Осколки

Однажды троице удалось вырваться из будней в Хосмид. Для Поттера эта прогулка была весьма желанна, поскольку ему очень хотелось поскорее поговорить с одним из преподавателей в неформальной обстановке. В качестве единственного возможного кандидата рассматривался добродушный профессор Слизнорт. Скользнув взглядом по складкам поношенной мантии Рона, мимо троих друзей прошел Малфой, бросив Гарри что-то на счет того, что он еще пожалеет, что выбрал неверный путь, общаясь с неудачниками. Но теперь Гарри не стал бросаться на Драко за его слова. Презрительные насмешки, открытые, или замаскированные, теперь утратили власть над гриффиндорцем. Он узнал, что легкая презрительность в глазах и холодность в манере держаться, не всегда говорят о бесчувственности и грубости. И только в этом году понял, что ни малфоевское внимание, ни снейповское безразличие, граничащее с холодной саркастичностью, больше не вызывали в нем былого негодования. А то, что он перестал обращать внимание на издевки, больше не дало ни одному из них унизить Гарри, как прежде. Поэтому он, как будто их разговор не был прерван, продолжил веселую болтовню со своими друзьями. * * * Гарри напряженно смотрел на дверь «Трех метел», помня о своей затее разговорить Слизнорта — парень уже несколько недель поджидал удобного момента для беседы по душам. Не зря ведь он часами сидел в душной библиотеке, пытаясь узнать хоть что-то об артефактах, упоминавшихся Биннсом. Впрочем, ничего дельного найти не удалось, только одну маленькую зацепку — упоминание некого искажающего зеркала, в одной из легенд, на которую Гарри случайно наткнулся в попытке разнообразить свое монотонное штудирование научных фолиантов. Когда профессор наконец-то прошествовал тяжелой походкой прямиком за барную стойку к мадам Розмерте, Гарри извинился перед удивленными друзьями и встал с места, захватив свой кубок со сливочным пивом. Провожаемый недоуменными взглядами и натянув на лицо, как ему казалось, приветливое выражение, Гарри попросил разрешения присоединиться к профессору. Тот сразу оживился и не мог не ответить никак иначе, кроме как положительно. — Конечно, Гарри, буду рад с тобой немного поболтать. О, я давно хотел поделиться с тобой многими историями о твоих родителях. Особенно о твоей матери. Выдающаяся способностями была ведьма... Прилежная ученица, смелая, интуитивная... У нее была тяга к экспериментам в зельеварении, которые, стоит заметить, всегда заканчивались успешно. Вдохновенные дополнения к рецептам снадобий заставляли меня поражаться не по годам развитой способности девушки интерпретировать полученные из учебников теоретические знания, умело их дополнять... Не то чтобы Гарри было в радость по десятому кругу выслушивать то же, что обычно приходилось слышать на уроках зельеварения, но из вежливости он сделал вид, что жаждет всех подробностей. — А еще много раз замечал в компании Лили, гораздо чаще, чем необходимо для подготовки семестровых заданий... кого бы ты думал? Профессора Снейпа! Вот тут Гарри мог прекратить изображать вежливую заинтересованность, так как сказанное Слизнортом оказало на него довольно сильное впечатление. — Что? Но я думал, что в старших классах она дружила с моим отцом и его друзьями. — Ты прав, — добродушно рассмеялся Слизнорт, покрутив в пухлых пальцах бокал с горячим глинтвейном. — Но отношения твоих родителей и юного Северуса нельзя назвать простыми. Я сам, пожалуй, не до конца понимаю, что между ними произошло. Просто однажды без каких-либо известных мне предпосылок отношения между ними стали не то чтобы слишком натянутыми... Столько жестокости от подростков мне еще никогда не приходилось видеть. Четверо на одного, но тот был в состоянии дать им отпор, достойный пятерых. Лили металась между двух враждующих лагерей, которые по отдельности были довольно дружелюбны с твоей матерью. Но стоило друзьям твоего отца столкнуться нос к носу с Северусом, как начиналась самая настоящая война, конец которой не могли положить ни учителя, ни мисс Эванс. — Я слышал, что человек может измениться коренным образом вследствие воздействия магии. Сэр, что Вы знаете о магии зеркал? Слизнорт вздрогнул, поскольку Гарри сейчас до боли напомнил ему Тома Риддла в юности. Когда-то давно тот подошел к нему после одной из вечеринок и задал тот же вопрос. — Я ничего не знаю о магии зеркал, понятно? — брызги горячего вина окропили барную стойку, профессор побледнел, бросил на прилавок несколько сиклей и поспешил прочь от Гарри, который остался сидеть в недоумении, прожигаемый взглядами всех посетителей паба. * * * К Гарри со спины подошла Кэти и позвала его, нарушив тишину. — Эй, Гарри! Тебе передали вот это. Он протянул руки к бумажному свертку и покрутил в руках посылку, осматривая ее на наличие подписи. — От кого послание? — спросил он. — Да так... Давай же, открывай, — нетерпеливо проговорила девушка и рванула из его рук бумагу. Никто не успел понять, что произошло. Серебряное ожерелье скользнуло незамеченным на пол, началась паника и суматоха вокруг неясного происходящего. Хагрид, как самый высокий, в три шага преодолел расстояние до пострадавшего и подхватил его на руки. Первым, по невероятной случайности, на входе в Хогвартс им встретился Снейп. — Мне хорошо было бы предупредить, эт самой, — пробасил Хагрид, указывая на лежащее у него на руках тело. — Можете с ним... того... сделать что, чтоб он в себя очнулся? — Гарри Поттер? Во что он вляпался на этот раз? Как по команде, из разных концов коридора к троим волшебникам не по годам резво подбежали сам директор Дамблдор и его заместитель — профессор МакГонагалл. * * * Алые и черные точки растекались перед глазами Гарри, словно капли чернил, постепенно расплывающиеся в воде. Воздух сгустился настолько, что вдохнуть его стало почти невозможно. Резкий запах обжег ноздри Гарри, от едкого вещества захотелось отодвинуться и втянуть в себя чистый воздух с удвоенными усилиями. Снейп тут же поднялся на ноги, перестав поддерживать плечи парня, и убрал у него из-под носа флакон с прозрачной резко пахнущей жидкостью. В сознание юноша пришел только на несколько минут, язык плохо слушался, хотя было немало вопросов, которые хотелось задать немедленно. Однако, возможности это сделать гриффиндорцу не представилось — Гарри пришлось самому отвечать на вопросы мрачневшего с каждым его ответом директора и наблюдать за его спиной яростно поджимающую губы МакГонагалл и нахмурившегося, неповторимого в угрюмой манере наводить ужас на окружающих, Снейпа. Кратковременные возвращения в сознание то и дело сменялись чередой самых страшных кошмаров. На этот раз все было хуже, чем когда сам Волдеморт порождал в голове мальчика ужасные видения. Артефакт был зачарован таким образом, что человек, контактируя с ним, подвергался проклятию через прикосновение. Разум не поддавался контролю, убивая хозяина тела и сводя с ума худшими кошмарами. Как будто в голове поселился боггарт, изгнать которого самому было невозможно. Редкие минуты просветления дарили освобождение и облегчение от того, что все происходящее в голове не имеет ничего общего с реальностью, хотя Гарри казалось, что все увиденное происходит на самом деле. От душевной боли, которую причиняли видения, выступали слезы. Гарри не мог нормально спать, поскольку почти все время мучился от причиняющих страдания видений, порождаемых поврежденным мозгом. Проклятие не позволяло ему надолго отвлечься, вскоре пробуждало ото сна и вновь запирало в клетке разума, из цепких лап которого Гарри не могли вырвать даже сильнейшие зелья. ...Люпин превращается в оборотня и рычит, глядя на Гарри. Взгляд мальчика находит растерзанное и изуродованное тело Сириуса. Вся комната украшена брызгами крови, изо рта оборотня вытекает тонкая струйка слюны, оскалившаяся морда испачкана в отвратительный красный цвет, на фоне которого поблескивают белые клыки. Демонический блеск в глазах зверя и его поза выдают желание броситься на случайного свидетеля, заставшего его за убийством. Ярость клубится в воздухе, каждый вдох пропитан смертью и страхом жертвы. Низкое рычание огромного ощетинившегося зверя и прыжок, физически ощутимая боль от вонзающихся в плоть клыков — мощные челюсти разрывают горло, больше невозможно даже криком выразить ужас, заставивший остановиться кровь в сосудах... Тьма, свет, отвратительно резкий запах нашатыря, такой необходимый сейчас глоток свежего воздуха — и глаза вновь выхватывают образы, постепенно приобретающие четкость линий. Встревоженное лицо Снейпа, отшатнувшееся от парня, стоило тому прийти в себя, директор, задающий множество вопросов... ...И снова тьма. Только что возродившийся из огромного котла на кладбище Волдеморт кутается в черные одеяния и с восторгом перебирает в длинных пальцах свою волшебную палочку, в рукояти которой находится кость младенца. Более отвратительное зрелище едва ли можно вообразить. На вызов Волдеморта в воздухе материализуются сотни, тысячи Пожирателей. Несметная армия инферий покидает свои гробы, присоединяясь к последователям Темного Лорда. Сотрясающий внутренности страх, уныние, от которого нет спасения. Тьма сгустилась до предела. Внутри такое чувство, как будто ты просто перестал существовать, душа мертва, а ее место заняла скорбь. Дементоры добровольно присоединились к Волдеморту, позволив самым преданным фанатикам занять свои места во внутреннем круге, ближайшие к их господину. Не хватает среди них только одного... Вспышка света, больничное крыло и совсем короткий перерыв, освободивший Гарри от пленившего его разум кошмара. В следующий миг минута просветления сознания казалась игрой, усмешкой, случившейся лишь с подачи самого Волдеморта. ...Плечи держит мраморная фигура самой смерти. Кровоточит вспоротая Хвостом до самой до кости рука. Кровь, взятая из этой раны, воскресила Волдеморта. Но это все мелочи, которые едва ли стоили внимания, поскольку худший кошмар развивался прямо перед носом у Гарри. — Северус, ты единственный не только не справился со своим заданием. Ты провалил его с треском и предал меня, предал всех нас. Зельевар неподвижно стоял, глядя в змееподобное лицо возродившегося монстра. — Ты раз за разом уводил с моих глаз мальчишку и не давал мне погубить выродка. Ты предал все мои идеи. На коленях приполз к Дамблдору и готов лизать его вышитые лентами чудацкие туфли. Противно смотреть на то, во что превратился великий волшебник, подававший большие надежды. Ты мог стать моей правой рукой, но выбрал предательство. Вокруг звенела тишина, никто не смел даже шелохнуться. Даже ветер затаился, не решаясь ни с шорохом прикоснуться к черным накидкам, ни бесшумно приласкать мягкую траву. — Темный Лорд никогда ничего не прощает. Ни у одного из тех, кого я признал достойными чести приблизиться ко мне, нет права ни на ошибку, ни на ложь. Пусть ни внешность Снейпа, ни его характер не располагали к себе, но больше всего на свете Гарри сейчас хотелось защитить профессора от неизбежного. Никто не заслуживает быть убитым... В следующий раз Гарри не удалось прийти в себя, поскольку на смену этим образам в голове пришли другие. ...Снейп подходит к Темному Лорду и склоняется перед ним на одно колено. С разрешения повелителя он начинает говорить: — Мой Лорд. Сегодня у нас получилось то, к чему мы все упорно стремились несколько лет. Сын Поттеров доставлен к Вам и ждет, когда Вы с ним развлечетесь на прощание. — Хорошие новости от дорогого друга. Что может быть лучше? Присоединяйся сегодня к моему развлечению, ты заслужил свою долю по праву. Хищная усмешка исказила черты и без того жесткого выражения лица Снейпа. Он склонил голову и поднялся на ноги. Предрассветный холодный час был необычайно тихим, в слабом свете звезд было трудно разобрать, что это за место. Огромное поле, вокруг — ни души, кроме Волдеморта и нескольких Пожирателей Смерти. Казалось, что на луну нашла большая тень, поскольку ее не было видно вовсе. Гарри вздрогнул, когда почувствовал прикосновение Снейпа к себе, заставляющее поднять на него глаза, чего совсем не хотелось делать. Волдеморт откровенно наслаждался действиями Снейпа, от которых Гарри было не по себе. Но, встретившись взглядом с пустыми глазами Снейпа, Гарри не испытал ничего, похожего на страх. Только отчаяние от того, что в этом безжалостном монстре, взгляд которого ясно говорил о том, что он способен на что угодно, невозможно вызвать ни капли сострадания. Время продвигалось вперед невероятно медленно, заставляя Гарри внутренне извиваться от страстного желания, чтобы все это оказалось сном, чтобы этого никогда не происходило на самом деле... Дальше Гарри ничего не мог вспомнить, поскольку мир застелила плотная пелена, унося его в темноту. Спустя несколько дней кошмаров колдомедик смогла найти способ снять проклятие, и Гарри пришел в себя. В больничное крыло тут же ворвались Рон и Гермиона. Друзья уселись рядом с Поттером на кровати и принялись обеспокоенно расспрашивать парня о том, что случилось с ним несколько дней назад. К сожалению, установить, кто передал пакет Кэти, так и не удалось, поскольку девушка ничего не помнила с момента начала действия заклинания Imperio.