Sex, drugs and criminals

Джим, я тут кое-что нашел... СМ Мне стоит беспокоиться? ДМ Не уверен, что тебе. СМ Ибо мне явно не следовало этого знать. СМ Моран, мать твою, объясни нормально. ДМ Просто искал документы на нашего клиента и случайно наткнулся на твой сертификат окончании школы балета. СМ Оу. Это все? ДМ Ну, да. СМ И ты решил, что я этого стыжусь? ДМ Этого стыдится любой нормальный парень, если только он не остался в балете, хотя тут тоже есть исключения. СМ Никогда раньше не думал, что ты мыслишь настолько узко, Моран. ДМ Если ты думаешь, что мужской балет - это выпирающий из-под тонкого трико член, то ты такой же придурок, как и остальные 90% населения. ДМ Не боишься бросаться такими заявлениями? СМ Что, изобьешь меня за углом школы, как это делали мои одноклассники? ДМ Мне не обязательно идти за угол, живя с тобой в одном доме. СМ Ты бросил танцы из-за тех уродов? СМ Вот еще. Просто балет отвлекал от дел... Предпочел работать головой, а не телом. ДМ Оно и к лучшему. СМ Сомневаешься в пользе танцев для мужчины? ДМ Не вижу в этом смысла. СМ Хм, увидишь. Сегодня вечером у тебя будет персональное выступление. Можешь заранее купить цветы для примы. ДМ Ага, обязательно. СМ Вечером Джим танцевал. Босой, в легких тонких брюках и расстегнутой белой рубашке, он завораживал каждым движением ног, рук, кистей и пальцев. Одного лишь поворота головы хватало, чтобы Моран начинал нервно вести языком по губам. Тело брюнета, не скованное привычным костюмом, поражало своей гибкостью и пластичностью. Он чувствовал песню настолько, что казалось это она подчиняется его действиям, а не наоборот. В этом был весь Джеймс. Он заставлял работать на себя не только людей, но и музыку, ее ритм. Безупречная грация, едва уловимые касания кончиков пальцев то обнаженной кожи, то гладкого паркета. Идеальный шпагат, ровная спина и прогнувшаяся поясница, сведенные под хлопковой тканью лопатки. Прикрытые глаза под дрожащим ресницами, слегка блестящий от пота лоб с прилипшей прядкой черных волос, едва заметный румянец на скулах и приоткрытые губы, жадно глотающие воздух, когда все тело раскрывалось в новой позе. Джим манил, сводил с ума, невероятно возбуждал. Он ни разу не посмотрел на Себастьяна, не коснулся его и даже не приблизился. Но когда танцор закончил, в последнем движении раскинув руки на ковре, Моран немедля встал с места и опустился сверху, с рычанием заламывая тонкие руки за голову.