The Devil Within

В первое мгновение Джон думал только об одном: как скрыть от въедливых и любопытных друзей, что именно ему прислали. Он почему-то знал: нельзя, ни в коем случае нельзя говорить правду. Однако Атлас отреагировал на слова «забыл папку на работе» совершенно спокойно, только заглянул с некоторым интересом Джону в лицо. Очевидно, оно было совсем перекошенным, потому что далее Атлас спросил сочувственно: – Что, нагоняй получишь, да? Забыл важные бумажки забрать? – Д-да, – выдавил Джон. «Дыши спокойно, не дергайся, все хорошо, – сказал он себе, – никто не должен знать». – Пойдем уже, меня достал фильм, совсем не страшный оказался – Атлас нетерпеливо вскочил с дивана и протянул Джону руку. – Ну! Собери эту фигню и пойдем, там посмотришь. Начальник прислал-то, а? Эдд при этом пробурчал себе под нос: «Вернешься, я тебя сам напугаю, предатель», – и мстительно прибавил громкости. Атлас аккуратно прикрыл дверь под оглушительные вопли умирающей героини. Джон молчал, пока Флауэрс суетился на кухне, явно чувствуя себя как дома, и отмер лишь когда пригубил крепкий чай. – Начальник. Да. Станнис. Профессор Баратеон, сэр. Ты его знаешь. – Интересный мужчина, – внезапно выдал Атлас, устраиваясь напротив Джона с чашкой в руках. – Слышал, у него жена умерла? Джон попытался припомнить то немногое, что знал о профессоре Баратеоне, и все известные ему (в основном от Эдда же и известные) сплетни. – С женой он развелся. Вроде как. А потом у него была подруга, она-то и умерла. Кажется, сгорела при пожаре... не знаю подробностей. И дочка... – Тоже умерла?! – Атлас заинтересованно подался вперед. – Да ладно! Вот бедняга. – Скажешь тоже, учится где-то на юге, – Джон поежился и обнял свою кружку обеими ладонями, пытаясь хоть немного согреться. – Он не то чтобы делится с нами подробностями своей личной жизни. Но он очень опытный и квалифицированный, и... – Зануда ваш Станнис, – Атлас белозубо улыбнулся. – А еще ужасно вредный. Я же к нему ходил однажды. Первый раз. На личный прием. Консультирует, словно допрос проводит, на психолога и не похож вовсе. Скорее на копа. Словно в участок попал... хмм. Хорошо, что он меня к Эдду распределил. Ну, то есть, понятно, мой случай ему неинтересен... – он немного погрустнел, – зато с Эддом весело! – Скорее, твоя ситуация, – Джон замялся, чтоб не обидеть, – несложная. У него мало собственных пациентов, и в основном это шизи... психически нестабильные люди. Ты к таким не относишься. – Ты уверен, сладкий? Вдруг это я делаю из людей вышивальные грибки? – Атлас озорно подмигнул, а Джона снова пробила дрожь. Пожалуй, следовало все-таки подумать о состоянии собственных нервов. – Возможно, завтра вы с Эддом уже не проснетесь... – Я сейчас выплесну на тебя чай и тем самым нейтрализую твои маньячные порывы, – меланхолично сообщил Джон. Какая-то мысль бродила на задворках сознания, не обретая четкую форму. Нечто связанное со Станнисом и сегодняшним разговором. Или нет?.. Джон решил, что подумает об этом после того, как поймет, кто прислал ему рисунки. Не Станнис, конечно же. Но кто и зачем? – Смотри, смотри, он снова выпал из реальности, я говорил, что он так делает, – Эдд бесшумно открыл дверь и вошел, глядя на Джона с паскудной улыбочкой. – Попробуй его ущипнуть? От таких слов Джон мгновенно пришел в себя и посмотрел на приятеля уничижающе. Впрочем, Эдду такие взгляды были нипочем. – Сейчас ты из окна выпадешь. Что, всех уже убили? – Да-а, – Толлетт широко зевнул и прищурился, оглядывая Джона как-то излишне внимательно. – Ты сидишь на каких-то бумажках. Чего прислали, счета, жалобы на непристойное поведение? Джон сглотнул и приложил усилия к тому, чтоб голос звучал спокойно. – Станнис достал. Срочность, оперативность... Совести у него нет, вот что. – Жизни своей у него нет, – Эдд вздохнул. – Хотя тебе и заняться особо нечем. Рыжая тебя кинула. Или кто-то появился? – Никого, – Джон почувствовал, как краснеет, и остановить это усилием воли не было никакой возможности. Атлас приоткрыл рот и быстро облизнул верхнюю губу, Эдд снова заулыбался. – Да не смотрите так! Я же все время с вами тусуюсь, или вон с Сэмом, когда мне заводить девчонку? – Может, не девчонка, – взгляд Эдда стал неприятно оживленным. – Не стесняйся, все свои. Атлас, может, что и посоветует. Это твой тот дружок, который любит заложить за воротник, Грейджой? Не говори только, что ты втрескался в нашего профессора, я не переживу, и он не переживет. Или это какой-нибудь мускулистый уголовник, а? – Эддисон, – процедил тот обиженно, – ты... – Знаю, ты от меня без ума. Джон, не отклоняемся от темы, рассказывай о своем новом парне. Когда ты нас познакомишь? Мы должны одобрить твой выбор. За тобой необходимо следить, ты еще так молод, а уже выпорхнул из родного гнезда навстречу разврату, – торжественно продекламировал он и радостно ухмыльнулся. «У меня очень странный пациент, о котором я думаю круглые сутки, как будто моя жизнь крутится вокруг него, это ненормально» – Никого, повторяю для тупых и Толлетта, – сказал Джон вслух. – Идите, посмотрите еще один фильм, а? Или два. Я тут посижу, позанимаюсь. Оставшись один, он тщательно просмотрел чертовы рисунки. Они все были тут – все, кроме одного: чудовище из кошмаров исчезло. Словно это ему привиделось. «У меня не может быть галлюцинаций, я здоров, никаких симптомов, – с отчаянием подумал Джон, перебирая рисунки в третий раз. – Разумное объяснение – кто-то выбросил тот лист». Конечно, ничего разумного в ситуации, когда кто-то неизвестный роется в его личном столе, достает его вещи, перебирает, сортирует, выкидывает ненужное, а затем шлет без обратного адреса прямо на дом, не было. Как не было ничего разумного и в реакции Джона на происходящее. Странное чувство свободного падения охватило его. Вся жизнь, размеренная, налаженная с таким трудом, катилась ко всем чертям. Подозрительность, странные события, желание во что бы то ни было сохранить свои действия в секрете от всех... Нехорошо, очень нехорошо. Похоже, он съезжал с катушек, и крайне непрофессионально было бы это отрицать. Вряд ли дело было в самом Рамси – скорее, он послужил неким триггером, и тщательно скрываемые от самого себя мысли и воспоминания хлынули сплошным бурным потоком. Рамси, и дурацкие слухи о маньяке, и Грейджой, приехавший в Дредфорт прямиком из той, прошлой жизни, задававший неудобные вопросы, и нарисованный волк, и разговор со Станнисом, что же надо было понять про него, что же Джон забыл... – Мне просто надо поспать, – пробормотал он наконец. Потом решительно встал и засунул стопку рисунков под раковину, за мусорное ведро. Это место показалось ему более надежным, чем стол в общественном центре... он медленно свихивался, без сомнений. Здоровый сон мог все исправить. Открыв дверь в комнату, Джон некоторое время с изумлением смотрел на Эдда и Атласа, сплетающихся на его единственном диване в тесном объятии, в позе абсолютно недвусмысленной, а потом развернулся и пошел обратно на кухню. Сегодня ему определенно не везло. *** Гроза бушевала всю ночь, а с утра зарядил дождь, продолжавшийся несколько дней подряд. Границы между светом и тьмой стали условными, и без того страшненький городок превратился в сюрреалистическую площадку для артхауса, в сплошное серое пятно, освещенное редкими огнями фонарей. Джон никак не мог выбраться из вязкого болота оцепенения, охватившего все его существо. Надо было сосредоточиться, подумать и принять решение, но сил на рациональные и мудрые мысли абсолютно не оставалось. Вместо этого он принимал пациентов, общался с друзьями, что-то ел и как-то спал, улыбался, возвращался домой с работы, и все ждал – озарения или сигнала свыше, подсказки, хотя бы чего-нибудь. Когда Теон позвонил и несколько неуверенно напомнил, что сегодня они должны встретиться, Джон понял, что напрочь забыл об этом. Или они не договаривались?.. Сначала он даже обрадовался, но вид Грейджоя, смурной и помятый, как с похмелья, не предвещал ничего хорошего. Это тоже раздражало почему-то, и Джон подумал, что надо начинать с малого. Если он не может решить загадку Рамси, то уж поговорить с Теоном вполне в его силах. И хватит стесняться. – Мне двойной и безо льда, – бросил тот бармену, садясь на высокий крутящийся стул. – Пожалуй... два двойных? – Мне кажется, тебе нужна помощь, – выпалил Джон прежде, чем успел подумать, что и кому говорит, а главное – зачем. – Что, клиентов мало? – Теон посмотрел на него, прищурившись. – Занялись агрессивным маркетингом? Что я забыл в вашей богадельне? Джон почувствовал, что начинает злиться. Это освежало и бодрило. – Я предлагаю тебе сходить в группу поддержки, а не ложиться на электрошоковую терапию, – он взял свое пиво из рук бармена и толкнул к Теону виски. – Так надоело болтать со мной бесплатно? Так поддержи меня индивидуально, Старк. Могу денег дать, – Теон приподнял правый уголок губ в кривой усмешке. – Сколько за час? – Да пошел ты, – Джон сжал зубы и сделал несколько глубоких вздохов, стараясь успокоиться. – Хочешь гробить себя – дело твое. Теон, не отвечая, поднес стакан к губам и начал пить большими глотками. Джон, следя, как дергается кадык на белом до синевы горле, внезапно думал, как легко было бы обхватить шею Теона рукой – одной рукой – и сжимать до победного конца. Эта мысль была не из тех, которые хотелось развивать. – Может, есть причины, – мрачно произнес Теон, отставляя пустой стакан немного нетвердым движением. Тот упал и покатился по стойке к Джону, который поймал его уже у самого края столешницы. – Тебя же должны были учить на этих твоих курсах... что ты там заканчивал... что поступки людей имеют под собой некое основание, а? – Ты мудак, Грейджой, – не выдержал Джон. – Для этого оснований не требуется. – Много ты знаешь про мои основания... – Теон пожал плечами и вдруг уставился на Джона очень внимательно, словно что-то ища в его лице. Затем он выпрямился и моргнул. – Так... Ладно, если ты такой чувствительный, не буду пить при тебе. Много пить не буду. Устроит? Глаза Джона расширились, но вслух он ничего не сказал, хотя на язык так и просилось множество вопросов. – Устроит, – сказал он наконец. – Для начала. – У тебя на меня планы? – казалось, что Теон готов рассмеяться, но в последний момент сдержался. – Поделись? – Хочу отрезать тебе голову и носить ее в кармане, как талисман, – процедил Джон сквозь зубы. – Как тебе идея? Взгляд Теона из мутного стал ясным и очень злым. – Не шути так. Глупо. Эй, – он внезапно протянул руку и очень осторожно коснулся плеча Джона. – У тебя неприятности? По работе? – Да, у меня неприятности, доволен? – Конечно, я ведь мечтаю, чтоб тебя уволили поскорее. Сплю и вижу, – Теон шумно вздохнул. – Не дури. Раз я твоими стараниями сегодня останусь трезвым и несчастным, могу для разнообразия послушать о твоих проблемах. «Ты только и делаешь, что слушаешь меня, понять бы, зачем тебе это надо», подумал Джон. – Мне нравится пациент, но творится какая-то хрень, – слова прозвучали будто сами собой, помимо воли. – Держись от него подальше, пожалуйста, – быстро сказал Теон абсолютно трезвым голосом. Затем на его лице появилось вдруг испуганное выражение. – А вообще... может, он хороший парень. Или она. Я же не знаю, кто это. Пациент или пациентка? Некоторое время Джон смотрел на него молча, испытывая внезапное и жгучее желание самому как следует выпить. – Пациент... ка, – наконец сказал он тихо и отвел взгляд. – Забудь. – Ладно, – удивительно покладисто согласился Грейджой. – Обращайся, если что. «Если что?», хотел спросить Джон, но не стал озвучивать этот вопрос. *** – Вы не заболели? – спросил Рамси, зайдя в кабинет. В его голосе звучала искренняя забота. Эдд утром интересовался тем же самым, правда, он сформулировал это как «краше в гроб кладут». – Я немного устал. Как прошла твоя неделя? – Джон нервно улыбнулся. Сэм накануне с удивительной точностью предположил, что состояние Джона объясняется характерной склонностью к гиперконтролю, и спросил, что именно происходит не так, как запланировано. За полгода работы бок о бок Сэмвелл успел его хорошо изучить – пожалуй, лучше, чем сам Джон изучил себя за всю жизнь. Это помогало, но не сильно – объяснить симптоматику не значит ее снять. Тем более, что Сэму были известны ключевые причины – ему единственному Джон рассказал в самом начале. – Я готовился к выставке, – сказал Рамси тихо. Не такого ответа Джон ждал. – Мои рисунки займут целый зал. – Это замечательно, – Джон заставил себя улыбаться. На самом деле, он был удивлен. О благотворительной выставке-аукционе работ пациентов центра он, конечно, знал, в этом городишке не так много было событий подобного... да хоть какого-то масштаба. Но целый зал?.. – Джон, – Рамси быстро облизнул нижнюю губу верхней, – приходите. Я был бы рад вас видеть. Как моего гостя. Втайне Джон надеялся от торжественного мероприятия откосить: с детства разнообразные галереи и выставки нагоняли на него ужасную тоску. Тем более, что пока Станнис не заговаривал о том, что он должен присутствовать. Шел Сэм как представитель «молодой смены», и на этом официально приглашенные от «Стены» лица заканчивались. – У меня много работы, – начал было Джон. – Я бы с удовольствием... – Я понимаю, – почти прошептал Рамси и отвернулся, уставился на свои руки. – Извините. Я и сам идти не хочу. Там будет много людей. Скорее всего, им не понравится. Вы же видели, я плохо рисую. Не знаю, зачем мне целый зал выделили. Джону стало очень, очень стыдно. Кажется, за эти дни он успел накрутить себя до невероятной степени, а ведь Рамси был не при чем. И уж безусловно не заслуживал агрессии. – Видел, у тебя отлично получается. Все будут в восторге, – ободряюще произнес он. – Ты обязательно должен пойти. – Мне кажется, надо мной будут смеяться. Я не такой, как все. Даже не такой, как все те, кто сюда приходит, понимаете? – Рамси посмотрел на него с умоляющим выражением. – Я устал бояться. – Никто не посмеет смеяться над тобой, – твердо сказал Джон и в эту минуту понял, что пойти обязан. В конце концов, кто-то должен вмешаться, если Рамси действительно обидят. Теоретически, обидеть его могли даже на благотворительном аукционе. Рамси смотрел так потерянно, что Джон почувствовал, как паранойя отступает. Невозможно было бояться подобного человека. – Среди твоих рисунков я увидел странное животное, – сказал он, и слова в этот раз миновали его губы легко и без запинки. – Довольно жутковатое. Очень не похоже на другие работы. Ты помнишь его? Он надеялся, что Рамси не предложит продемонстрировать «странное животное». – А, это, – Рамси снова облизнул губу, – я его специально нарисовал. Как... лечение, понимаете? – Не совсем, – медленно произнес Джон. – Поясни, пожалуйста. – Мне говорили, что полезно выплескивать на бумагу самые худшие свои чувства и впечатления, – размеренно сказал Рамси, словно декламировал наизусть строки из учебника. – В мире много жестокости. Ее иногда сложно выносить. Просто знать, что она... есть. Рядом с тобой. – Да, есть такая методика, – Джон кивнул. – Почему животное было связано? – Я бы хотел его остановить, – сказал Рамси, его голос понизился до еле слышного бормотания. – Уничтожить. С плеч Джона будто свалился невидимый груз, дышать сразу стало легче. Дурацкая, подслушанная скорее всего на каком-нибудь психологическом форуме методика арт-терапии! И надо же было придумать себе неизвестно что. Такое простое решение ему в голову просто не приходило. Как есть идиот. – Отличная, эээ... идея, – сказал Джон после паузы. – Молодец. А почему ты положил этот рисунок в общую папку? Я не смогу тебе помочь, если ты будешь устраивать мне испытания и загадывать загадки, понимаешь? Мы должны быть полностью откровенны друг с другом. – Случайно, извините. Рисунок вас напугал? – в глазах Рамси было сдержанное любопытство, ничего более. – Удивил, – ровно ответил Джон. – Знаешь, я... я приду на твою выставку. Рамси широко улыбнулся и в этот миг показался безумно красивым. *** Улыбаться было нельзя – за улыбку он наказывал жестоко и неотвратимо. Лучше всего было молчать, пока к тебе не обратились первым. И рисовать, рисование всегда помогало отвлечься. Не думать. Не понимать. Забыть, как и всегда. – Ты ведь не думаешь о грязных делишках с этим придурком? – Я ни о чем не думаю. Птица выходила замечательно, как живая. Вот только живой она уже не была. – Мне не очень нравится это рисовать. – А по-моему, я помогаю. Держись от него подальше. Ты хорошо меня понял? – Он мой друг. – У тебя нет друзей. Ты никому не интересен, только мне. Ты меня забавляешь. – Он мой друг, – рука дрогнула, и карандаш пропорол ватман насквозь. – Мой. Друг. Я стараюсь понравиться! – Плохо стараешься. Заканчивай, потому что скоро у нас будет настоящее развлечение. Я старался специально для тебя. Постепенно птица начала покрываться рисованными же веревками, пока первоначальное изображение не потерялось совсем. *** Мостовые после очередного дождя со снегом скрывал слой густой, темной грязи, и Джон, Эдд и Сэм успели не по одному разу упасть и извозиться, пока возвращались из паба. Падать после огромного количества пива, какое они успели влить в себя, отмечая полгода стажировки, было совсем не больно, а даже весело. Джон в этот раз не сдерживался – у него было отличное настроение после разговора с Рамси. Казалось, что все начинало налаживаться. Только вот он еще не понял, в какую именно сторону, и чем больше пил, тем меньше понимал. – Джилли не соглашается гулять со мной, – Сэм говорил это не впервые, начинало уже надоедать. – Боится. – Страх перед неведомой фигурой в тенях, держащей эту... косу... а можно и не косу... часть бессознательного... бессознательного... – Эдд пощелкал пальцами в черных перчатках, – кто помнит, а? – Лично я не собираюсь сегодня ничего помнить, – заявил Джон твердо. Куда тверже, чем стоял на ногах. – Коллективное бесс... знательное. – Да! – Эдд радостно тряхнул головой, и его мотнуло вбок. – Черт. Кстати, зн`ете... зн`ете... Был любопытный случай – один король утонул в бочке с вином, мне всегда казалось странным, что никто не повторял его опыт. – Заткнись, – предложил Джон радушно. В какой-то момент они свернули в незнакомый проулок и вышли на безлюдную площадь, которую он видел впервые. Впрочем, прогулки по Дредфорту никогда Джона не увлекали. – Северный квартал, – хмыкнул Эдд. – Ходят слухи, что по ночам здесь бродит одинокий мужчина в черном плаще... – Убивает людей и отрезает им головы. Да, я слышал, – Джон почувствовал, что печальным образом трезвеет. – Это же бред. Только Атлас и может тебе верить, придурок ты несчастный. – А вот Тормунда так и не отпустили, – Эдд пожал плечами. – Жаль, хороший мужик. Сэм, хочешь, навестим твою девушку? На месте Сэма Джон бы насторожился – ему не понравился тон, каким это было сказано. – Она так обрадуется! – встрепенулся Сэм и расплылся в широкой улыбке. – Я же не пьяный? Джо-он? – Ты пьяный, и она вряд ли обрадуется. Эдд, полагаю, нормальная девушка в час ночи спит. – Так мы ее не разбудим! Тихонечко войдем в дом, оставим подарок, – Эдд резко наклонился, чудом не потеряв равновесия, а затем выпрямился, покачнувшись. В руке он держал какую-то темную, поблескивающую и бесформенную хрень. – Чтоб напомнить ей о смерти и возрождении, о любви, попирающей смерть. – З-зачем? – кажется, от страха Сэм начал заикаться. – Не знаю. Так прикольнее, – Эдд пожал плечами. – Смотрите, это дохлая ворона. Симпатичная какая. Кровь уже засохла... или нет... – Тебе нельзя ее оставить, – сказал Джон ласково. – Идиот, что ли? Убери, Сэму будет плохо. Воняет же. – Я в п-порядке, – отозвался означенный Сэм и шумно сглотнул, а потом прижал руку к объемистому животу и согнулся пополам. – Правда воняет, – сдавленно пробормотал он, и в следующее мгновение его начало выворачивать на собственные ботинки. – Молодец, – огрызнулся Джон и схватил Эдда за запястье, но тот держался за ворону крепко, будто за последний грошик. Пришлось просто потянуть его руку на себя. – Разожми пальцы, или я... о, блядь. В неверном свете фонарей он внезапно увидел чудовище с рисунка Рамси. Перья были частично выдраны, вместо птичьей головы на него пялилась волчья. Крошечная волчья морда с красными глазами, покрытая чужой кровью; видение длилось всего пару секунд, но Джон успел взмокнуть и полностью протрезветь. – Убери ее от меня! – заорал он и, отступив, практически отпрыгнув, врезался спиной в стену невесть откуда взявшегося дома, а еще, кажется, наступил в сэмову рвоту. Эдд, похоже, был впечатлен этой маленькой импровизацией. Он действительно бросил ворону и попытался успокаивающе погладить Джона по плечу. – У тебя был инсайт? – вкрадчиво поинтересовался он. – Ты что-то принял с пивом, и не поделился со мной? – Кретин, – сердито буркнул Джон, обхватывая себя руками за плечи. Он начал дрожать от холода и сырости, блаженный туман опьянения отступил окончательно. – Ты б еще неостывший труп предложил Джилли притащить в подарок. Эдд зловеще улыбнулся и посмотрел на Джона с плохо скрываемым торжеством. – Если ты так настаиваешь... Не говоря более ни слова, Толлетт вытащил из кармана телефон и посветил экраном чуть вперед себя. В синеватом свете стала видна злополучная птица, раскинувшая крылья так, будто упала прямо в полете. Но лежала она не на камнях мостовой. Джон успел увидеть знакомое лицо, разметавшиеся мокрые от дождя рыжие волосы и кровь. Много крови, она разлилась вокруг лежащего перед ними тела и смешалась с покрывавшими неровную поверхность лужами воды. Он смотрел и смотрел, не в силах отвести взгляд, пока экран мобильника не померк, и Игритт, точнее, то, что было ею когда-то, не поглотила вновь ночная тьма. – Ну да, и незачем так орать, – сказал Эдд невозмутимо, не обращая внимание на звуки за спиной – это Сэма снова тошнило сухими спазмами. – Собственно, ворону я с трупа и поднял, просто не стал сразу говорить. Смотрите, как интересно наложены стежки. Кажется, ты остался без подружки, Джон.