем, чего не изменить. Лианна опустила взгляд, внезапно почувствовав себя маленькой, совсем маленькой, рядом со своим большим братом. – Ах, Лиа, – пробормотал Брандон и вдруг притянул ее к себе, крепко обняв. Она тотчас уткнулась лбом ему в плечо и обняла в ответ. – Это совсем не конец времен. – Тогда отчего кажется, будто именно он и настал? – глухо спросила она. Брандон тихо усмехнулся и поцеловал ее в висок. – Оттого, что всякая перемена страшит. Но ты Лианна Старк. И, видят боги, ты самое храброе существо из всех, кого я имел несчастье прогневить. Лианна невольно рассмеялась, совсем тихо, сквозь остатки злости, и Брандон улыбнулся, уткнувшись носом в ее спутанные волосы. – Тебе дозволено сердиться, – продолжил он. – Дозволено ненавидеть все это. Но в конце концов, сестрица, я знаю: ты поступишь так, как поступали мы, Старки, из поколения в поколение. – Старк исполняет свой долг, – прошептала она. – Именно так. Он нехотя разжал объятия и отступил. – Но покуда долг наш куда проще. Нас ждут у ристалища. Вернее... – он бросил взгляд к выходу из шатра, – уже, пожалуй, заждались. Лианна сморщила нос. – Мне нечего на... Полог шатра откинулся, и внутрь вошел Бенджен с ворохом одежды в руках – своими туниками и штанами, наскоро собранными в охапку. – Прошу тебя, – заныл Бенджен. – Просто оденься, чтобы мы наконец могли идти. Лианна закатила глаза, пропуская мимо ушей причитания Трисс о том, что леди подобает носить платья, и забрала у младшего брата тунику и подходящие к ней штаны. – Вон оба, – велела она. – Я скоро. Одевшись под непрестанное брюзжание Трисс, она вскоре нагнала братьев по пути к ристалищу. У трибун Брандон оставил их, поднявшись к отцу и остальным лордам. Сама же Лианна вместе с Бендженом и, разумеется, неотступно следовавшей за ней служанкой, спустилась к нижним рядам, где уже сидели Нед и Хоуленд. Оба уставились на ее наряд с одинаковым недоумением. Лианна же, словно ничего не заметив, спокойно опустилась рядом с Недом. Она недовольно повела плечом, когда Бенджен ткнул ее локтем и с жаром зашептал что-то о рыцаре из Речных земель, которому предстояло сойтись с рыцарем из Западных. Лианна почти не слушала его. Куда яснее ощущалось другое – взгляды Неда, что раз за разом возвращались к ней. Будто он ждал от нее новой беды. – Лиа, – тихо позвал Нед, когда с треском столкнулись копья и толпа взревела так громко, что на миг заглушила все прочее. – Отец... – Чтоб отец подавился козьим дерьмом, – бросила Лианна. Хоуленд моргнул так растерянно, словно не был уверен, верно ли расслышал. Нед прикрыл глаза и тихо выдохнул сквозь зубы. Минувшей ночью сестра выражалась так, что покраснел бы и бывалый моряк из Лордпорта. Нынешние слова были почти невинны в сравнении с тем, что он уже успел услышать. – Я знаю, что ты тяжело переживаешь расторгнутую помолвку, но… – Дело не в помолвке, – перебила Лианна, не удостоив его взглядом. Мимо трибун проехал рыцарь в пестром плаще. – Дело в том, что отец даже не пожелал меня выслушать. Зато с готовностью отдает меня человеку, о котором судачит весь Вестерос. И, видят боги, половина лордов королевства не подпустила бы его к своим дочерям и на полет стрелы. – Лиа… Нед хотел было снова вмешаться, делая вид, будто не замечает отчаянных взглядов Бенджена, что заклинал его оставить все как есть, но сестру уже было не унять. – У него три дочери, – резко сказала она. Слово «бастарды» Лианна проглотила. Каковы бы ни были эти девочки перед законом, для своего отца они оставались дочерьми. – Старшей девять, – продолжила она. – Он сам мне рассказал. В тот день, когда мы… – Тс-с, – зашипел Нед: мимо них проезжал кронпринц. Рейгар, облаченный в черный полированный доспех, придержал коня и, повернув голову, посмотрел на нее. Лианна ощутила, как напряглись разом и брат, и Хоуленд, но, хвала богам, принц проехал мимо. – Странно это, – пробормотал Хоуленд, провожая глазами Рейгара, что занял место против сира Барристана. Лианна вздохнула и отвернулась, не находя в поединке ни малейшего любопытства: она, как и все, знала, что сир Барристан не дерзнет причинить принцу вреда, а потому и схватка выйдет нечестной. Взгляд ее скользнул по трибунам и отыскал ту, кого ей предстояло звать сестрою. Принцесса Элия Мартелл была прекрасна в багряном платье, что оттеняло теплую смуглоту кожи. Ее тяжелые волосы были уложены в затейливую южную прическу, а взгляд темных глаз неотрывно следовал за мужем, и мягкая улыбка трогала ее губы. На коленях у Элии сидела двухлетняя Рейнис, которую куда сильнее рыцарского турнира занимала дядина рука. Сам Оберин расположился подле сестры и с усмешкой позволял малышке теребить свои пальцы — верно, поединок занимал его немногим больше, чем ее. Лианна невольно улыбнулась. На миг ей подумалось: должно быть, со своими дочерьми он такой же. Так много тепла было в его голосе всякий раз, когда он упоминал их. Оберин вдруг поднял голову, и взгляды их встретились. Сердце Лианны сбилось с ритма, тревожно заколотилось о ребра. Она поспешно отвернулась, пытаясь сосредоточиться на поединке, до которого ей прежде не было никакого дела. И тут она заметила, как взгляд Неда метнулся к ней, а затем скользнул по трибунам. Брат напрягся и уже начал подниматься, явно решив, что Оберин позволил себе нечто лишнее. Лианна ткнула его локтем под ребра. Нед охнул и замер, обиженно глядя на нее. – Оставь, – прошипела она. С сухим треском переломилось копье, и она мельком отметила, что сиру Барристану нужна новая пика. – Просто… оставь. – Он… – Даже если и так – это пустое. – Она следила за всадниками, пораженная непреклонной решимостью сира Барристана. Быть может, вот он наконец – рыцарь, что не убоится королевского гнева. – Сиди и смотри на поединок, Нед. Насупившись, она вновь обратилась к ристалищу, втайне желая победы сиру Барристану. Против Рейгара она ничего не имела – они и говорили-то всего раз, в первый день турнира, – и все же отчего-то не хотела видеть его торжества. Дыхание ее замерло, когда принц и рыцарь сорвались навстречу друг другу: земля загудела под копытами, плащи хлестнули по ветру. Лианна выпрямилась как раз в тот миг, когда они сошлись с громовым треском – копье сира Барристана разлетелось в щепы, а удар Рейегара вышиб рыцаря из седла, и тот рухнул на истоптанную землю под рев толпы. «Пекло», – подумала она, не слыша ни кликов, ни рукоплесканий, покуда Рейгар стягивал шлем и протягивал руку поверженному сиру Барристану. Затем принц направил коня к лорду Уэнту, что держал наготове венок из синих зимних роз – корону для королевы любви и красоты. Лианна, как и всякий на трибунах, знала: сейчас он увенчает ей свою жену. Нед было что-то заговорил ей на ухо. Рейгар, держа венок на острие копья, повел коня вдоль барьера – не к королевскому помосту, не к Элии, а в их сторону. Шаг за шагом, неспешно. Мягкая улыбка играла на его губах, и темно-индиговые глаза тихо светились в лучах закатного солнца. Лианна смотрела и отказывалась понимать, отказывалась верить. Не успела ни она, ни кто-либо подле нее шевельнуться, как принц склонился над барьером и опустил венок ей на колени. Над ристалищем пала тишина – та глубокая, удушливая тишина, что повисает за миг до того, как сорвется буря. Тысячи глаз обратились к ней, и Лианна ощущала каждый взгляд, точно прикосновение, точно ложащуюся на плечи тяжесть. Медленно, будто против собственной воли, она оторвала взгляд от морозно-голубых лепестков и подняла его к лицу принца – к этой кроткой, непостижимой улыбке, в которой не было ни тени злого умысла и оттого делалось лишь страшнее. В груди у нее что-то оборвалось и камнем покатилось вниз. Во что же, во имя богов, Старых и Новых, задумал сыграть принц?