Приоритеты

Темно и холодно. Холодно так, что зуб на зуб не попадает, а вот темно не очень. Свет есть, но очень тусклый: выхватывает из темноты только центр грязной комнаты и дверной проем. А еще - людей вокруг. Двое возятся с парой здоровых голопроекторов, кто-то отдает распоряжения, а еще двое мужчин просто стоят у входа, сжимая в руках оружие - похоже, винтовки, но Агнесса не очень-то в этом разбиралась. Время от времени на нее бросали взгляды или даже показывали пальцами, что-то говоря. Агнесса не слушала, только съеживалась еще сильнее и отползала назад, стараясь забиться как можно дальше в тень. В углу, где она сидела, было ужасно сыро: по стене текла вода, с потолка иногда срывались крупные капли, падая девочке на макушку или за шиворот. Агнесса терпела. Точнее, даже не обращала на это внимания. Не до таких мелочей было. Она покрепче обхватила колени руками, чтобы хоть немного согреться и унять дрожь. А ведь Нирия хотела дать ей шаль - даже закутывать в нее начала, когда... Агнесса судорожно всхлипнула и уткнулась лбом в коленки. Ее сильно затрясло: хотелось плакать, но слезы почему-то не шли - только скручивало спазмом все тело и перехватывало дыхание. Она все никак не могла поверить, что Нирию убили. Это просто не помещалось в голове: вот только что Нирия была жива, крепко обнимала Агнессу и говорила, что все будет хорошо... и вот она лежит лицом вниз, а в затылке у нее - страшная дыра, выжженная бластером. Это до сих пор казалось нереальным - как фильм или страшный сон. Такого просто не могло случиться. Сейчас она должна была открыть глаза и проснуться в своей постели. А рядом непременно окажется Нирия, живая и здоровая... Девочка шумно шмыгнула носом. Потерла тыльной стороной ладони саднящие, но почему-то сухие глаза: слезы ужасно жглись и щипались, но проливаться по-прежнему отказывались. Глупости. Никакой это не сон. Был бы сон, она бы давно проснулась. Агнесса уже пыталась щипать себя за руку - не помогло. А еще во сне не болят синяки на руках и разбитые в кровь коленки, не душит кашель... не стоит в носу тошнотворный запах горелого мяса. Тело Нирии осталось где-то там, у входа в эти жуткие катакомбы, а запах все не исчезал... Тихонько заскулив, Агнесса сжалась в комок. Думать обо всем этом было невыносимо, но остановиться она не могла. Будто корку с царапины сдирала: вроде больно и кровь течет, а перестать - никак. Поглощенная своим горем, девочка практически перестала обращать внимание на то, что происходило вокруг. Все казалось отдаленным, никак ее не касающимся: она краем сознания отмечала, что похитители прекратили возню с голопроекторами, а стоявший рядом с ними человек громко разговаривал по комлинку, но о том, что за этим последует, не задумывалась. Она даже не боялась - но не потому, что смелая: просто пугаться еще сильнее было некуда. По крайней мере, так Агнессе казалось до того, как один из похитителей навис над ней мрачной громадиной. Без лишних слов вздернув девочку на ноги, он за шиворот поволок ее к центру комнаты. Агнесса попробовала было пнуть его по ноге, но промахнулась и, потеряв равновесие, остаток пути проехала на коленях - судя по ощущениям, содрав кожу до мяса. Похититель усадил ее на какой-то ящик и угрожающим тоном приказал "сидеть тихо и не рыпаться". Будто бы было куда бежать! Девочка до крови прикусила трясущуюся губу, сдерживая плач. Всхлипывания и впрямь удалось подавить, зато засопела она вдвое громче. - Связь установлена? - требовательно осведомился высокий темноволосый человек с тоненькой бородкой - тот, который постоянно отдавал распоряжения. Люди, возившиеся с голопроекторами, почти синхронно кивнули. Ни один из них не подал голоса - Агнессе почему-то показалось, что они боятся своего командира. Возможно, все дело было в том, что она сама была напугана до полусмерти. - Выводите изображение. Передающий луч - на девчонку. Над проектором немедленно возникла голограмма - на удивление четкая и яркая: если бы не полупрозрачность и голубоватое свечение, можно было бы подумать, что высокий седовласый человек действительно стоит прямо перед Агнессой. Не будь девочка так подавлена и испугана, она наверняка сравнила бы незнакомца с благородным космическим пиратом из детского фильма: он был один в один старый капитан, борющийся со злыми и алчными конфедератами, - от волевого, даже в старости красивого лица с роскошными усами до легкой боевой брони, которая на большинстве пожилых людей смотрелась бы странно, но на этом будто всю жизнь была. Вот только от его взгляда становилось по-настоящему страшно: старик смотрел на Агнессу очень холодно, с какой-то мрачной решимостью. Вроде бы без откровенной злобы, но легче от этого почему-то не становилось. - Девочка доставлена, сэр, - громким и твердым голосом отрапортовал "главный", как Агнесса про себя окрестила человека с бородкой. Заявление ей показалось глупым: разве и так не понятно, что доставлена? - Я вижу, - тонкие губы старика чуть дернулись: то ли ему тоже подробности лишними показались, то ли он вспомнил о чем-то неприятном. - Как скоро вы пробьетесь к ее матери? Агнесса испуганно охнула и прижала ладошки к лицу. Мама. Этот человек хочет навредить маме, вот ради чего весь этот ужас! Конечно, она бы и сама поняла - если бы хоть на минуту задумалась. - Уже сделано, сэр. "Главный" (который, судя по всему, вовсе и не главный) отошел в сторону от второго проектора. Как раз в тот момент на его панели надпись "ожидание ответа" сменилась на "связь установлена". "Мама!" Первым порывом девочки было с радостным визгом кинуться к голопроектору, закричать, что она здесь, что ей очень плохо и страшно... Она осталась сидеть - только боязливо приподняла голову, с робкой надеждой глядя на голограмму матери. Мама ведь ее здесь не оставит, не может оставить! - Госпожа директор, - лицо старика дернулось, будто он увидел нечто невообразимо мерзкое. - Рад, что вы соизволили со мной поговорить. Женщина казалась совершенно невозмутимой - разве что на какое-то мгновение немного сощурила глаза. - Иблис, - в ее мелодичном голосе сквозило неприкрытое презрение, - ждала вашего звонка с того момента, как узнала об убийстве одного из моих сотрудников. С каких пор промышляем похищениями детей? Старик нахмурил кустистые брови. Кажется, слышать эти слова ему было неприятно. - С недавних, и ни малейшего удовольствия от этого не получаю. - Ах вот как. И что же вы хотите от меня? Сочувствия? Агнесса невольно затаила дыхание: эти ледяные нотки она знала очень хорошо. И взгляд, от которого хочется хоть провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать его на себе. На месте этого Иблиса у нее бы затряслись поджилки и отнялся язык - но старик явно был посмелее маленькой девочки. - Яд прибереги для придворных, - холодно ответил он. - У нас обоих слишком мало времени для обмена любезностями. Исанн улыбнулась - неприятной, полной злой насмешки улыбкой. - Зачем же так обобщать? - осведомилась она, вскидывая бровь. - Времени мало у вас, господин Иблис. И сейчас вы попусту тратите его, вместо того, чтобы хорошенько обдумать возможность капитуляции. Верхняя губа старика чуть дернулась, обнажая зубы. Когда он заговорил, его голос упал практически до рыка: - Никакой капитуляции не будет, Айсард. Потому что Империя задержит атаку ровно на трое суток. Ты заставишь Палпатина и Вейдера поверить в то, что это необходимо: уж в умении выдавать чушь за подлинные сведения тебе не откажешь. - И что же заставит меня пойти на подобную глупость? У Агнессы все внутри перевернулось от этих слов. В ее широко распахнутых глазах промелькнул не страх даже - ужас. Как это - "что заставит"?! Неужели мама не понимает, к чему клонит этот страшный старик? Или... ей все равно? Кровь бросилась Агнессе в лицо; сердце забилось в груди так бешено, что казалось, его стук был слышен на всю комнату. "Нет, ей не может быть все равно. Она просто время тянет. Она просто..." - Твоя дочь, Айсард. Никогда не задумывалась, каково это - видеть смерть родного ребенка? Понимать, что он умирает, а ты ничего не можешь сделать? - Мамочка... Этот жалобный писк удивил в первую очередь саму Агнессу: ей-то казалось, что говорить она уже не способна - губы онемели и тряслись, а мысли от ужаса разбежались напрочь - вели ей кто связать хоть два слова, она бы не сумела. Взгляды и старика, и матери тут же оказались устремлены на нее. Агнесса испуганно вжала голову в плечи и согнулась в три погибели, будто бы это могло как-то ее защитить. - Мстим, значит, господин Иблис? - если Исанн и услышала голос дочери, то виду не подала. Она лишь окинула Агнессу беглым взглядом - изучающим, но совершенно равнодушным. - Как это неблагородно. Я бы даже сказала, низко. Лицо Иблиса исказил жутковатый оскал. - Благородство - роскошь, которою я давно уже не могу себе позволить. Тем более с теми, кому это понятие чуждо. Коротким движением головы он указал на Агнессу: - Подведите девочку ближе. Кажется, ее мать не до конца понимает серьезность ситуации. Агнессу тут же подхватили под руки и поволокли к проекторам. Она даже не сопротивлялась: безвольно повисла на руках здоровяка в темно-серой броне, цепляясь за пол носками туфелек. - Достаточно. Поставьте на колени. Ее бросили на пол, будто мешок с овощами - девочка слабо пискнула от боли, ударившись о холодный шершавый металл, - и тут же дернули за шиворот, заставляя выпрямить спину. Подняв голову, Агнесса встретилась глазами с матерью - все такой же невозмутимой и равнодушной. Она напрасно ожидала хоть какого-то ободрения: ласкового слова или хотя бы взгляда - да чего угодно, лишь бы стало ясно, что маме не все равно! Но - ничего. Будто Агнесса была госпоже директору совсем чужой девочкой. Агнесса не успела толком ужаснуться этой мысли: почти немедленно к ее плечу приставили дуло бластера. Она попыталась было отпрянуть, но чьи-то сильные пальцы больно впились ей в руку, удерживая на месте. А в следующее мгновение раздался выстрел. Боль была страшная: руку будто окунули в кипящую воду, предварительно содрав кожу. Агнесса выгнулась дугой, судорожно ловя ртом воздух. Она даже не сразу смогла закричать - дыхание сперло в груди так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Трясясь, словно в лихорадке, девочка рухнула на бок. Скорчилась на полу, заходясь плачем и баюкая в здоровой левой руке правую, обвисшую безжизненной культей. Агнесса не могла видеть, что на сей раз лицо ее матери все-таки дрогнуло. Правда, совсем немного, и непонятно - то ли от жалости, то ли от раздражения. - На первый раз - плечо, - пробился сквозь затуманенное сознание девочки голос Иблиса. - Если через четыре часа приготовления к атаке не будут приостановлены, девочка пострадает сильнее. Если атака все-таки начнется, одной Айсард в галактике станет меньше. Думай, директор. Время пошло.