Гадкий я

Уже очень давно ему ничего не снилось, но, видимо, из-за всех этих перемен, неожиданных событий, эта ночь стала исключением. Эрик видел свою мать, ничего особенного – просто тихий семейный ужин – его День Рождения. Стол ни был забит всевозможными яствами, их семья никогда не отличалась немереным богатством, а если ещё и учесть военное положение в городе, то удивительно, что мама смогла найти для сына пирожное с розочками из масленого крема. Маленький Эрик разделил его на две половинки, он не мог не поделиться с мамой. Он ел свою половину медленно, наслаждаясь каждым кусочком, что попадал в рот. Казалось, что ничего вкуснее он не ел. Но большее счастье ему принесли объятья матери – ни было ничего этого дороже. Сон был так реалистичен, словно он вернулся назад в детство, до того момента, когда остались только боль и тьма. Разбудил Эрика посторонний шум в доме. Он привстал и прислушался. Непонятное громыхание повторилось, звук исходил из кухни. Первая мысль, возникшая у мутанта в голове – кто-то проник в дом. Леншерр медленно тихими шагами пошёл в сторону кухни. Всё тело было напряжено, он словно зверь, охотившийся на добычу. Но никакой «добычи», никаких недоброжелателей, никаких врагов не было. Шум создавали лишь его дети, которые, похоже, уже давно проснулись и были голодны. Эрик встал в проходе, наблюдая за весьма забавной картиной. Ванда, подперев крохотными ручками свои немного пухлые алые щёчки, смотрела на Пьетро. Который, как заботливый брат, пытался приготовить завтрак. Парень ростом был чуть выше плиты, но, несмотря на это, у него что-то громко фырчало на сковороде. Запах был аппетитным. Эрик кашлянул, дабы привлечь внимание близнецов. От неожиданности дети вздрогнули. Вилка из рук Пьетро полетела вниз, но пола она не достигла. Металлический столовый прибор повис в воздухе, плавно поднялся и опустился на стол. Близнецы замерли от удивления. Они смотрели так, будто увидели чудо, но небольшая доля страха также присутствовала в этих широких по-детски наивных глазах. Сначала они даже не поняли, что этот «фокус» с вилкой дело рук их отца. Но вскоре Ванда, слегка заворожённо, произносит: -Как ты это сделал? Леншерру трудно сдержать улыбку. Дети так многого ещё не знают. –Обещаю, позже я всё объясню. Иначе мы останемся без завтрака. До Пьетро только сейчас дошло, что он забыл про еду, которая начала уже немного подгорать, судя по запаху. Эрик подошёл к сыну и отправил его за стол, взяв приготовление завтрака в свои руки. В принципе, всё было готово, оставалось лишь разложить еду на тарелки, яичница вовсе и не подгорела, как казалось по запаху. Леншерра удивляло, что детям удалось хоть что-то раздобыть съестного из его холодильника. «Кажется, там ещё была баночка горчицы.» Суть в том, когда живёшь один, как правило, не особо за этим следишь, питаешься обычно в кафе, ресторанах или заказываешь готовую еду, чтобы не тратить на готовку время. Вот, наконец, Эрик разложил еду по тарелкам. Это был их первый совместный завтрак. Пару раз Эрику попалась скорлупка, неприятно хрустнув на зубах, но в целом всё получилось весьма съедобно. На кухне стояла тишина, её перебивало лишь громыхание вилок по тарелкам. Ни дети, ни отец никто не начинал разговор первым, то ли не знали с чего начать, то ли чего-то боялись. Но через какое-то время, когда все уже доедали свой завтрак, Пьетро начал первым. Он задал вопрос, который уже давно его мучает, правда он тут же пожалел, что произнёс его вслух. -Почему ты бросил нас и маму? Все замерли. В воздухе повисло напряжение. Ванда смотрела то на брата, то на отца, она даже не представляла, чего можно ожидать дальше. Эрик отложил вилку и пристально посмотрел на сына. -Это тебе она так говорила? – голос его был спокойным, но в душе разгорался огонь злости. Ему не верилось, что Магда могла такое сказать, после того, как сама же бросила его и даже не сказала, что носит под своим сердцем его детей. -Нет. Она редко о тебе говорила. И правда, когда близнецы пытались начать разговор об их отце, Магда всегда менялась в настроении, старалась избежать этот разговор, переводя тему, или на прямую говорила, что отказывается, что либо говорить о «монстре». В итоге, ни брат, ни сестра больше не пытались что-то узнать, понимая, что ничего у них не выйдет. -Ну, так знайте, что это она меня бросила, ушла, даже ничего не сказала про вас. Он искал её из года в год, желал поговорить с ней, объясниться, но все попытки найти её лишь приводили в тупик. Он понимал, что виноват, что сам всё разрушил. Теперь она мертва, а он всё также виноват перед ней, и всё, что осталось это их совместная фотография и близнецы, как напоминание об их любви. И в тоже время Магда – это как одно доказательство из всего множества, что мутанты для людей всегда будут монстрами. Но «монстры» тоже могут чувствовать боль…