Осколки

Башни украшали ледяные сосульки, присыпанные за ночь белыми хлопьями снега. Выходной день широко распахнул ясные глаза бледного неба, на бесконечной глади которого не было ни изъяна, ни малейших признаков жизни. Даже совы сегодня не летали в окрестностях замка, разрезая крыльями воздушные просторы. Хэдвиг Гарри не ждал, поскольку сам никому на этой неделе не отправлял писем. Юноша лениво потянулся и вылез из-под одеяла. Он не ошибся, предположив, что друзья оставили его одного в комнате, позволив вволю отоспаться после безумной недели. Мимолетные воспоминания задели Гарри по щекам невесомыми крыльями, он вздрогнул. Прошедшее лето бесповоротно изменило что-то в самом Гарри, как будто кто-то разрушил основу, вокруг которой по крупицам собирались представления об окружавших его людях, принципах, камень за камнем укладывались убеждения. Гарри чувствовал, что наступило время действовать, так как изматывающая ожиданием неопределенность постепенно поглощала его. Пальцы бездумно натягивали одежду. Тело механически двигалось в направлении Большого Зала. По дороге на завтрак Гарри остановил всегда выходивший последним из-за учительского стола Гораций Слизнорт. Парень даже не сразу сообразил, в чем дело, но, остановив взгляд на профессоре, понял, что на этот раз ему точно не отвертеться, и что о еде этим утром можно забыть. — Гарри! Я хотел передать тебе послание, но мне повезло, что встретил тебя лично. Сегодня в восемь у меня вечеринка, ты был бы на ней желанным гостем. И я знаю, что тренировок по квиддичу в этом семестре больше не ожидается, — шутя пригрозил полным пальцем волшебник. * * * Гарри шел на вечеринку со смешанным чувством. С одной стороны, он боялся, что от Слизнорта снова ничего не удастся добиться, с другой — какое-то неопределенное радостное предчувствие окутывало его. С трудом дождавшись окончания праздника, парень подошел к преподавателю, и еще до того, как Гарри успел открыть рот, профессор произнес: — Я знаю, зачем ты пришел. Я много думал о нашем разговоре, но, к сожалению, ничем не могу тебе помочь, — Слизнорт отвернулся, показывая, что разговор завершен, хоть он еще толком и не начался. Но Гарри не был намерен сдаваться. Он обошел учителя, и, глядя ему в глаза, спросил: — А для нее Вы бы сделали это? Для моей матери? Она умерла для того, чтобы жил я. Хотите стать единственным, кто будет знать наверняка? Я — Избранный. Мне предстоит победить Волдеморта, — Слизнорт вздрогнул. — И без Ваших знаний мне этого сделать никогда не удастся. Вы что-то рассказали Риддлу о магии зеркал. Теперь моя очередь узнать. И я смог бы, наконец, прекратить войну. И избавить близких от наваждения, вызванного темной магией. Широко распахнутые глаза Гарри мерцали в свете потрескивающих свечей. Слизнорт слегка попятился, узнавая нотки безумия в голосе говорившего. Но его глаза... глаза его матери не могли лгать. — Когда-то давно я рассказал одному из своих студентов, — голос учителя дрожал, — о магии, называемой магией зеркал. Она очень древняя, фактически она уже превратилась в легенду, сказку. Но Том, не по годам любознательный, и, что скрывать, умный мальчик, захотел воспроизвести один из этих артефактов. Я пытался отговорить его. Гарри вслушивался в монолог, едва ли не открыв рот. — Не знаю, внял ли он моим уговорам, но мне известно, что он очень интересовался особенностями человеческой натуры, тем, насколько далеко власть над другими может изменить человека. Он сразу сообразил, что зеркало, искажающее все прекрасное, может стать орудием завоевания душ людей. Боюсь, что он не преминул этим воспользоваться, однако на сегодняшний день доподлинно известно, что подобного артефакта нет нигде в мире. — Легенда гласит, что зеркало было разбито. — Полагаю, легенда, о которой говоришь ты, была написана задолго до рождения Того-Кого-Нельзя-Называть. Неизвестно, сотворил ли он все-таки такое зеркало, и, если да, то постигла ли его та же участь, что и артефакт, созданный предшественником Сам-Знаешь-Кого, — Слизнорт вздохнул, сделав паузу. — Однако, по некоторым признакам можно предположить, что все так и случилось, и осколки разбитого зеркала разлетелись по миру. Говорят, есть одно заклинание, позволяющее узнать, подвергался ли человек воздействию подобной магии... Вечеринку Гарри покинул в еще более странном и смятенном состоянии, чем был, когда только шел на нее. Радость в груди от того, что наконец-то что-то прояснилось, смешивалась с тяжелой горечью понимания, что Британию уже практически завоевал монстр, не гнушающийся никакими способами вербовки слуг в своей борьбе за безраздельное властвование магическим миром. * * * — Больше удача не поворачивается к нему лицом. Но я найду способ самому закончить начатое. — Драко, позволь мне помочь, ты поступаешь слишком необдуманно. — Нет! Мой Господин дал это задание только мне! Это честь для моей семьи! Вы хотите забрать мою награду! — Драко в безумии носился по классу и, не помня себя, вопил на Снейпа. Гарри показалось весьма странным, что Малфой отказывается от помощи. — Ты один не сможешь. Одной удачи будет слишком мало. — Я не один. На моей стороне не меньше десятка верных Господину магов, тех, которых Он приблизил к себе. Вам о такой чести и не мечтать, Вы мне завидуете. — Говорить об убийстве и в первый раз убить — разные вещи, — достиг ушей Гарри приглушенный голос Снейпа. Поттер чуть было не вскрикнул, ему пришлось поспешно зажать себе рот рукой. Снейп учит Малфоя убивать? Он не только не помогает Дамблдору, а желает лишь приблизиться к Волдеморту! Осторожно выдохнув сквозь стиснутые зубы, Гарри продолжал прислушиваться к разговору, который теперь стал едва различим из-за гомона вечеринки, доносящегося из-за угла. — Начинается. Вы пытаетесь меня контролировать. Но я хочу добиться всего сам. — Довольно! Лимит моего терпения на сегодня исчерпан. Немедленно отправляйся в свою гостиную, иначе Слизерин не досчитается баллов. — С радостью, профессор, — в тоне Малфоя послышалось столько отвращения, что если бы на месте Драко сейчас оказался любой другой ученик, Снейп не спустил бы ему с рук столь пренебрежительное обращение. Гарри едва дождался, пока Снейп избавится от Малфоя и проследит, что тот действительно ушел в слизеринские общежития. После этого гриффиндорец быстро скинул мантию-невидимку и кинулся догонять Снейпа. — Профессор, постойте! — негромко окликнул его Гарри. На мгновение Снейп удивился тому, откуда здесь мог взяться Поттер, но быстро возобладал с собой. — Мистер Поттер¸ чем обязан? — Вы с Малфоем поговорили по душам? — Вы что-то слышали? — Ничего. Отрывки. — Отрывки? Значит, практически все. Гарри потупил взгляд. — Должно быть, Вам непросто помогать Малфою. — Не будем об этом. Гарри чувствовал, что Снейп умалчивает о чем-то жизненно важном. Какие-то отвратительные отголоски затеи Малфоя давали о себе знать, но Гарри не мог подступиться к тому, что Снейп ни за что не намерен был рассказывать. Гарри вспомнил, что Сириус недавно упоминал в переписке о Снейпе. Блэк злился на него за то, что тот оставляет его реплики без ответа. Поттер подошел немного ближе и спросил то, что несколько дней теперь не давало ему покоя: — Сириус продолжает Вам писать гадости? Мне жаль. Если бы я мог убедить его прекратить вражду, поверьте, я бы сделал это. — Могу признать, что у вашего крестного… особый склад ума. — Он хороший человек, на самом деле. Но его юмор мне непонятен. Снейп промолчал в ответ и Гарри, помявшись, спросил: — Почему Вы так всегда так реагируете на мои слова? — Что за вздор! Определенно, с моей реакцией все в порядке, она адекватна раздражителю. — Вы чувствуете ко мне отвращение из-за того, что я похож на отца? — осторожно спросил Гарри. Снейп обернулся и подавил вздох — затишье, отдаленно напоминавшее мир, не могло продолжаться слишком долго. Только умолявшие миндалевидные глаза Лили, хоть и смотревшие на него с точной копии лица Джеймса, не давали сейчас Снейпу сорваться на мальчишку. — Я предпочел бы не уточнять некоторых деталей, определенно Вас не касающихся. Например, влияние взглядов на Ваших родителей и мое отношение к ученикам. Об этом точно не стоит говорить, особенно в их присутствии, — Снейп повернулся спиной, но не успел сделать и нескольких шагов, как его ушей достигла следующая реплика Поттера: — Но Вы об этом думаете. Если бы я мог доказать, что я другой! — Что ужасного во внешнем сходстве? — равнодушно бросил через плечо Снейп. — Как знать, может, мне надоело, что мне постоянно приписывают все, что было свойственно моим родителям. — Чудесно. Какое мне дело до этого? — Сэр. Да посмотрите же на меня! — Гарри заметил, что его голос прозвучал немного истерично и поспешил сгладить свою резкость. — Простите. Не знаю. Это странно, но мне давно хотелось, чтобы Вы это узнали. Взгляд Снейпа по-прежнему смущал гриффиндорца, точно пойманного воришку на месте преступления. — Спасибо, сэр. — За что? Я не сделал ничего, за что Вы могли бы меня благодарить. — Это не так, — мягко проговорил Гарри. В эту минуту Гарри казалось, что весь мир разрезало молнией, отрезав маленький мирок, в котором царила безмятежность. В нем было место только для двоих. Пусть Снейп и редко принимал участие в разговорах — однажды введя себе в привычку замыкаться в себе, человек редко идет на контакт и еще реже позволяет кому-либо искать его общества. Ничего постыдного в замкнутости нет, но Гарри чувствовал странную потребность пробить толстые стены, которые Снейп годами возводил вокруг себя. Невероятно. Казалось, что в черных глазах больше не было злости и раздражения. Неясный блеск в казавшихся раньше мертвой пропастью глазах дарил робкую надежду. — Не важно, как сильно меня будут убеждать, что Вы собираетесь меня убить или захватить всю Британию, а заодно свергнуть Волдеморта. Мне без разницы, что о Вас думает Сириус. Прошлое не имеет значения, я хочу жить настоящим. — У меня все же создается впечатление, что храбрость и безумие — две стороны одной медали. Отвратительные способности к умозаключениям. — Вас выдает улыбка. — Еще чего. Вам показалось, мистер Поттер, — но, в противовес словам, лицо Снейпа стало чуть более мягким, только сдерживаемые усилием уголки губ чуть заметно дрожали против воли их хозяина. Снейп развернулся, резко спрятавшись за занавесью темных волос и стремительно направился к ступенькам, ведущим в подземелья. Что-то мягкое, как шелк, обволакивало Гарри. Неясно, каким образом, но всепоглощающее умиротворение пленяло молодого человека. Уходить совершенно не хотелось. В несколько шагов вприпрыжку Гарри преодолел увеличивавшееся с каждым мгновением расстояние между ним и зельеваром. Не зная, как еще можно выразить бушующий в душе ураган чувств, юноша порывисто обнял Снейпа, от неожиданности застывшего всем телом. Смутившись своей неосознанной потребности стать хоть на секунду ближе к учителю, юноша стыдливо отклеился от него. Несколько неловких шагов назад, и он бросился бежать, бежать стремглав. Вверх по мелькающим под ногами ступенькам, мимо оборачивающихся ему вслед потревоженных портретов. Гарри не смог сегодня сдержаться. Теперь его жизнь грозит осложниться так, что дальше некуда. Быть может, не стоило вовсе начинать этот странный разговор, приведший неясно куда? Постыдный порыв теперь представлялся глупой секундной слабостью. Поттер не был до конца уверен, почему ему удалось убраться с места происшествия живым, на двух ногах и даже в человеческом образе.