Чёрная кровь

Такой тёмной и ненастной ночи маленький Джон ещё никогда не видел. По ту сторону стен замка, казалось, развернулось настоящее противоборство стихий. Яркие молнии, словно только что вырвавшиеся из злосчастной клети дикие звери, то и дело яростно вспыхивали в чёрном, как уголь, небе, грозясь опалить своим праведным гневом верхушки деревьев, склонившихся к изнывающей от тоски по солнцу земле, омытой холодной небесной водой. В раскалённом воздухе, будто бы спасаясь от медленно наступающей беспросветной мглы, из стороны в сторону петлял всемогущий ветер, который, словно не понимая своей истинной мощи, медленно сдвигал с прежних мест вековые камни и, поваленные когда-то самим временем, дряхлеющие дубовые стволы. Увлечённо играющий с резными фигурками благородных рыцарей, малыш Джонни изредка поглядывал в окно и со смесью необъяснимого страха и неописуемого восторга, заворожённо провожал взглядом каждую внезапную вспышку света, на доли секунды разделившую пополам весь небесный простор. Удивительная непогода, царившая за окном, несколько привлекала к себе внимание со стороны любопытного ребёнка, однако Джон, всё же, куда большее предпочтение отдавал своей незатейливой игре. — Представьтесь, сэр! — изменив голос, лепетал голубоглазый мальчик под шум дождя, обращаясь к фигурке воина верхом на изящном деревянном коне, выкрашенным в чистейший белый цвет. Затрепетав в руках ребёнка, игрушечный рыцарь, кланяясь в почтительном жесте, вдруг заговорил устами улыбающегося Джона: — Я — сэр Лансело, рыцарь славного королевства людей, а кто же ты, о встречный путник? Назовись и ты мне, чтоб дружбу крепкую могли мы завязать! Усмехнувшись тому, как интересно у него прозвучала речь рыцаря, малыш Джонни поспешил вновь изменить голос, чтобы игрушка в другой руке смогла как можно скорее ответить собеседнику. — Я — Шерлок Холмс, благородный вампир, — приподняв аккуратную фигурку темноволосого мужчины в алом плаще, вымолвил ребёнок, а затем с грустью добавил. — И я боюсь, что мы не сможем подружиться. — Но почему? — вновь вторил воин. — Я не знаю, может потому, что вы, люди, злы и коварны? — уронил вампир. — Но это не так! — вскочив с места и закружившись по комнате с рыцарем в руках, поспешил пояснить мальчик. — И я могу тебе это доказать. Вчера, к примеру, я спас из высокой башни принцессу и не потребовал никакой награды за этот славный подвиг! Мальчик, то и дело меняя интонации в голосе, порхал из угла в угол, на ходу придумывая всё новые и более невероятные приключения для отважного седока, крепко сжимающего в позолоченных руках лазурные поводья. Вдруг позади играющего ребёнка раздался скрип. Кто-то заглянул в покои мальчишки. Резко обернувшись, Джон неожиданно столкнулся с пристальным, но в то же время насмешливым, взглядом юной Лауры. — Я так и знала, что ты ещё не спишь, — хохотнула девочка, уверенно перешагнув порог комнаты. — И поэтому пришла проведать тебя перед тем, как запереть дверь на ключ. Услышав слова Лауры белокурый непоседа, бережно отложив игрушки в сторону, тяжело вздохнул, а затем, слегка замешкавшись, лениво забрался на широкую кровать. Появление девочки могло значить для него лишь одно: пришло время действительно отправляться в постель, ведь лорд Холмс крайне не одобрял ночное бодрствование своего чада. Каждую ночь отец мальчика, неизвестно зачем, приказывал верным слугам накрепко запирать комнату Джона, и это, если быть откровенным, ужасно удручало семилетнего мальчишку, потому что он был твёрдо уверен в том, что именно в самый поздний час, по ту сторону от его покоев, происходит всё самое интересное, ведь не спроста же он нередко слышит чьи-то довольные смешки, тихий шёпот и, самое удивительное, чарующую музыку, предназначенную явно для какого-то торжества. — Ну, Лаура, — внезапно взмолился ребёнок, — пожалуйста, не запирай меня хотя бы сегодня. Маленькая вампирша удивлённо вскинула бровь. Это человеческое отродье раньше никогда ещё её о таком не просило, а потому та весьма растерялась, ведь ей уже давно хотелось изжить со свету это маленькое ничтожество с пушистыми ресницами и отвратительной невинной улыбкой. О, она бы с превеликой радостью оставила эту чёртову дверь открытой, только бы гуляющие по коридорам упыри наконец-то полакомились нежным детским мяском. Но, к сожалению, приказ первородного она нарушить не смела, хотя, можно было бы рискнуть, ведь, как ей казалось, лорд Холмс ни за что бы себе не позволил убить за такую пустяковую провинность одного из самых старейших обращённых. А потому, сделав вид, что полна сомнений, уже всё решившая для себя Лаура, лишь робко задала вопрос: — И что же ты собираешься делать, если я выполню твою просьбу? Будешь бродить по замку пока не вымотаешься? — Нет! — уверенно выдал Джон. — Я пойду в библиотеку и почитаю там что-нибудь интересное. — А если милорд тебя увидит вне покоев? Меня же накажут! — притворно возмутилась девочка. — Я буду осторожен, честно, Лаура! Прошу, не запирай меня сегодня! В грозу в этой комнате так страшно оставаться одному. А в библиотеке уютно и много много разных книг о людях. — Ну, хорошо, — улыбнулась вампирша, в голове её уже зрел коварный план. — Сделаю вид, что выронила ключик, и ты сам выбрался. Если что, то виноват ты! Девочка ребячливо показала малышу Джону язык и, взмахнув на прощание полами пышного платья, исчезла. Не теряя ни секунды, Джонни поспешил на выход. Он немного слукавил, когда говорил Лауре, что будет сидеть лишь в библиотеке, но что поделать, мальчишки на то мальчишки, чтобы обманывать девчонок.

***

Длинный коридор, увязший в липкой патоке ночной тьмы, сейчас вовсе не казался маленькому Джонни частью его замка. Напротив, сейчас мальчику почему-то чудилось, будто бы старые знакомые каменные стены, по которым ещё утром бегали солнечные зайчики, в данный момент сплошь покрыты чёрной плесенью и напоминают собой, скорей, не могучие стены отчего дома, а унылые развалины лачуги какой-то злобной ведьмы из книжки. Было ужасно холодно, и шагающий босиком в одной ночной рубашке Джон, неистово дрожа, тихо постукивал зубами. Петляя из стороны в сторону, сбитый с толку ребёнок совсем не мог понять, почему с наступлением ночи его привычный мир так переменился. И почему замок, прежде казавшийся не таким уж большим, вдруг превратился в огромный лабиринт с тайными ходами и путанными коридорами, ведущими в тупик. В какой-то момент, явно потерявшемуся Джону стало очень страшно, что он теперь никогда не найдёт обратного пути в комнату и на веке сгинет здесь, так и не одарив отца утренним поцелуем. На детских ресничках невольно затрепетали солёные капельки. Расстроенный мальчик уже почти заплакал, как вдруг какой-то случайный поворот вывел его к гигантскому проёму, слегка обвалившемуся по краям, ведущему в освещённый факелами небольшой коридорчик, тесно примыкавший ко входу в бальную залу, из который доносились крики восторга и чьи-то рукоплескания. Обрадовавшись тому, что его метания подошли к концу, и он вот-вот выйдет к свету, мальчишка уж ринулся вперёд, но тут, совершенно неожиданно путь ему преградил неизвестный мужчина, облачённый в сияющие золотом доспехи, украшенные древним пурпурным гербом на груди. Лицо таинственного незнакомца было изуродовано страшным шрамом, на правом глазу пестрела багровая повязка, скрывающая под собой пустую глазницу. Зажимая в грубых руках тяжёлый меч, неизвестный медленно приблизился к мальчику, губы его сковала коварная улыбка. — Так, так, что тут у нас, — выдохнул мужчина. — Юный вампир, какая неожиданная встреча. Надеюсь, ты достаточно смышлён для того, чтобы понять, что один единственный писк будет стоить тебе жизни. Мгновение и острый конец меча почти упёрся в горло ребёнка. Джон сдавленно сглотнул. Человек, которого он ошибочно принял за бравого рыцаря, оказался страшным чудовищем, вовсе не походившим на лирического героя так обожаемых мальчишкой рыцарских романов. — Он там? — грубо бросил чужак, указав кивком головы на широкую дубовую дверь позади себя. — Кто? — только и выдохнул бледный, как полотно, мальчонка. — Твой хозяин, вампирское отродье! — выругался злой рыцарь. — Лорд Шерлок Холмс! Глаза Джона округлились, он не мог понять, зачем этому мужчине нужен его отец и почему он называет его отродьем. — Отвечай немедленно! — пылая гневом, ещё раз вопросил чужак, а затем насмешливо бросил. — И не вздумай солгать, иначе твоя голова мигом слетит с плеч! — Я… я не знаю, — начал всхлипывать мальчик. — Правда, не знаю. — Бесполезная тварь! — только и плюнул мужчина, а затем угрожающе изрёк. — Сдохни во имя господа! Зажмурившись, Джон неподвижной куклой замер в ожидании смертельного удара. Страх, словно быстротечная река, побежал по голубым венам и прочными цепями сковал руки, ноги и лёгкие невинного ребёнка, не позволяя даже закричать. Воздух превратился в нечто тяжёлое и осязаемое. Наступила глубокая, леденящая душу тишина. Но вдруг, с гулким стуком отскочив от стен, сквозь плотную завесу напряжённости прорвался какой-то сторонний звук, похожий на свист крыльев летучей мыши, а затем, под раскат грома, раздался странный хруст, и на каменный пол со звоном тысячи монет посыпались крупные осколки холодного металла, окроплённые вязкой чёрной кровью. Резко вдохнув, Джон, словно очнувшись от ночного кошмара, распахнул голубые очи и обомлел. Между ним и мужчиной в доспехах стоял разъяренный отец, зажимающий в сочащейся кровью вытянутой руке, крупный осколок чужого меча. Бегло взглянув себе под ноги, удивлённый мальчик обнаружил лишь стальную пыль — всё что осталось от острия, ранее упиравшегося в тонкую детскую шейку. — Джон, — с трудом вымолвил первородный, стараясь не замарать мягкость своего баритона грязью гнева, скопившегося внутри, — прошу тебя, вернись в комнату. Здесь прохладно, ты можешь заболеть. — Отец, — потянув руку к родителю, прошептал Джон, не в силах сказать ничего большего. — Уходи, быстро! — уже резче воскликнул вампир и, посмотрев на мальчика кроваво-красными очами, спешно отвернулся, сей же миг набросившись на потерявшего бдительность очередного смельчака, посмевшего забраться в замок, дабы проверить свои возможности. Задыхаясь от быстрого бега, маленький мальчик отчаянно несся вперёд, прикрывая маленькими ладошками ушки, до которых то и дело доносился бешеный рёв чужака, разрываемого на кусочки острыми, как бритва, когтями, обезумевшего вампира.

***

Где-то вдали уже брезжил рассвет, и тонкие розовые лучи небесного светила, словно осмелев за прошедшую ночь, без стеснения забирались в окна замка и устраивали между собой шуточную борьбу за право первым разбудить очередного жителя сонного королевства. Вот один из шустрых лучиков, стремясь вырваться вперёд, как будто бы случайно, попадает на маленькое разбившееся зеркальце, позабытое у окна, и, превратившись в сотню крохотных солнечных зайчиков, смеясь разлетается по комнате. Один прыжок, и резвое дитя солнца осторожно ложится на светлую макушку спящего мальчика, а затем, встрепенувшись, скатывается на лицо, и, зацепив лапкой носик, беззвучно опускается на грудь. Не задерживаясь на одном месте подолгу, хрупкий зайчик устремляется в дальнее путешествие, однако по пути натыкается на преграду, в виде белоснежной кисти руки, нежно сжимающей детскую ладонь. Едва любопытный лучик касается белого атласа кожи, как вдруг та начинает слегка чернеть, а затем и вовсе осыпаться, подобно мёртвой коре опалённого огнём древа. Шорох ткани и рука, выпустив из объятий маленькую ручку, устремляется к чуть пухлым, чувственным губам. Один невесомый поцелуй, и неприятная боль от ожога отражённого солнечного света бесследно исчезает. Уставший за ночь вампир приподнимает веки, а затем лениво откидывается всем телом на спинку обтянутого бархатом стула, сидя на котором у кровати сына, он невольно задремал, убаюканный мерным дыханием своего маленького Джонни. — Доброе утро, — вдруг раздаётся звонкий голосок. И лорд Холмс, тепло улыбнувшись, ответно роняет: — Доброе. Затем отец и сын подолгу молчат, не зная, что сказать друг другу, ведь то, что случилось вчера, неприятным осадком осело в памяти обоих. И пусть Джон, за счёт внушения Шерлока, не помнил особо страшных подробностей, связанных с преображением Холмса, мальчик всё равно выглядел подавленным из-за того, что ему пришлось пережить. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — вдруг серьёзным тоном произнёс первородный, обратившись к смущённому Джону. — Извини, — только и выдохнул малыш. — Мне не следовало выходить без разрешения. — Это точно, Джон, — с укором произнёс Шерлок. — Я едва тебя не потерял, и я очень испугался! Как, как ты вообще смог выбраться из спальни? Неужели, Лаура тебя не заперла?! — Заперла! — солгал Джон. — Просто я стащил у неё ключ. Не ругай её только, она не виновата. Это я виноват. Я просто хотел… мне было любопытно узнать, что творится ночью в замке. Я не знал, что придёт злой воин и захочет меня убить! Отец, кто это был? Неужели это был человек? — Да, Джон, — сухо уронил вампир.