Осколки

Солнце уже почти скрылось за линией горизонта, а высокие дома скрыли даже закатные отблески последних лучей. На улицах уже заметно потемнело. К огорчению Гарри, Блэк предсказуемо разозлился. Он всю дорогу домой проклинал Гарри и Снейпа мастерскими словарными оборотами, а также добрые полночи метался по дому, то и дело врываясь в комнату Гарри, чтобы высказать свое и без того предельно ясное отношение ко Снейпу и инциденту, произошедшему накануне. В конце концов, Гарри устал что-либо отрицать и доказывать будто с цепи сорвавшемуся Сириусу, который использовал десятки способов, в различной степени экспрессивной окраски, донести свои мысли до крестника. Смысл всей этой долгой речи сводился к тому, что Снейп сегодня вызвал Пожирателей и собирался тем самым услужить Темному Лорду. Гарри парировал тем, что Снейп за этот день получил сотню возможностей убить его или передать Пожирателям в качестве заложника. Но Блэк был непреклонен, утверждая, что это было всего лишь частью плана зельевара, и Гарри, как обычно, повезло выпутаться живым и невредимым из этой переделки. * * * Утро нового дня встретило Гарри солнечным светом, рвавшимся в дом сквозь живую изгородь на его окне. Он на самом деле давно хотел поселиться здесь в компании друзей и крестного, который всегда воспринимался юношей заменой нормальной семьи и которого он хотел бы видеть в качестве самого близкого на свете человека. Друзьям он никогда не жаловался на то, как сильно ему недоставало родителей. И сейчас, когда ему представился шанс получить от судьбы скромную компенсацию семьи в лице Сириуса, его не покидало беспокойство. Поттер никак не мог понять, почему в его жизни постоянно что-то не ладится. Гарри решил, что сегодня же он должен предпринять попытки восстановить мир с Сириусом еще до того, как они начнут друг на друга обижаться и дадут начало бесполезной и затяжной вражде. Тем временем из ванной, отделенной всего одной стеной от спальни Гарри, начал доноситься прерывистый смех знакомых голосов вперемежку со всплесками. Гарри все еще не мог свыкнуться с мыслью, что у Сириуса есть личная жизнь. К счастью, ни он, ни Люпин не демонстрировали при посторонних своих чувств, но Гарри по-прежнему чувствовал неловкость, стоило ему только увидеть их вдвоем. Гарри поспешил спуститься вниз, стараясь при этом не слишком шуметь, и принялся готовить завтрак на троих. С разницей где-то в полминуты Сириус и Люпин появились в кухне. Сириус был в гораздо лучшем расположении духа, чем когда Гарри видел его в последний раз. Он отбросил с глаз влажные, спадающие на плечи вьющиеся волосы и, как ни в чем не бывало, улыбнулся Гарри. Поттер, который уже приготовился к долгим разговорам, с большой вероятностью грозивших перерасти в очередной скандал вместо примирения, с облегчением вздохнул и также предпочел «забыть» о размолвке. * * * Получив несколько приглашений погостить в Норе, Поттер вежливо отказался, предпочитая в лишний раз не испытывать терпение Сириуса. Тем не менее, Блэк был рад гостям в своем доме, так что в качестве компенсации друзья Гарри почти обосновались на площади Гриммо, без спросу появляясь из камина, чему парень был безмерно рад. Однажды вечером Гарри ожидал с друзьями окончания одного из заседаний Ордена Феникса, на которые их по-прежнему не пускали. Гарри неосознанно выглядывал из-за плеча Рона, ища в гуще людей высокую фигуру зельевара, которого был бы рад увидеть, но не знал толком, почему. Наткнувшись на острый взгляд Блэка, Гарри быстро сник и с некоторой досадой отвел глаза. — Молли приготовила чудесное жаркое. Ты идешь, Гарри? — голос Ремуса вернул Гарри на землю. — А? Да, сейчас… Я просто забыл кое-что сделать… — Гарри, ты наверх? Захвати тогда заодно фужеры для вина, нас сегодня остается довольно много на ужин, — с улыбкой попросила его Молли. Гарри с кивком согласился и развернулся на каблуках и загрохотал по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек и быстро взбираясь на верхний этаж. Он влетел в комнату, в которой год назад они с семьей Уизли проводили дезинфекцию и избавляли дом от колонии пикси. Занавески на окнах все еще выдавали былую преданность Блэков своему дому, как и некоторые детали интерьера, по-прежнему несущие на себе отпечаток каждого владельца. Сириус тоже добавил частичку своей индивидуальности — убрал все, что поддавалось уничтожению, и выбросил большую часть фамильных реликвий, обозвав многие вещи «ненужным хламом». Но многие предметы то ли показались Сириусу полезными, то ли рука не поднялась от них избавиться, а, быть может, он послушался чьего-то совета, но, в конечном счете, они остались украшать разгруженные от большинства старинных предметов стеллажи, шкафы и высокий буфет в огромной нежилой комнате. Гарри потянулся было за гоблинским серебром, но тут боковым зрением выхватил какое-то движение в закрытой банке в нескольких футах от намеченной цели. Настороженно приблизившись к привлекшей внимание детали интерьера, он заметил довольно большую коричневую лягушку на дне банки. Животное, не мигая, пристально и слишком уж осознанно смотрело на Гарри, отчего ему вспомнилась история с Ритой Скиттер, имевшей обыкновение превращаться в жука и однажды пойманной Гермионой в ловушку. Земноводное важно раздувало грудь на каждом вдохе и сидело на дне банки с таким серьезным видом, как будто в мире не было лучшего места для отдыха. Гарри ухмыльнулся лягушке, не сводящей с него злобного взгляда, и потянул к ней руку: — Ну же, посмотрим, кто тут сидит в засаде в поисках новой сенсации? Лягушка совершенно не желала быть пойманной, то и дело выскальзывала из рук и яростно прыгала в банке из стороны в сторону, но после недолгой борьбы была зажата в руке Гарри. — Finite Incantatem, — четко произнес Гарри. Вспыхнул белый свет, и на месте ослепительной вспышки перед Гарри выросла высокая фигура в черной, как ночь, мантии. Палочка чуть не выпала из рук Гарри, когда он сдавленно ахнул и попятился от злющего Снейпа. * * * Тяжелая тишина опустилась на комнату. Казалось, даже шум на нижних этажах резко стих. — Довольны, Поттер? Теперь Вам не понадобятся мои старания, — сказал Снейп, подойдя к Гарри и глядя на него со странным блеском в глазах. — Попробуйте только… — Я не ста… — Молчать! Самостоятельно угробь дело своих родителей, но ко мне не смей никогда обращаться! — Нет, — возразил Гарри. Гарри совершенно не понимал, что произошло. Но все же одна ужасная догадка впилась жалом в него. Только один человек среди его знакомых имел достаточно смелости, чтобы преобразовать Снейпа в лягушку и закрыть в банке. Кто бы еще посмел так отомстить Снейпу и заточить его в ловушку в столь унизительной форме? Гарри совершенно не мог понять, неужели Сириус действительно так ненавидит Снейпа, что позволяет детской вражде себя ослепить? Почему, как только разговор с крестным случайно заходит о школьном преподавателе, тот как будто звереет и говорит такое, что не стоит повторять в более-менее приличном обществе? Быть может, Сириус был прав. Тогда единственный способ выяснить истинное положение дел — это выслушать обе стороны. Вопрос оставался лишь один. Стоит ли сообщать Сириусу, куда он уходит? Что-то подсказывало Гарри, что на этот раз Блэк просто-напросто запретит Гарри самостоятельно разгуливать по городу. Решение вскоре созрело само собой. Недолго думая, Гарри нашел в своем школьном сундуке пачку чистых пергаментов и старые перья, после чего направился к столу, стоящему перед настежь открытым окном, писать Снейпу. Десятый скомканный в отчаянии и ни в чем не виновный лист пергамента пересек комнату и исчез в камине. Еще немного таких тренировок — и в сентябре можно будет попробовать себя в роли загонщика в команде по квиддичу. Совершенствуя меткость броска, Гарри не достиг особых успехов в составлении письма. Нелегко внятно объяснить почти незнакомому человеку, предположительно ненавидящему тебя всем своим естеством, зачем тебе нужна встреча с ним и разговор. Сама мысль о том, чтобы даже предположить подобное, еще месяц назад вызвала бы у Гарри припадок истеричного хохота, но сейчас ему было не до смеха. На его письмо трое суток не было ответа, а самого Снейпа он ни разу так и не увидел на ежедневных собраниях в штаб-квартире.