Осколки

Жить под одной крышей, но не иметь возможности ни приблизится друг к другу, ни встретиться взглядами в лишний раз становилось мучительнее с каждым днем, а попытки забыть о желании или переключиться на повседневные дела были безуспешны и смешны по причине своей абсурдности. Казалось, что друг друга им не избежать — случайно или предсказуемо сталкиваясь в пределах замка, оба старательно делали вид, что между ними ничего не изменилось. Снейп небрежно бросал пустяковое замечание, а Гарри бездумно, механически продолжал заниматься своим делом или идти, куда собирался, и старался вообще никак не реагировать на язвительность, которой явно не хватало прежнего запала. Труднее всего теперь было выдержать урок ЗОТИ. Целых 45 минут Поттера бросало из жара в холод, и больше всего на свете Гарри боялся, что Снейп его вызовет, а он не сможет и двух слов связать. Мало того, что его ответ невпопад развеселит к вечеру всю школу, так, к тому же, пойдут сплетни, приукрашиваемые при каждом пересказе из уст в уста. Гарри был уверен, что в этот раз не выдержит издевательств всей школы. Одно дело, когда обсуждают то, что не имеет под собой никаких оснований, как, к примеру, принадлежность Гарри к роду самого Салазара Слизерина. Тогда он мог с уверенностью легко отмахнуться, как от глупой шутки, ото всех безумных предположений. Но теперь чувства Гарри были обострены до предела, казалось, что малейшая издевка догадавшегося о его эмоциях человека приведет к неконтролируемой реакции со стороны Гарри, и спрогнозировать ее последствия будет, по меньшей мере, затруднительно. * * * На улице стояла жара, даже к вечеру стало едва ли хоть немного прохладнее. Майские ночи мерцали звездами на безлунном небе и опьяняли запахом свежей травы, доносившимся из настежь открытых окон. Старшие курсы ударно готовились к экзаменам, но Гарри не мог заставить себя сосредоточиться на выполнении домашних заданий и, тем более, на задуманных, как всегда, умницей-Гермионой планах экстренного повторения пройденного за все годы материала. Последнее время вечерами она так увлекалась учебой, что едва ли могла заметить что-то, расположенное дальше ее учебников. Рон без особого энтузиазма таскал за ней книги, приносил из кухни пирожные и тыквенный сок, заставляя Гермиону делать перерывы в учебе, за что непременно награждался руганью на грани истерики. Парень терпеливо переносил обычные капризы заучки, очевидно, успев за шесть лет привыкнуть к тому, что подобное поведение является типичным и даже нормальным для нее перед экзаменами. В общем, они были так заняты ссорами и учебой, что Гарри, в очередной раз заметив, как Рон пытается чмокнуть Гермиону в щечку и оторвать ее кудрявую голову от очередной умной книжки и обратить ее внимание на вазочку со сладостями, оставил на сегодня затею чтения и зазубривания и без того не помещающейся в голове теории. Он бездумно вышел из Гриффиндорской гостиной, с каждым шагом сокращая расстояние до почти забытой им части замка, залегающей дальше всех от высотных башен львиного факультета. Возможно, он окончательно признался самому себе в физической необходимости безотлагательно навестить Снейпа только потому, что так и не смог выдумать способ излечить себя от безумия или убедить себя в том, что между ними ничего не происходит. Не может произойти. Так много причин, по которым у них нет ни малейшего шанса... Как будто это имеет значение! Плевать! Как будто намереваясь потревожить царственный покой, Поттер долго мялся на пороге, прежде чем возвестить о своем присутствии хозяина комнат. — Мне просто... Не хватает тебя, — развел руками Гарри, озвучив первое, что пришло в голову. Поджатые тонкие губы не проронили ни звука. Снейп, прямой, как спичка, стоял на проходе, с удивлением наблюдая появление Поттера на своем пороге после стольких месяцев, в течение которых зельевар уже успел поверить, что парень больше не потревожит его своими визитами. Сердце предательски зачастило в груди, а лицо Гарри стремительно теряло краску — с каждой секундой надежда на то, что его здесь ждут, таяла, как мороженое на солнце. Молчание Снейпа, как всегда, казалось невыносимее его ругательств. Еще больше, чем безмолвие, Гарри пугало то, что он не мог понять того, что скрывается за этой тишиной. В груди все сжалось, когда дверь приоткрылась чуть шире, а Снейп медленно, как будто не веря, что он на самом деле так поступает, сделал шаг назад, открывая доступ в свой дом. Определенно, такой жест говорил кое о чем большем, чем о банальном открытии двери перед Поттером. Если с первого взгляда между людьми вспыхивает искра, они не могут противиться порыву душ, которые стремятся стать неразлучными. Гарри, сам того не зная, порождал в памяти лавину ненужных воспоминаний. Они становились особенно острыми от того, что юноша не только копировал поведение давно забытой подруги, но и проявлял непозволительную доверчивость. Как будто ему было мало того, что он давно прокрался под кожу зельевару! Мелкими иголочками он продолжал намертво впиваться в душу Снейпу. Как теперь продолжать тщательно возводить стены отчуждения, если они треснули у самого основания? Снейп отдавал себе отчет в том, что он готов скорее умереть за Гарри, чем признаться себе даже в мыслях, что на самом деле он ему жизненно необходим. Но Снейп скорее отрезал бы себе руки, чем позволил себе ими без крайней необходимости прикоснуться к юноше, давно испытывавшему его силу воли... Когда Поттер настойчиво лез не в свое дело или появлялся поблизости в неподходящий момент, его, часто хотелось придушить. Но казалось, что любое желание сегодня сбудется. Никому не стоит доверять своих сокровенных тайн. Не писать, не говорить, не признаваться вслух даже незнакомцу. Лежать посреди бегущей череды мыслей, в которых лишь между строк можно прочесть боль. Жаль, что нельзя убить в себе способность чувствовать. Порой Снейп проклинал Лили за то, что она первая показала ему, что такое доброта и безоговорочная дружба. Потом она посмела бросить его. И будто этого было мало, ценой своей смерти она каким-то чудом пробудила его сердце от муторного сна. * * * — Obliviate. * * * Снейп вышел на ночной холодный воздух и опустил руки на деревянные перила маленького балкончика. Гарри сделал несколько несмелых шагов вперед, прочь из душной комнаты, хоть минуту назад она казалась просто наполненной жаром камина, и вовсе не вызывала чувство дискомфорта. Гарри остановился по левую руку от Снейпа и, глядя в черное небо, богато украшенное звездами, тихо, скорее по привычке, выработанной за время общения со Снейпом, осторожно произнес: — Мне казалось, что мы находимся глубоко под землей. — Так и есть, — мягко, практически в тон Гарри, отозвался бархатный голос. — Мои личные комнаты действительно залегают в глубине подземелий. Но что мешает волшебникам использовать преимущества магии? Гарри закусил губу, силясь поверить в реальность настоящего момента. Может, это просто сон. Наутро он проснется, и, как всегда, окажется, что все, что он сейчас испытывает — всего лишь одно из его бредовых видений. Даже если так, кто мешает ему сейчас делать то, что хочется? Осмелев, юноша преодолел последние несколько дюймов, отделявшие его от Снейпа и проскользнул под его левой рукой, устроившись между учителем и перилами, отделяющими их от полета в пустоту с высоты целого замка. Так высоко, что ладонью можно коснуться бархатной глади неба. Так близко, что приходится сдерживать дрожь от холодного воздуха. До боли в глазах вглядываться в далекие звезды, давно погасшие, но в это мгновение почти реальные. Гарри почувствовал на своих плечах прикосновение чужих ладоней и понял, насколько сильно напряжены его мышцы. Чуть расслабившись от ласкового прикосновения, он откинулся до упора на черную, как ночь, материю и закрыл глаза, не позволяя себе задумываться, что на самом деле сейчас происходит в этой обезумевшей части Вселенной. Поскольку этого места нет даже на карте, может, в нем действуют другие правила, не поддающиеся логике? Сквозь полуопущенные ресницы Гарри посмотрел на склонившееся над ним бледное лицо в обрамлении свисающих гладких волос. Губы так близко, медленно приоткрываются и шепчут: — Гарри, что ты со мной сделал? Дурацкая улыбка защекотала Гарри изнутри, даря странное нематериальное тепло, помогающее согреться обоим. Снейп протянул руку и провел ею по холодной щеке, от острой скулы к подбородку, направляя гибкое тело так, чтобы его лицо оказалось прямо напротив. Отвечая на вопрос, который Снейп бы никогда не задал вслух, Гарри выдохнул: — Да. Внутри стало до безумия горячо от волнения, когда звезды вовсе скрылись из поля зрения. Больше нет никаких слов, даже чуть слышных, грубо разрывавших приятную тишину. Они стали попросту лишними и неуместными. Первые прикосновения тонких губ как будто несмелые... Гарри неумело подался навстречу, обвив руками шею зельевара. Постепенно, разгоряченные поцелуями, они все чаще забывали сделать вдох, утопая друг в друге. Дарить нежность другому, пропустив через сердце каждый свой порыв, оказывается слишком восхитительным, чтобы быть правдой. Сильные руки отрывали почти прилипшего к груди Снейпа парня, непонятно как оказавшегося закутанным в теплую мантию мужчины. Они изо всех сил вжимались друг в друга, закоченевшими руками удерживая один другого, хоть в этом не было никакой надобности — никто и не думал вырываться. — Пошли обратно. — Не-а. — Мы простудимся. — Какая разница, — пробормотал Гарри, снова уткнувшись лицом в мантию Снейпа. — Пять баллов с Гриффиндора за пререкание с преподавателем. Гарри недовольно отодвинулся и разорвал кольцо рук вокруг талии Снейпа. — Так нечестно. — Жизнь полна несправедливостей, — полушутя, ответил Снейп. Этот вечер не должен был так быстро заканчиваться, но Гарри ничего не оставалось, как набросить на плечи мантию-невидимку и исчезнуть в темноте подземных коридоров. Не было на этот раз ничего, что вызывало бы неприятный осадок неловкого сожаления. Хоть торопиться не было ни малейшей необходимости, шаги Гарри сами собой ускорились. Парень не обращал внимания на косо сидящие на носу очки и учащенное дыхание от быстрых шагов по многочисленным ступеньками вьющейся кольцами лестницы и совершенно забыл о необходимости следить за бесшумным передвижением под мантией-невидимкой. Даже если бы ему встретился на пути кто-нибудь из знакомых, его меньше всего на свете волновали сейчас последствия. * * * Теперь он никогда не вспомнит обо мне. И никогда не придет, как сегодня. Он забудет. Через несколько дней он уедет далеко отсюда. Я не позволю ему вернуться. Между пальцами Снейпа осталось скомканное покрывало. Поттер ушел.