Of Sand and Snow

Лианна пряталась в конюшне так долго, насколько это было возможно, прежде чем септа и леди Мейдж Мормонт, дочь одного из друзей ее покойной матери, силком заставили девушку принять ванну, отмывая ее от грязи, расчесывая густые кудри, неустанно повторяя, что теперь они пахнут ванилью. В покоях ее уже ждали Лили и несколько других служанок, а также леди Эшара, готовая помочь с приготовлениями к церемонии. Она сидела, стиснув зубы, и терпела то, как служанки суетились вокруг нее, толкали в бок, запрещая сутулиться. Девушка уже была одета и ожидала, пока чьи-то ловкие руки не закончат ее прическу; Лианна поклялась себе, что уже готова выйти замуж за Оберина даже с вороньим гнездом на голове. Учитывая его отношение к ней и знание того, что она владеет мечом и в состоянии постоять за себя, он бы вряд ли беспокоится о том, в каком виде она появится на их свадьбе. Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем служанки закончили бегать, и леди Мейдж помогла ей встать, поворачивая девушку к зеркалу. Лианна внимательно вглядывалась в свое отражение, с трудом узнавая себя. Ее волосы были зачесаны назад и уложены в косу, закрепленную аккуратными шпильками. Платье было бледным, из серого мирийского кружева. Светлая мерцающая ткань, украшенная крошечными серебряными и золотыми бусинами, с точностью повторяла очертания стройной фигуры. Платье было слишком легким и открытым для сурового холода Севера, оно предназначалось для куда более теплых Штормовых Земель. Лианна тихо вздохнула, стараясь не думать о том, чего больше не было, - ее рука потянулась вверх и осторожно коснулась массивного ожерелья: лютоволк Старков, оно принадлежало ее матери. Нет, еще несколько мгновений, и она уже перестанет принадлежать этому дому. Она перестанет быть Лианной Старк и станет Лианной Мартелл, женой принца Оберина. Она что-то тихо прорычала и собралась распустить волосы, несмотря на протесты септы, леди Мейдж и служанок. Темные кудри заструились по ее спине. Лианна взяла гребень и принялась заплетать волосы сама в привычной манере, известной только ей. Подобную прическу она увидела еще ребенком на картине одного из своих предков. Так носил волосы почти три столетия назад один человек, Старк, сдавшийся без боя врагу. Многие скажут, что и она делает то же самое. Сдается. Соглашается на этот брак, хотя не хочет выходить за Оберина. Но она не тот предок, живший в столь далеком прошлом. И она не сдается. Она просто исполняет свой долг и, боги, помогите Оберину, если он считает, что она будет слабой, мягкой и бестолковой. Она не такая. Она – Лианна, волчица Винтерфелла, и она еще покажет дорнийскому принцу, что не покорится ему и его воле. Когда последняя прядь была вплетена в затейливую прическу, она заметила, что леди Эшара одобрительно улыбается. Очевидно, дорнийке пришлось по душе то, что Лианна хочет выглядеть в этот день по-особенному. Глубоко вздохнув, Лиа перевела взгляд на хмурую септу, которая, не вымолвив и слова, вывела девушку к дверям, ведущим в Большой чертог. У нее не будет северной свадьбы, как у ее родителей, но то, что само торжество проходит в Винтерфелле, было для нее небольшой победой. Лорд Рикард уже ждал их у дверей. Он счастливо улыбнулся, завидев дочь. – Моя маленькая Лиа, – мягко проговорил отец, обнимая ее и оставляя быстрый поцелуй на ее виске. – Ты так похожа на мать в день нашей свадьбы. Лианна смогла выдавить из себя улыбку. Она не хотела, чтобы ее сравнивали с матерью. Не сегодня. Не когда она выходила замуж за мужчину, который увезет ее так далеко от дома; за мужчину, которому она даже не нужна. – Давайте просто… Давайте просто покончим с этим, отец. – Она взяла его за руку. – Чем быстрее, тем лучше. Лорд Рикард посмотрел на нее так, будто хотел возразить, но не стал. Сегодня он просто повиновался воле своей дочери. Двери Большого чертога отворились, и Лианна, шумно втянув в себя как можно больше воздуха, шагнула вперед, держа голову высоко и гордо, отказываясь показывать даже толику страха или стыда. Она – Старк, а Старки так же суровы, как и сама Зима. Но все же она бессильно вцепилась в руку отца и краем глаза смотрела на его спокойное лицо, черпая силу и поддержку. Они медленно приближались к алтарю, где ее уже ждал будущий супруг. На Оберине был красный камзол с золотой тесьмой на рукавах и вороте. Его плащ, золотой и с гербом дома Мартеллов, ниспадал с его плеч, придавая ему еще более величественный вид. На груди красовалась брошь с большим рубином в самом центре – солнце, пронзенное копьем. Его волосы были зачесаны назад, делая его темные, почти черные глаза еще более выразительными. От жесткой щетины, украшавшей его щеки всего несколько часов назад, не осталось и следа: теперь его лицо было гладко выбрито, и Лианна на мгновенье забыла, что он старше ее почти на десять лет. Когда они подошли достаточно близко, Рикард с укором посмотрел на Оберина: стальные серые глаза встретились с черными. Лорд Старк учтиво склонил голову и отошел в сторону, передавая свою единственную дочь дорнийскому принцу. – Теперь вы можете покрыть невесту своим плащом и взять ее под свою защиту, – глухой голос септона эхом отдавался от каменных стен. Лианна на мгновенье прикрыла глаза и распахнула их только тогда, когда Оберин оказался за ее спиной. Он снял свой плащ и бережно опустил его на плечи Лианны. Он взял ее холодную руку, накрывая своей большой горячей ладонью. – Ваши высочества, – септон учтиво склонил голову перед Рейегаром и Элией. – Миледи и милорды, мы собрались здесь перед ликами богов и людей, чтобы засвидетельствовать союз этих мужчины и женщины. Одна плоть, одно сердце, одна душа. Отныне и навеки. Септон взял ленту из простой белой ткани, символизирующую чистоту и законность их союза. Он соединил их руки и завязал нетугой узел, обращаясь к ним: – Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины. Взгляните друг на друга и произнесите обеты. Лианна тихо вздохнула, прежде чем повернулась лицом к Оберину. Его лицо ничуть не выдавало его истинных чувств. Они заговорили вместе: – Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый... – Я – ее… – Я – его… – И она моя… – И он мой… – С этого дня и до конца моих дней. Чертог наполнился восторженными голосами.

***

Торжество было, как подумалось Лианне, слишком уж чудным. Большой чертог был теплым и живым, люди болтали, пытались урвать хоть что-то из тарелки соседа, выпить как можно больше вина. Музыка и танцы лишь дополняли картину, и Лианна могла бы действительно наслаждаться вечером. Она сидела во главе стола рядом с мужем и чувствовала, будто все это сделано не для нее. Она бы устроила иной пир. Все было бы проще. Меньше помпезности и блеска. Меньше знатных лордов. И, конечно, она бы не позволила Неду убедить отца в необходимости присутствия Роберта. Ее взгляд скользнул к столу, за которым сидел Роберт – изрядно выпивший и грубо ласкающий прелести одной из служанок. Нед делал все возможное, чтобы удержать своего друга в узде или, по крайней мере, стараться не привлекать внимания лорда Рикарда. Она все еще не могла понять, почему отец разрешил Роберту появиться на торжестве, но все же решила не вмешиваться. Лианна принялась уныло отстукивать ритм знакомой песни по столешнице, когда, слава богам, появился Бенджен с улыбкой на лице и озорным огоньком в светлых глазах. – Я пришел украсть у тебя танец. – Он взял сестру за руку, а затем посмотрел на Оберина. – Если твой муж не против. Оберин лениво обвел их взглядом и небрежно махнул рукой, одновременно при этом поднимая тяжелый кубок с вином. Лианна закатила глаза и приподнялась со своего стула, позволяя Бенджену вытащить ее в самое сердце чертога. Как только они оказались среди кружащихся пар, музыканты заиграли задорную мелодию. Лианна тут же подхватила веселье окружающих, вспоминая простые шаги, которым леди Старк обучала ее и брата, когда они были маленькими. В эти прекрасные минуты танца с младшим братом она позволила себе забыть, что через несколько дней покидает Винтерфелл, оставив семью ради Дорна. Когда Бенджен обнял ее, заключая в теплое и крепкое кольцо своих рук, музыка изменилась, чуть замедлилась. Лианна отступила, собираясь вернуться к своему мужу, когда чья-то рука нежно коснулась ее запястья. – Возможно… мне тоже положен танец? Она напряглась, узнав голос Роберта, и, глядя на его раскрасневшееся от вина лицо, Лианна сразу же хотела отказать, вспоминая то, что произошло только сегодня утром, но поняла, что будет слишком грубо с ее стороны сказать ему «нет»; он может разозлиться или еще чего хуже, поэтому она заставила себя улыбнуться и лишь коротко кивнула. Бенджен задержался на несколько мгновений, сомневаясь, но все же отступил в сторону, позволяя Роберту занять его место. Когда Штормовой лорд заключил ее в свои объятья, она учуяла две вещи: запах вина и запах духов. Что же, значит, он нашел больше, чем один способ, чтобы утопить свое горе. Стараясь не замечать смешавшиеся ароматы, она позволила Роберту вести в их танце, но, учитывая его теперешнее состояние, выходило у него довольно неуклюже. Лианна бросила быстрый взгляд к столу, ища глазами Оберина. Черные глаза дорнийского принца внимательно наблюдали за кружащейся парой поверх кубка с вином. Лианна отметила, насколько жестким и суровым был его взгляд. На мгновенье ей подумалось, что он сердится, однако он лишь наблюдал за поведением Роберта, готовый сорваться в любой момент. После произошедшего сегодняшним утром, это было неудивительно, ибо даже сир Ливен, стоящий около королевского стола, внимательно следил за ней. Когда руки Роберта спустились по ее спине, очертили округлые бедра и опустились ниже, Лианна тут же попятилась назад, вырываясь из его крепкой хватки. – Остановись, – грозно прошипела она, надеясь, что Роберт все-таки ее услышит. – Я теперь замужем. И ты прекрасно знаешь это. Роберт фыркнул, но его руки медленно переместились на ее бедра. Он посмотрел на нее помутневшим взглядом: – Будь… Будь Семеро добрее, сегодня была бы наша… – он отвратительно рыгнул, отчего Лианна сморщила нос, – … наша свадьба. – Боги, будь они Старые или же Новые, никогда не бывают благосклонны. – Она знала это слишком хорошо. Если бы они заботились о ней, этой свадьбы никогда бы не было. Седьмое пекло, да она бы не вышла замуж вообще. Роберт хмыкнул, притягивая ее ближе к себе. Неприятный ком скрутился внизу живота, когда она почувствовала терпкий запах вина. – Они не такие. – Он снова рыгнул. – Это не сделает… не сделает тебя счастливой, Лиа. Она нахмурилась. – Что именно? Роберт кивнул в сторону Оберина. – Он. Свадьба с ним. Ее взгляд стал еще мрачнее. – Ты не можешь знать наверняка. – Мы… - он покачнулся, и она подумала, что он вот-вот упадет на нее, но Роберту удалось совладать с собой, – мы были бы счастливы вместе… Она тяжело вздохнула и тряхнула головой. – Нет, – твердо возразила Лианна. – Мы бы ненавидели друг друга. Он отрицательно замотал головой. – Я знаю. Ведь я… Я люблю… – Это неправда, - резко выпалила она, заставляя Роберта замолчать. – Ты любишь только ту, кем ты меня считаешь. Роберт вцепился в ее руку, и Лианна вздрогнула от резкой боли. Он собирался что-то сказать, но теплый бархатистый голос прервал его: – Мои извинения, лорд Баратеон, но я надеялся, что моя новая сестрица подарит мне танец. Лианна и Роберт обернулись, увидев Рейегара, стоящего рядом с ними и мягко улыбающегося; однако его темно-индиговые глаза оставались столь же холодными, когда он смотрел на Штормового лорда. Девушка тут же расцвела, поблагодарив богов за то, что именно Рейегар спас ее от Роберта: он мог бы огрызнуться с любым лордом, но не с кронпринцем. Прежде чем Роберт смог ответить, она быстро отстранилась от него и протянула руку Рейегару. – Конечно, ваша светлость, – вежливо проворковала она, позволяя кронпринцу увести ее как можно дальше от Штормового лорда. Они подхватили веселую мелодию, кружась в столь любимом северянам танце, что Лианна наконец-то почувствовала ожидаемое успокоение в своей душе. – Простите, если мои слова заденут вас, леди Лианна, – тихо начал Рейегар, стараясь, чтобы любопытные пары вокруг них не подслушали разговор, – но было огромной ошибкой позволить лорду Роберту присутствовать на вашей свадьбе. – Я не спорю с вами, – она вдруг осознала, что ее небрежный тон и слова легко могли быть поняты принцем совсем не так. – Я имею в виду… Рейегар покачал головой, и улыбка тронула его губы. – Я не буду осуждать вас, миледи, – он закружил ее, и девушка звонко рассмеялась; только Брандон мог позволять с ней такие вольности. – Вы расцветете в Дорне. – Вы действительно так думаете, мой принц? Рейегар кивнул. – В Дорне у женщин больше прав, они не зависят от отца или мужа, – он улыбнулся. – Я считаю, что такая отважная северянка будет только цвести и расти в таком месте. Даже замужем за Оберином. Она нахмурилась. – Вы плохого мнения о нем, ваша светлость? – Моя жена часто говорит мне, что он такой, какой есть. Его непросто полюбить, но он никогда не будет плохо относиться к вам. Он, скорее всего, будет поощрять все ваши глупости, в то время как лорд Роберт, да и любые лорды к северу от Дорна, захотели бы подчинить себе вашу волю. Лианна понимающе кивнула. Оберин не будет заставлять ее быть той, кем она не является. Это успокаивало. Когда их танец закончился, Рейегар отвел ее обратно к столу, учтиво целуя внешнюю сторону ее ладони. Он коротко кивнул Оберину, прежде чем раствориться в шумной толпе. Когда Лианна вновь заняла свое место, она взглянула на мужа. Он пригубил вино, игнорируя жену или же стараясь не замечать ее; его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а мысли, наверняка, блуждали далеко за пределами чертога. Судорожно вздохнув, она решила не придавать этому значение. Только Лианна потянулась к своему кубку, как кто-то громко выкрикнул: – Пора проводить их на ложе! Лианна замерла. Она заметила, как напрягся Оберин, стиснув в руках свой кубок. Она никогда не думала о провожании. На Севере это не считали традицией. Это пришло в Вестерос с андалами и верой в Семерых. Она считала это жестоким и ненужным. Женщина и без того слишком волнуется в день своей свадьбы и почему, во имя всех богов, ее следовало подвергать еще и такому унижению. Люди довольно улыбались и смеялись, явно думая, что провожание – самая ожидаемая часть торжества. Но все же остались те, кто не разделял всеобщего восхищения, – Нед и Рейегар. Она взглянула на мужа и удивилась тому, насколько суровым он сейчас выглядел. Оберин с грохотом поставил кубок на стол; громкий звук заставил вздрогнуть ликующих лордов, и они удивленно посмотрели на дорнийского принца, гадая, чем могли так его разгневать. В его темных глазах больше не плескались привычные задорные искорки. – Провожания не будет, – спокойно проговорил он; от его ледяного тона по спине Лианны побежали неприятные мурашки. – О, да бросьте, – этот голос принадлежал Роберту. Лианну не волновали перешептывания и оскорбления за спиной. Она не позволит своему бывшему жениху прикоснуться к ней. – Это традиция, принц Оберин! И традиции должны… – Возможно, вы не поняли меня, лорд Роберт, – проговорил Оберин, поднимаясь со своего места. – Никакого провожания не будет. Лианна, кажется, забыла, как дышать: она быстро переводила взгляд с мужа на Роберта, видя, как плещется ярость в его небесно-голубых глазах. Он не привык, чтобы ему говорили «нет». Это был самый верный способ разгневать его, и Лианна молча ожидала. Ожидала последствий. – Это… – тихо прорычал Роберт. – Это не дорнийская традиция, – Оберин твердо стоял на своем, отказываясь подчиняться даже воле Штормового лорда. – Лорд Эддард пояснил мне, что это даже не традиция северян. Провожания не будет. – Принц Оберин, но… – неуверенно начал септон, но дорниец одарил его яростным взглядом. – Седьмое пекло, провожания не будет! – нетерпеливо выкрикнул Оберин, громко ударяя кулаком по деревянной столешнице. В чертоге повисла тишина, никто больше не решался возражать. Вздохнув, Оберин повернулся к сестре. – Элия, – его голос смягчился, а ярость во взгляде сменилась нежностью, – ты и леди Эшара проводите мою жену в мои покои. Очень скоро я присоединюсь к вам. Элия кивнула и поднялась со своего места, спокойно подходя к своей новой сестре. Она взяла Лианну за руку и медленно вывела из чертога. Северянка различила встревоженный ропот, доносящийся из-за закрытых дверей, и успокоилась лишь тогда, когда они отошли достаточно далеко. – От Оберина следовало ожидать что-то подобное, – мягко проговорила Элия, отпуская руку Лианны только для того, чтобы приобнять ее за плечи, ближе прижимая к себе. – Он был в ярости, когда я рассказала ему, как происходило провожание на моей собственной свадьбе. Лианна удивленно захлопала ресницами. – Он… он не знал? Элия легко улыбнулась девушке. – Он не задержался на моей свадьбе. Ему не нравилась сама идея о моем браке с Рейегаром. Он долго спорил об этом с матушкой. Поэтому, когда я рассказала ему, что он пропустил… Он был в бешенстве. – Это ужасная традиция, – Лианна поймала себя на мысли, что не должна разговаривать таким тоном с дорнийской принцессой. – Ее давно следовало бы запретить. Улыбка Элии стала шире. – Ты говоришь как Оберин. Лианна фыркнула, и они вошли в покои принца Оберина. В комнате было тепло, огонь, заботливо разожженный заранее, весело трещал в камине. Взгляд Лианны на несколько мгновений задержался на кровати, и ее внезапно охватило неведомое ей ранее волнение. Скоро она перестанет быть ребенком. Отдаст свою невинность. Волнение, наверняка, отразилось на ее лице, и Элия развернула девушку к себе, внимательно вглядываясь в ее серые глаза. – Это нормально, что ты боишься, – негромко проговорила Элия, взяв Лианну за руки. – Я приходила в полный ужас от одной только мысли о моей брачной ночи, да и Эшара волновалась, когда отдавала свою невинность. Леди Эшара весело усмехнулась и, подойдя к Лианне, принялась ловко расплетать ее волосы. Ее лиловые глаза сверкали в тусклом свете. – Волновалась лишь потому, что не могла стать женой этого мужчины. Волновалась потому, что нас в любой момент могли увидеть, – сказала она, качая головой. Лианна удивилась. Ей всегда казалось, что леди Эшара – благовоспитанная девушка. Но то, что она отдала свою невинность мужчине, который уже дал обеты перед ликом Семерых другой женщине, ошарашило ее. Эта девушка была дорнийкой и, возможно, у южанок больше привилегий, чем у доброй половины Вестероса. Леди Эшара, должно быть, заметив замешательство на лице Лианны, тихо рассмеялась. – Я была чуть старше вас, леди Лианна, – пояснила она, в то время, как Элия достала что-то из массивного дубового шкафа. – А он был… намного старше. Достаточно стар, и знал обо всем лучше меня. Он был нежен и добр ко мне. Я не жалею о своем решении. – Вы любили его, – Лианна не смогла сдержать улыбки. Да, теперь она все понимала. Леди Эшара печально улыбнулась, продолжая расчесывать непослушные кудри северянки, которые теперь обрамляли ее милое личико темными волнами. – Я все еще люблю его, – сказала она, и Элия вернулась, неся в руках шелковую ночную сорочку. – Думаю, я всегда буду любить его, даже если он не может полюбить меня в ответ. Элия успокаивающе сжала руку леди Эшары, и Лианна впервые заметила, насколько близки они были. Как она и Мейдж Мормонт. Как сестры. – Теперь, – бодро начала Элия, нарушая затянувшуюся тишину, – вы должны переодеться во что-то более удобное, не считаете? С помощью принцессы Элии и леди Эшары Лианна, наконец, смогла высвободиться из своего свадебного платья и впорхнуть в ночную сорочку. Даже в ней она чувствовала себя более одетой, нежели в платье. Элия откинула ее темные волосы назад, одаривая ее нежной улыбкой. – Все будет хорошо, – проговорила она. – Оберин… он будет настолько нежен, насколько это возможно. Он никогда не причинит вам боль, но… Тебе будет неприятно, независимо от его желания. Лианна коротко кивнула. – Моя матушка говорила мне, что… что ждет меня на брачном ложе. – Она пыталась придать своему голосу как можно больше уверенности, однако, внешне спокойная, внутри она дрожала. Элия, будто почувствовав это, ободряюще сжала ее руку и легко поцеловала свою новую сестру в щеку. – Все будет просто отлично. Я зайду к тебе утром. Лианна снова кивнула, наблюдая за тем, как Элия и леди Эшара молча покидают покои и тихо притворяют за собой дверь. Она повернулась, еще раз обводя взглядом комнату, и судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Девушка пересекла комнату, останавливаясь около постели. Она легко коснулась теплого одеяла и лежащих сверху медвежьих мехов. Здесь она потеряет свою невинность. С человеком, которого она едва знает. С человеком, который ей даже не симпатичен. Она сделала глубокий вдох и на мгновенье задержала дыхание. Дверь отворилась. Она замерла и закрыла глаза, прислушиваясь к глухим шагам и скрипу затворяющейся двери. Ей пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя открыть глаза. Она обернулась. Холодные серые глаза северянки встретились с темными глазами дорнийца.