Осколки

Малфой перестал стремиться при каждом удобном случае смешать Гарри с грязью. Однако, было очевидно, что причиной тому стало вовсе не внезапно изменившееся в лучшую сторону отношение к Гарри. Поттер прекрасно понимал, что на самом деле радоваться пока рано — предчувствие его редко подводило. В этот раз он мог, подобно Трелони, похвастаться своими рвущимися из глубин подсознания тревожными предчувствиями, но изо всех сил старался заглушить их, поскольку друзья Гарри наверняка подумали бы, что тот совсем чокнулся. Хотя они и без того уже были довольно близки к таковому предположению. Им странно было видеть, как Гарри с каждым днем ограничивает число людей, которые еще могут на него повлиять, не торопится делиться даже с лучшими друзьями тем, что у него на душе. Выяснить это не удалось ни Рону, ни Гермионе, ни путем совместных усилий, ни по отдельности. Регулярные послания, которые он передавал домой через Хэдвиг, были безликими и обобщенными. С тем же успехом можно было ничего не писать. Но Сириус все же отвечал раз в несколько дней, прибавляя забавные замечания и шутки относительно вскользь упоминаемых школьных событий. Но даже те приколы, над которыми еще полгода назад Гарри бы смеялся до хрипоты, сейчас казались бесцветными и он едва ли был способен натянуто улыбнуться, читая строки, адресованные ему. * * * Профессор Биннс, как всегда, начал свою лекцию, не обращая внимания на присутствующих, ровно по звонку. Постепенно все нехотя угомонились, не без помощи рейвенкловцев и Гермионы, успокоившей своих друзей. Гарри рассчитывал, как обычно, немного поспать под нудящий над ухом аккомпанемент, по недоразумению называемый историей магии. — История магического мира, конечно же, не стоит на месте. Многое было забыто, но некоторые факты достоверны и не теряют своей значимости для нас и по сей день. Истории известно немало случаев, когда события происходят циклично, будто бы двигаются по спирали, в некоторых точках ее вновь и вновь повторяя ранее пройденные события. Разные люди, разные факторы, повлиявшие на их действия, и одинаковый след, оставленный ими. Гарри неожиданно для себя услышал хоть что-то, заинтересовавшее его. Неужели нельзя поговорить на уроке об интересных вещах, а не приводить сухие даты восстаний гоблинов? Парень приподнялся с парты и, поставив голову на руки, стал всматриваться в полупрозрачного профессора Биннса, заунывным голосом продолжающего вещать во введенный его монологом в размеренную дрему класс. — Чем более масштабны события прошлого, тем легче проследить взаимосвязь времен. Чаще всего нас заставляют задуматься о подобных вещах именно крупные потери, ужасающие своим кровопролитием войны и искалеченные судьбы миллионов. — Сэр, то есть, Вы хотите сказать, что кому-то уже приходилось сражаться с Волдемортом? — неожиданно для самого себя выкрикнул Гарри. Его реплика тотчас привлекла всеобщее внимание. Он сам как никогда сосредоточенно ждал ответа от профессора, удивленного вниманием, проявленным к его словам. — Конечно же, нет, молодой человек. Я говорю о том, что раз в какое-то число лет на Земле происходит развитие событий по определенному сценарию, который нетрудно предугадать. Некий талантливейший человек жаждет власти над всем разумным, над всем, что можно себе подчинить. Завязывается война, так как не все люди разделяют его взгляды. Начинается более-менее организованное сопротивление. Так или иначе, одному человеку, чаще независимо от его желания, достается роль спасителя притесняемых от гнета злого гения. Вот и все. Вы спросите: почему? Точного ответа на этот вопрос не знает никто. Мне известны только факты. Тот-Кого-Нельзя–Называть идеально вписывается в рамки обозначенного отрицательного героя, стремящегося любыми способами достичь глобальной цели. Неясно только, кому выпадет судьба с ним сразиться. Но не завидую я ему, ой как не завидую… Гарри слегка покраснел и опустил взгляд при этих словах. В классе царила полная тишина, было слышно, как с шорохом на пол посыпались пергаменты с перепиской изумленной Лаванды и ее подруги Парватти Патил. Но девушки не обратили на это ни малейшего внимания, подмечая реакцию каждого одноклассника. Первой в этом глубокомысленном молчании пришла в себя Гермиона и озвучила волновавший ее вопрос: — Тогда, возможно, Вы можете подсказать, каковы предвестники крутых поворотов истории? Что обычно предпринимают волшебники, когда становятся на путь безумия и насилия над человеческой волей? — Однозначно ответить на этот вопрос нельзя, юная мисс, — улыбнувшись, ответил призрак. — Но первым делом им необходимы последователи. Для того чтобы их заполучить, маги не гнушаются прибегнуть и к не совсем честным способам. Так, например, изготавливается некий предмет, заколдованные частички которого попадают в людей, меняя их до неузнаваемости. Если поражаются глаза, то предметы или люди, которые этот человек и прежде недолюбливал, превращаются в объект лютой ненависти. То есть, то, что было и так не слишком, условно говоря, «белым» очерняется до предела. Таким образом, вероятность заполучить больше преданных слуг, у которых была до этого хоть малейшая наклонность к идеям тирана, будет куда больше. — А те, кто останутся? — нетерпеливо воскликнул Рон. — С одной стороны, они смогут стать значительной проблемой для изобретателя подобной ловушки людских душ. Но это случается довольно редко — чтобы под воздействие зачарованного артефакта попала личность, во всех своих взглядах являющаяся полной противоположностью создателю. Ни разу еще такого не случалось. А если таковое и происходило, то война попросту не успевала развернуться. Начавший битву таким образом вложил непобедимое оружие в руки своему сопернику. — А если такой человек просто останется жить в обществе? — То он заметно изменит свое отношение к некоторому предмету или человеку и будет слишком резок и категоричен в своих суждениях относительно него. Уверяю Вас, если он не последует призыву хозяина артефактов, за чистоту его души и доброту намерений можно поручиться. Но довольно, мы слишком отклонились от темы урока, — Биннс прочистил горло и продолжил гудение в своей обычной снотворной манере. Ощутимо изменилась обстановка в классе, каждый счел своим долгом развернуться к своему соседу по парте и обсудить услышанное только что. Престарелому призраку был безразличен беспорядок в классе, он монотонно продолжал рассказ о восстаниях гоблинов в средних веках. — Ну, ничего вам не напоминает? — тут же обратился к друзьям Гарри. — Не знаю, Гарри, — напряженно произнесла Гермиона, в задумчивости играя со своим вьющимся локоном. — Ты думаешь, Волдеморт обратил Пожирателей на свою сторону таким способом? Гарри хотел было закричать, что он думает о Сириусе и ему глубоко плевать на мотивы Пожирателей, которые всем сердцем убеждены в правоте Волдеморта. Но тут он понял, что, озвучив свою мысль, ему придется пояснить очень многое, доверив друзьям чужую тайну. Поэтому он закрыл рот, остановив себя на полуслове и просто кивнул. Рон выглядел едва ли не спятившим, поскольку его глаза округлились, а рыжие брови практически скрылись в огненных волосах.