Осколки

Сириус махал Гарри рукой с пыльного перрона, а парень провожал взглядом удаляющегося Блэка до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом. С размаху опустившись на сидение, Гарри взглянул на друзей, сидящих напротив. Пальцы Гермионы и Рона были переплетены в замок. Когда они стали парой? Пусть они и часто виделись летом, но сейчас не могли наговориться. Странная мысль мелькнула в голове Гарри: останутся ли они втроем друзьями спустя много лет? Скорее всего, со временем Рон и Гермиона возьмут фамилию одну на двоих, но будет ли место для Гарри в их новой жизни? Дверь в их купе распахнулась, и Джинни, поздоровавшись с Гарри, протянула ему фиолетовый свиток пергамента. Он оказался приглашением посетить едущего с ними в поезде нового профессора. Никто не обрадовался бы, оказавшись в первый день учебы вместо уютного общества своих друзей среди группы унылых малознакомых ему учеников с непонятным новым преподавателем. Гарри, как все, дожидался окончания расспроса. Слизеринцы бросали злобные взгляды на представителей других факультетов, все расселись небольшими группками знакомых между собой людей. Слизнорт, тем временем, методично допрашивал учеников по отлаженному механизму, представляющему собой набор определенных вопросов. Это было одним из самых невыносимых способов убийства времени. Поезд все так же частил стуком колес, резвой змейкой уходя на север. Гарри уверенно свернул влево за Блейзом, собираясь проникнуть в купе шестикурсников Слизерина под мантией-невидимкой. Джинни успела его окликнуть, пока он надевал ее, но Гарри и не думал останавливаться. Ему давно казалось подозрительным поведение Малфоя, и он, опасаясь, что другой возможности может не представиться, решил постараться выведать хоть что-то о своем враге. Малфой откровенно скучал в компании однокурсников. Поттер был разочарован, поскольку тот был немногословен даже со своим ближайшим окружением и явно считал, что они недостойны быть посвященными в его замыслы. За окнами стало совсем темно. Кроме того, за дождевыми каплями и стекающими по стеклу наперегонки водяными дорожками ничего невозможно было разобрать. Гарри понял, что поезд подъехал к Хогсмиду, только когда состав начал замедлять ход, а подростки стали наспех набрасывать на плечи мантии. Малфой приказал однокурсникам идти без него, а сам, стоило его друзьям выйти из купе, выпустил наугад в разные стороны не меньше десятка обездвиживающих заклинаний, напоследок добавив: — Хоть я тебя и не вижу, Поттер, но знаю, что ты здесь. Запомни мои слова, я с тобой еще расплачусь за отца. Первое же заклинание угодило прямо в Гарри, который не успел даже дотянуться до палочки, заткнутой за пояс джинсов. За Малфоем качнулась дверь, и теперь ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать за тем, как поезд вновь медленно начинает набирать ход. Гарри вспомнил, что Дамблдор рассказывал ему о волшебниках, которые могут использовать беспалочковую магию. Юноша понимал, что если он не сможет выбраться сам, то ему придется вернуться в Лондон. Никто не придет за ним, дорога каждая секунда ускользавшего, как песок сквозь пальцы, времени. Наваждение, удерживавшее его тело в неподвижном состоянии, удалось смахнуть с себя, но выпрыгивать из поезда пришлось на полном ходу. Поправив на себе мантию-невидимку, Гарри выскочил из набирающего ход поезда в дождливый сентябрьский вечер. Разбитый нос и исцарапанные о щебень руки оказались небольшой платой за своевременный уход от необходимости с позором второй раз за сутки отправляться в Хогвартс. Юноша плелся по раскисшей глинистой дороге — глубокие борозды от карет, запряженных тестралами, подсказывали ему верный путь в Хогвартс. Гарри в отчаянии остановился перед запертой решеткой, которая не позволяла ему проникнуть на территорию школы ни одним из известных магических способов. Многофунтовый резной металл не поддавался и на маггловские уловки: ни перелезть, ни протиснуться сквозь прутья не получалось. Гарри в ходе многочисленных попыток перелезть через забор скомкал мешавшую мантию-невидимку. Единственная вещь, доставшаяся ему в наследство от отца, была слишком ценной, чтобы испортить ее ненароком. Сквозь стену льющейся с неба воды показался размытый свет фонаря и высокий человек в длинной черной мантии, которого Гарри сразу узнал. Не хватало только язвительных замечаний, всегда сопровождавших в школе появление Снейпа. — Непредвиденные обстоятельства, я так понимаю? — коротко поинтересовался Снейп. На всякий случай Гарри бросил на Снейпа осторожный взгляд исподлобья. — Да, сэр, — настороженно проговорил Гарри. Некоторое время они молча шли в направлении замка по протоптанной между деревьями тропинке. Под ногами противно хлюпала грязь, ливень и не думал прекращаться. Молчание Снейпа стало невыносимым. Лучше бы он закричал, вычел сотню баллов с ненавистного факультета, но не проявлял такого пугающего равнодушия, подчеркиваемого шепотом мокрых листьев. Гарри некоторое время с усилием переставлял ноги, едва поспевая за профессором, шагающим так стремительно, как будто ему было невыносимо общество Гарри. Трудно объяснить, чем возвращение этого прежнего Снейпа было так страшно, быть может, тем, что теперь Гарри знал, что этому мужчине не чуждо ничто человеческое, и, в то же время, присуще абсолютное отрицание настоящей жизни, но главным образом пугало холодное выражение на лице попутчика. Юноша почувствовал жгучее желание услышать хоть что-то от Снейпа прежде, чем каждый из них последует к своему столу, вновь займет привычное место и будет играть обычную роль. — Что за глупость! — в вестибюле пробормотал себе под нос Гарри, потрусив головой. С его волос разлетелись капли первого осеннего дождя. С какой стати его заботит странное поведение Снейпа? Ведь главное — баллы Гарри не потерял, взыскания не получил. Тогда почему он чувствовал себя так отвратительно, как будто его вываляли в соке буботуберов? Гарри и его спутник уже почти дошли до Большого Зала. Несмотря на то, что толстые двери были плотно закрыты, из-за них, хоть и довольно глухо, но все же доносились оживленные голоса учеников. Снейп замер и чуть приподнял подбородок в высокомерном жесте, производившем устрашающий эффект. Он ничем не выдал своего любопытства, лишь гримаса скуки отразилась на его лице. Напряжение выдавала только неестественно прямая спина. Слишком ошеломленный разительной переменой в поведении Снейпа, чтобы говорить прямо, Гарри невероятными усилиями заставил себя сосредоточиться, глядя слева от лица профессора. — Почему Вы так себя ведете? — услышал Гарри свой голос, взволнованные нотки которого выдавали растущее в душе напряжение. — Тут не должно возникать лишних вопросов, мистер Поттер, — с хрипотцой в голосе произнес Снейп, поворачиваясь к нему. — Приехать в замок, скажем, с двадцатиминутным опозданием, не переодетым в форму и уйти благополучно, так и не получив по заслугам, Вам больше не кажется привлекательным? — Неужели это все из-за Сириуса? — спросил Гарри. — Блэк? — похоже, Снейп и в правду был удивлен предположением Поттера. — Это Вас не касается. А теперь шагом марш в зал, пока я все еще сдерживаюсь, чтобы не сделать то, что должен. Гарри почувствовал грубый толчок и оказался на пороге Большого зала, в дюйме от его лица распахнулись тяжелые створки дубовых дверей. Снейп тут же его обогнал и прошел вперед, к учительскому столу. С досадой Гарри поплелся к сидящим в самом конце зала друзьям, минуя всех уставившихся на него слизеринцев, рейвенкловцев и хаффлпаффцев. На ужине у Гарри отсутствовал аппетит. Несмотря на то, что юноше хотелось повидаться со Снейпом, встреча оставила щемящее душу тревожное чувство. Большой Зал был наполнен ароматом любимого десерта Гарри — сочного пирога с патокой, Рон доедал второй кусок этого блюда, шутил и смеялся. Гарри единственный в из всех присутствующих в Большом Зале знал, что Снейпу известны какие-то недобрые вести, которые, очевидно, со временем коснутся и самого Поттера. — Гарри! Что это еще за фокусы? Ты где был? — Надо же, а вы вовремя заметили мое отсутствие. — Гарри?.. — удивилась Гермиона тону своего друга. — Что заставило тебя на этот раз сделать какие-то дурацкие выводы? — Забудь, — отмахнулся парень, терзая в тарелке свою порцию, но ни крошки не поднеся ко рту. — Ты не хочешь нам ничего рассказать? — подвинулся ближе Рон, заметив странное состояние Гарри. — И почему на тебе кровь? — забеспокоилась девушка, присмотревшись к лицу Гарри. Поттер быстро прошептал чистящее заклинание и снова низко опустил голову. — Не сейчас, Гермиона, — сказал Гарри. Большая часть гриффиндорцев навострила уши и примечала каждую деталь разговора. Гарри едва высидел до конца праздничного банкета. Тошно было наблюдать за Малфоем, весь вечер изображавшим из себя Мерлина. Улыбающееся от уха до уха лицо Рона за вечер набило оскомину, все кругом было как-то не правильно. Малфой, уходя в свои подземелья, бросил на Поттера колкий взгляд, от которого Гарри внутренне поежился, но внешне постарался ответить безразличием и не подать виду, что его что-то беспокоит.