Чёрная кровь

Огонь медленно и беспощадно пожирал небольшой, но уютный деревянный домик, принадлежавший некогда славному, но отнюдь не богатому семейству Вэнтомов, отцу и матери Мари Вэнтом, ныне носящей благородную фамилию Уотсон. Столпы рыжего пламени поднимались высоко в небо, грозясь опалить собой нежные звёзды, рассыпавшиеся по тёмному бархату небосклона. Где-то не подоплёку в гуще тёмного леса выли на белолицую луну серые волки. А в небольшой деревеньке, расположившейся в восьмидесяти ярдах от охваченного пламенем дома, пели и танцевали люди, празднуя окончание ненавистной зимы, вовсе не замечая, какое несчастье постигло домик славной Мари Уотсон и её двух крох. — Ничего страшного, дети, — обратилась молодая мать к своим чадам. — Главное, что все живы, а приют мы всегда сумеем найти. — Куда мы теперь пойдём, мамочка? — задала вопрос десятилетняя Гарриет, обняв опечаленную мать. — Возможно, что стоит обратиться за помощью к святому отцу Игнатио. Уверена, добрый друг вашего отца, малыши, поможет нам пережить это непростое время. — А как папочка найдёт нас, мама, когда вернётся домой? — задал вопрос крошка Джонни, вцепившись маленькой детской ручкой в подол материнского старого платья. — Он, — женщина не находила, что сказать, потому что вовсе не верила в то, что её благоверный вернётся в отчий дом, — просто догадается, где мы, и разыщет нас. Так что не волнуйся, мой маленький. Женщина подняла сына на руки и чмокнула в пшеничную макушку. Её и детей ждал нелёгкий путь до обители святого отца Игнатио. Молодая мама уж было собралась сделать первый шаг в сторону ведущей к лесной тропе, как вдруг из тьмы на неё накинулся рой летучих мышей и заставил с криком повалиться на сырую землю. — Мама! — вопила Гарриет, отбиваясь от пугающих её существ. — Прочь, создания ночи! Летите прочь! — молила Мари, пытаясь сокрыть от крылатых тварей трясущегося кроху. — Страшно. Я боюсь, мама, — рыдал обеспокоенный за судьбу матери и старшей сестрёнки малыш Джон. Неожиданно в воздухе раздался какой-то свист, и тут же злые создания испарились, однако на их место явилось нечто более пугающее. То был вампир — самый опасный и безжалостный убийца. — Ну здравствуйте, Мари, — раздался мужской голос, и свет от оранжевого пламени, уже полностью заглотившего деревянную постройку, яркой тенью пал на красивое лицо элегантного вампира. — Лорд Холмс? — удивлённо обронила женщина, не веря в то, что её посетил ужас всех Северных земель. — Как это мило, что вы всё же догадались, кто я, а не спутали меня, скажем, с одним из моих прислужников, — вежливо улыбнулся вампир, протянув даме руку, дабы помочь подняться на ноги. — Мой муж… — тихо обронила молодая мать, отвергнув всякую помощь со стороны первородного. — Он мёртв? — Да, но не расстраивайтесь, красавица Мари. Очень скоро вы к нему присоединитесь, — глумился лорд, — и ваши малютки тоже. Услышав слова ночного демона, испуганная девочка Гарриет бросилась к матери и обняла её, уставившись презрительным взглядом на ненавистного всем детским сердечком вампира. Крошка Джон же напротив слегка отстранился от женщины и окинул удивленным взором неясный силуэт красавца-мужчины, которого по какой-то причине совершенно не боялся. — Прошу Вас не трогать нас! Или хотя бы пощадить детей, лорд Холмс! Они ведь ни в чём не виноваты! — зарыдала Мари. — Знаю, но тем не менее я просто обязан убить и их. Ведь крайне бесчестно будет с моей стороны разлучить такое славное семейство оставив кому-то жизнь, не находите? — вскинул бровь Шерлок. — О, несчастная Мари, я не так уж плох, как обо мне говорят, а потому попросту не посмею оставить этих крошек сиротами, так что хотите вы этого или нет, но ребята последуют за вами. Гарри тихо захныкала, осознавая приближающийся конец. Мать крепко обняла дочку, прошептав той на ухо что-то ободряющее. Четырёхлетний мальчик потянул свою маленькую ручку к вампиру. И это действо не ускользнуло от цепкого взора кроваво-красных очей вампира. — Что такое, Джонни, — склонившись над розовощёким ребёнком, озадаченно обронил лорд Холмс. — Хочешь что-то мне сказать? Мать мальчика в ужасе вскрикнула, увидев, как когтистая рука чудовища легла на макушку её нерадивого чада. И как легкая и наивная улыбка расцвела на розовых губках несмышлёного крохи. — Хочу, — однозначно обронил Джон. — Малыш, — вдруг крикнула женщина, — отойди от этого чудовища немедленно! Умоляю, Джонни, детка, вернись ко мне! Мальчик обернулся в сторону Мари, но назад не пошёл. — Мама, — хлопнув пышными ресничками, только и выдохнул Джон, как вдруг почувствовал, как на его маленькие плечи опустилась тяжёлая холодная рука взрослого. — Лучше поспеши назад к своей матери, Джонни, иначе она расстроится из-за того, что не сможет в последний раз обнять тебя, — неожиданно тепло обронил вампир, чему сам удивился. Похоже не так давно выпитая кровь сэра Уотсона как-то повлияла на него, заставив испытывать такое глупое чувство, как родительская любовь. Мальчик не стал перечить и бросился к женщине. Вампир же только шире улыбнулся. Мари свободной рукой прижала сына к себе и начала читать вслух молитву, надеясь на Божью помощь, но либо Господь её не услышал, либо попросту отвернулся от неё, потому как ни одна из прочитанных молитв не сумела защитить её от такой страшной, но при всём этом, долгожданной смерти. И вот теперь голубоглазая Мари уснула вечным сном. Поношенное платье её преобразилось из грязно-серого в рубиновое. А каштановые волосы скатались в один вонючий рыже-карий колтун. Подле матери, подобно разбитой фарфоровой кукле, истекая солёной кровью, лежала задыхающаяся малышка Гарриет. Рука её держала маленькую ладошку ещё живого, рыдающего, но не смеющего проронить ни единого громкого звука, брата, который вот-вот должен был стать очередной жертвой беспощадного лорда тьмы. — Не бойся, Джон, умирать не так уж страшно, — полушёпотом успокаивал ребёнка Шерлок, окидывая дитя сочувствующим взглядом фермера, ведущего самого любимого, но, к сожалению, и более упитанного, ягнёнка на убой. — Больно, конечно, однако мучения будут вовсе недолгими. Не волнуйся, кроха, твоё горлышко я вспорю с особой осторожностью. — Хорошо, папочка, — совершенно неожиданно пролепетал ребёнок, отчего-то признавший в свирепом чужаке родного родителя. Шерлок опешил, произнесённые мальчиком слова заставили что-то внутри него щёлкнуть. — Как ты меня назвал?! — рассерженно бросил Холмс, вцепившись в хрупкие плечи дитя своими когтями. Зелёная хлопчатая рубашечка немедля окрасилась в алый, от открывшихся под сомкнутыми «звериными» лапами крохотных ранок. Джон ничего не ответил, а лишь только отвёл взгляд от налитых кровью очей своего мучителя. Нет, этот мужчина уж точно не был мальчику отцом, хотя крошка Джонни, уловив не так давно в тоне злодея знакомые родительские нотки, отчего-то ошибочно принял ужасное чудовище за доброго папочку. — Ну, что ты молчишь?! — гневался Холмс. — Как ты меня назвал, Джонни?! Повтори немедленно! Повелитель вампиров и сам не знал, почему вдруг захотел вновь услышать это. Но навязчивое желание того, чтобы ребёнок вновь назвал его своим отцом, пышной розой расцвело в его чёрной душе и своим сладким ядом отравило и без того отравленную чёрную кровь. — Па…папа, — только и просипел малыш, а после потерял сознание. Уж слишком сильно могучий вампир сдавил маленькое детское тельце. Шерлок на секунду прикрыл глаза, пытаясь понять, находится ли он под остаточным впечатлением от жизни, украденной через кровь у рыцаря Гейлла Валентайна, или же он действительно самолично желает забрать осиротевшего, опять же, по его воле мальчишку, дабы воспитать как собственного сына. — Нет, этого совершенно точно хочу я, — дрожащим голосом обронил вампир. — Ну, что ж, пусть будет так. Сказав это, Холмс осторожно поднял дитя на руки и нежно прижал к собственной груди. — Отныне, Джон, ты — мой ребёнок. И более не принадлежишь миру людей. Я позабочусь о том, чтобы ты раз и навсегда позабыл все те дни, когда ещё жил среди смертных. И я позабочусь о том, чтобы ты никогда не покинул мой дворец.