Of Sand and Snow

Лианна лишь делала вид, будто слушает наставления септы о грядущей свадьбе. Минула почти луна с того дня, как принц Рейгар нелепо короновал ее. Они вернулись в Винтерфелл – готовиться к торжеству. И пусть была она дома, на Севере, венчать их будут по-южному, обрядом Семерых, в знак уважения к Оберину и дому Мартелл. Сама мысль об этом претила Лианне. Не станет она кланяться Семерым лишь оттого, что в них верует ее муж. Она северянка и будет верна Старым богам, где бы ни оказалась – на Севере ли, вдали ли от него. Лианна бросила тоскливый взгляд на свою служанку – та внимала септе с тем же притворным воодушевлением, что и она сама. Обмякнув в кресле, она попыталась вспомнить миг, с которого все пошло наперекосяк. Лианна спрятала последние части доспеха, отослав Бенджена и Хоуленда подальше на тот случай, если ее все же раскроют. Пусть лучше она одна примет на себя гнев короля, доведись кому-нибудь дознаться правды о Рыцаре Смеющегося Дерева. Эйрис рвал и метал, требуя отыскать таинственного рыцаря, и Лианна не сомневалась: попадись она ему – расплата будет страшной. И все же, доведись ей выбирать снова, она поступила бы точно так же. Все ради Хоуленда. Ради мальчишки с Перешейка, на которого трое оруженосцев – если этих задир вообще стоило так называть – вздумали смотреть свысока лишь потому, что он был не таким, как они. Потому, что говорил иначе. Потому, что был меньше ростом и родом ниже. Они сочли его слабым. Решили, что над ним можно потешаться. Лианна не сумела остаться в стороне и стерпеть подобную низость. Она облачилась в доспехи, скрыла лицо под шлемом и вышла биться – за честь, за справедливость, за своего друга. И поныне ей не верилось, что она сумела одолеть всех троих. Еще меньше верилось в то, что ее до сих пор не разоблачили. По всему Харренхоллу и окрестным землям рыскали лорды и рыцари, разыскивая того, кого уже успели прозвать Рыцарем Смеющегося Дерева. Надежнее укрыв доспехи, Лианна выпрямилась и настороженно огляделась по сторонам. Затем оправила тунику и двинулась обратно к ристалищу. Она надеялась проскользнуть незаметно – благо вокруг еще бурлили толки о таинственном рыцаре, что взял верх над тремя противниками. Губы ее сами собой сложились в довольную улыбку: вспомнилось, как вытянулись лица тех дураков, когда она их одолела. Но слаще всего было бы увидеть их вновь, узнай они, что их обставила девчонка. – Ты славно сражалась. Она вздрогнула и резко обернулась. Рука сама собой метнулась к мечу, пальцы инстинктивно сомкнулись на рукояти. Лишь спустя миг-другой она узнала говорящего. Оберин Мартелл. Принц Дорна и брат жены кронпринца. Он стоял, облаченный в темно-красную тунику, расшитую крохотными золотыми солнцами, и небрежно держал копье, опершись древком о плечо. Лианна скользнула взглядом по оружию и невольно поежилась, припомнив слова Брандона о Красном Змее: жало его копья вечно смазано ядом. Силясь скрыть смятение, она расправила плечи и отняла руку от меча. – Простите, милорд, – проговорила она тем самым голоском, каким обычно морочила голову Роберту. – Но я не понимаю, о чем вы… Оберин крутнул копье и указал острием туда, где она схоронила доспехи. – А ты умна, – сказал он, и хитрая усмешка скользнула по его лицу. – Явилась и исчезла, точно призрак. Но недостаточно осторожна. Она тихо хмыкнула. – Несомненно. Усмешка его все больше походила на самодовольный оскал, и Лианне стоило труда сдержаться, чтобы не съездить ему по лицу – хотя бы затем, чтобы стереть эту нахальную ухмылку. Он мнит себя хитрецом? Думает, будто заполучил над нею власть? Пекло, во что он играет? Что ж, она не настолько глупа, чтобы ему подыгрывать. – И что же, милорд, – ровно произнесла она, – вы намерены делать со своим… знанием? Оберин, не переставая широко улыбаться, вновь крутанул копье и опустил острие к ее ногам. – Хочу проверить, впрямь ли ты так искусна с клинком, или то была простая удача. Она тут же ощетинилась. Удача? Он что же, полагает, будто она не способна побить тех мужланов? Оглядевшись по сторонам, она приметила у телеги несколько учебных мечей и, быстрая как хлыст, выхватила один из них. Сейчас ее мало заботили приличия и даже не волновало ее то, чем эта выходка могла обернуться, попадись они кому-то на глаза. Она не оставит его сомнение без ответа. Усмешка Оберина сделалась шире, когда она заняла боевую стойку. Лианна разозлилась пуще прежнего. Она только успела набрать полную грудь воздуха, пытаясь унять раздражение, как копье его метнулось вперед. Лианна едва успела отбить выпад. Тогда-то она и поняла, отчего его так часто равняют со змеей: он был быстр. Быстрее, чем она ожидала. Он нападал – она отбивалась. Она нападала – он уходил. Вновь и вновь, вновь и вновь, будто в танце. Сердце Лианны заколотилось, радостная улыбка тронула губы. Даже тогда, на ристалище, ей не было настолько упоительно живо. В глазах Оберина она видела тот же азарт, что, верно, горел сейчас и в ее собственных, и сама не заметила, как рассмеялась, кружась с ним по траве. А затем он внезапно ушел вниз, явно рассчитывая подсечь ее. Лианна подпрыгнула, копье скользнуло под нею. На краткий миг Оберин оказался к ней спиной. Этого хватило. Извернувшись с быстротой, какой сама от себя не ожидала, Лианна плашмя хлопнула его мечом по плечу. Все с той же проклятой ухмылкой, Оберин оглянулся. В настоящей схватке она могла бы ранить его. Но прежде чем Лианна успела отступить или вновь изготовиться к бою, Оберин метнулся вперед. Одним движением выбил меч у нее из рук, клинок отлетел в траву, а острие копья уперлось ей в горло. Оберин по-прежнему улыбался, когда она вскинула ладони, признавая поражение. Пусть она и не одолела его, но все же заметила, что эта победа не досталась ему даром. Принц опустил копье, переводя дыхание. – А ты и впрямь хороша, – признал он. – Возьмись ты учиться по-настоящему, могла бы потягаться с самим Эртуром Дейном. Щеки ее вспыхнули от похвалы, и она не сдержала смешка – так нелепо это прозвучало. Ровня Эртуру Дейну! Скорее уж боги попадают с небес или мертвецы восстанут из-под земли. И все же мысль была отрадной, пусть и несбыточной. Ни отец, ни братья, ни ее жених никогда не стерпели бы подобного. Ей ведь надлежало стать благородной леди. Как бы ни противилась этому душа. Она не нашлась с ответом – всякое слово прозвучало бы пустой благодарностью, – и что-то в лице Оберина едва уловимо переменилось. Похоже, дорнийский принц и сам понял: для девицы ее положения, слова его были не столько похвалой, сколько насмешкой. Он качнул головой, и темные вихры упали ему на лоб. На этот раз он улыбнулся ей искренне, без прежнего самодовольства. – А еще я считаю, – сказал он, – что мне, как победителю, причитается награда. – И какую же награду, милорд, вы потребуете? Улыбка его сделалась шире. Он склонился к ней и накрыл ее мягкие губы своими. – Леди Лианна! Тряхнув головой, Лианна отогнала непрошеные мысли и торопливо вскинула взгляд на септу. – Да, септа? Женщина сурово хмурилась, и глубокая складка на ее лбу старила ее еще пуще. Лианне пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться. – Вам скучно, миледи? Лианна замотала головой. – Вовсе нет, септа. Но старуха рассердилась. – Ваша свадьба через два дня, а вам еще предстоит повторить все обеты и… – Быть может, септа, – голос, раздавшийся из дверей, заставил всех обернуться, – леди Лианне стоило бы поучиться у той, что и впрямь замужем. – Принцесса, – учтиво проговорила септа, склоняясь, когда в покои вошла Элия в сопровождении дочери и леди Эшары. Следом, точно тени, ступали двое королевских гвардейцев. Лианна тотчас поднялась и склонила голову. Элия усадила Рейнис в кресло, Эшара тут же заняла место подле девочки, а рыцари безмолвно замерли у стены. Лианна узнала их – сир Эртур Дейн и сир Ливен Мартелл. Она вновь перевела взгляд на Элию. Та улыбнулась ей. Лианна попыталась ответить тем же, но улыбка вышла натянутой и неуклюжей. Элия тут же заметила это: чуть склонила голову набок и внимательнее всмотрелась, силясь понять, что ее тревожит. – Не нужно так тревожиться, Лианна, – тихо сказала Элия, осторожно накрывая ее ладони своими. – Совсем скоро мы станем семьей. – Да, ваше высочество. Элия качнула головой и мягко, но настойчиво повторила: – Мы станем семьей. – Лианна дивилась тому, сколько доброты было в ее глазах, особенно после того мерзкого случая на турнире. – А потому правильнее тебе звать меня просто Элией. – Конечно, ваше… – Лианна осеклась. – Конечно, Элия. Принцесса просияла. – Чудесно, – обрадовалась она и потянула Лианну прочь от кресла. – Я знаю, септа делает все возможное, готовя тебя к свадьбе. – Принцесса улыбнулась септе, и та согласно кивнула. – И все же септам не дано должно подготовить юную леди, ведь сами они невестами не бывали. – Элия снова покосилась на женщину. – О, я никого не хотела обидеть. – Все в порядке, ваше высочество. Элия с улыбкой кивнула и обернулась к Лианне. – Когда замуж выходила я, матушка не раз заставляла меня разыгрывать всю церемонию от начала до конца, чтобы я хоть немного знала, чего ждать. – Она подвела Лианну к двери. – Тем же займемся и мы. Что ж, дядя Ливен, будь так любезен, встань рядом с септой – ты будешь Оберином, а септа любезно сыграет септона. Сир Ливен усмехнулся, но повиновался племяннице, и Элия одобрительно кивнула. – Эртур, милый, а ты будешь лордом Рикардом. Сир Эртур улыбнулся и подошел к Лианне. Она встала ближе и неуверенно тронула его локоть. Он задорно ей подмигнул, и Лианна не сдержала улыбки – так живо он напомнил ей Брандона. – Итак, – принцесса отступила на несколько шагов, освобождая им путь, – лорд Рикард поведет тебя к жениху. Лианна шагала под руку с сиром Эртуром, глядя прямо перед собой. Чувствовала она себя при этом изрядно глупо, и все же Элия была права. Имей она самое малое представление о том, как пойдет обряд, в день свадьбы ей было бы куда спокойнее. Когда они подошли к сиру Ливену и септе, сир Эртур на миг замешкался, смерив Ливена грозным взглядом. Из груди рыцаря вырвался смешок. Кивнув, сир Эртур отступил в сторону – точно так сделал бы лорд Рикард, – и сир Ливен занял его место подле нее. Септа начала с покрытия невесты плащом жениха, проговаривая все слова септона, а затем настал черед обетов. Слова Лианна знала: затвердила их еще в первые дни помолвки с Робертом, и, хоть и запнулась раз-другой, все же довела свою речь до конца. Септа удовлетворенно кивнула, а Элия радостно захлопала в ладоши. – Хорошо, – улыбнулась она. – Еще несколько раз и, думаю, все пройдет как нельзя лучше. Лианна не сдержала смеха, и улыбка Элии сделалась еще шире. Вновь она подвела ее к двери и жестом пригласила сира Эртура занять свое место. Странно все это было, что и говорить. Но Лианна решила: раз уж это так важно для принцессы, значит, небезразлично и ей.