Перекрестки Любви

      АЛЕКС       Понедельник. Утро. Блин… «Яду мне, яду…»       Обхватив руками разламывающуюся от боли черепушку, я сажусь на кровати. И зачем я вчера так нажрался-то, а?.. И где оставил свою голову, потому что тот гудящий и ноющий чан у меня на плечах головой назвать язык не поворачивается. И жажда такая… была бы рядом река – реку бы вылакал. Поскуливая, с трудом вылезаю из постели и тут же наступаю на спящую рядом собаку. Она с визгом подскакивает, кося на меня обиженными глазами.       - Вот бля! - по привычке обкладываю я ее матом.       В ответ она зевает и призывно виляет хвостиком.       Я так часто зову ее по матушке, что она, в конце концов, справедливо решила, что «бля» - это ее кличка, и теперь с готовностью на нее откликается.       Хи, мне это только на руку, поскольку кличку ее я попросту не знаю – собака не моя, а моего бывшего сожителя, которого я недавно вытолкал взашей. Он, конечно, поныл-поныл, и ушел, но, чтобы мне жизнь малиной не казалась, оставил мне на память вот это мохнатое недоразумение. Но я не в обиде: собака оказалась просто чудная, ласковая, как котенок.       Я иду на кухню и лакаю холодную воду прямо из-под крана. Затем варю крепкий кофе без сахара. В холодильнике у меня уже которую неделю висит мышь, а потому я привык обходиться без завтрака. Ничего, перехвачу что-нибудь по дороге в универ. Сегодня мне туда нужно явиться кровь из носу – староста, сука крашеная, нажаловалась на меня декану, мол, Зорин только и делает, что по кабакам зависает, а на лекции ни ногой. Теперь мне все это придется расхлебывать.       Сажусь у раскрытого окна с чашкой горячего кофе. После двух-трех глотков в голове у меня, слава яйцам, мало-помалу светлеет… То ли с перепоя, то ли еще с чего, но сегодня мне не давал покоя сон, который живо напомнил ту историю месячной давности - нехилая такая куча блядских утопленников. Мой бенефис в клубе… Симпотный блондин и его брелок, который…хм…но это отдельная история, как я его возвращал. А дальше – экшен по заказу, драка в сквере, шестеро козлоногих, жаждущих моей крови, и мальчик-эльф с большущими невинными глазенками, каких обычно изображают в яойных мангах. Правда, первое впечатление оказалось обманчивым: стоило эльфенку открыть свой ротик, как он из персиковой няшки моментально превратился в плюющуюся ядом языкатую задницу. Блин, и смех и грех. Ладно, последнее слово все равно осталось за мной – я вспомнил, каким жаром полыхнули его щеки в ответ на мое непристойное предложение. Хи, конечно я не собирался делать с ним ничего такого, эльфы-переростки совершенно не в моем вкусе. Просто хотелось его подразнить.       Покончив с кофе, торопливо бегу в душ, поскольку времени у меня уже в обрез, и по дороге снова наступаю на Бля – она жрать хочет и лезет под ноги. Вываливаю ей в миску несколько засохших печенюшек, она у меня душка-непереберушка, ест все, что видит. Одеваюсь, морщась от боли, пытаюсь расчесать волосы, которые за ночь превратились в колтун – вот он недостаток длинной шевелюры. Обрежу, черт возьми, достали, хотя…       Я замираю пред зеркалом, не в силах сдержать удовлетворенной улыбки. Этот парень по ту сторону стекла определенно мне нравится. Длинные прямые, чуть вьющиеся волосы еще больше подчеркивают вызывающую красоту бледного скуластого лица, в котором за версту чувствуется порода. Спасибо тебе, дедушка, это – лучшее, что ты мог оставить мне в наследство.       Я выбегаю из дома как раз в то самое время, когда в универе начинается первая пара. Опять опоздал. Ну, что ж, видимо такой у меня судьбец. В метро тесно, как в банке с кильками, но я ухитряюсь занять место как раз под надписью «Не прислоняться». Хм. Это тоже мой судьбец – знать, видеть, но делать все прямо да наоборот…       ГЕРМАН.       …Врываюсь в квартиру, мимо изумленной Пат проношусь в свою комнату, и едва успеваю сдержаться и не влупить дверью со всей дури… Ну зла не хватает!...Вот такого еще не было!! Руки трясутся от ярости.. Сдираю с себя пиджак, рубашку... просто передергивает… брюки.. Боже… невыносимо.. Как в дерьме выкупался!... Сгребаю сброшенную одежду и выбрасываю ее за дверь, едва не попав в любопытную домработницу. Ну, какого, а???       - Пжалста, постирайте…, - еле выдавливаю из себя, и захлопываю дверь перед ее носом…Спиной опираюсь о стену и сползаю на пол…Обхватываю голову руками и думаю…       Первое – надо взять себя в руки…. Второе – надо взять себя в руки…. Третье – надо не опоздать на тренировку.       О! Я подумаю о тренировке! Именно! Это приятно… позитивно… это поможет…       Я хожу в универ уже месяц… И все было бы нормально, если бы не пристальное внимание к моей персоне со стороны как однокурсников, так и совершенно посторонних студентов, не относящихся даже к нашему факультету. Я помню, как на меня смотрели в городке в середине Сибири, куда я приехал знакомиться с родственниками будущей жены Фила. Шеи сворачивали. Не часто в тех краях можно встретить человека, который в середине июня имеет шикарный загар… Но это особенность моего генотипа – загар ложится идеально и держится круглый год…Да и одежду я люблю ярких оттенков, а не такую, которая производит впечатление, что у человека умерли родственники, причем все разом и в один день. Но здесь, слава Богу, люди разномастные, даже негры есть, и ничему вроде удивляться не должны... Так в чем же дело?       В универ крестная собрала мне целый гардероб, который я категорически отверг. Боже упаси носить такие шмотки! Я даже не знаю, как их носить! В своем городе я одевал на лекции классику – рубашку, брюки… Ну, пиджак, когда похолодает. Здесь одеваюсь так же… Правда Тетя Оля, спокойно приняв мой отказ носить эти шмотки, внесла-таки коррективы во внешний вид моей классики, но это ни коим образом не может оправдывать такой интерес… Я видел прикиды настолько вызывающие, что мой мог бы прокатить по шкале «монашеская ряса»….       Поначалу, когда я появился в группе, и меня представили однокурсникам, ко мне приглядывались пару, а потом начали подсаживаться девицы… Я не хам, и весь поток информации, который полился на меня, вытерпел вполне сносно…Нет, я не хочу в клуб, библиотеку, кафе, выставку…И посмотреть их комнату в общаге тоже не хочу… И квартиру свою не покажу, тем более, что не моя… И на ее квартиру мне смотреть не хочется… На следующий день девиц стало больше, так как подключились уже и те, кто в нашу группу не входил. Мелькнула даже мысль воспользоваться советом брата… Перед отъездом, Фил отвел меня в сторонку и, сделав загадочно – хитрую физиономию, заговорщически прошептал, что если я хочу сохранить свою чистоту и невинность, то стоит сказать, что есть у меня сууууженная, которая ждет меня в далеком далеке, а я ей верность храню….Мда.. еще немного – и даже этот вариант показался бы мне логичным. Но меня мучали смутные сомнения, что это мало бы кого остановило... Если не возбудило бы еще больший интерес.       На третий день пыл девиц слегка угас, что меня дико обрадовало, но не надолго... Потому что я теперь стал объектом интереса парней…Но с ними хоть проще - пришлось наглядно показать, что ни под чью дудку я плясать не собираюсь. И ни в какие внутренние коалиции вступать не буду. Вести себя так, как кому-то хочется, мне влом. И на любое событие или человека у меня имеется свое мнение… Ну, а трахаться точно не хочу. Ну не хочу – и все. Почему? Не интересно. И самый скучающий вид…       И теперь даже обрадовался, что отказался от одного заманчивого предложения…В первый же день на лекции по гражданскому праву ко мне подсел высокий, подкаченный парень с очень сложной, на мой взгляд, прической, который представился Егором, причем попросил звать его Гором, как бога какого-то, и авторитетно заявил, что знает тут всех и вся и расскажет мне любую информацию. Это мне показалось странным… Я что, выглядел слабоумным? Не способным самостоятельно пройтись по зданию или с человеком заговорить? Вежливо поблагодарив, я отказался… И теперь понимал, что одному Богу известно, что за цена у этой информации.       Да, вот так.. Но о чем это я? А… тренировка…       АЛЕКС.       В универ я добираюсь к концу второй пары. Поднимаюсь на второй этаж, туда, где грозно маячат красно-черные двери деканата, и тут же нос к носу сталкиваюсь с выходящим оттуда высоким мужчиной скандинавского типа в светлой водолазке и таких же светлых брюках.       - О, Зорин, какими судьбами? – приподняв тонкие, красиво выписанные брови, ухмыляется он. – Сегодня какой-то особый день? Праздник?.. Сессия еще вроде далеко. Или ты с перетраху перепутал универ с клубом по интересам?       Последняя фраза брошена тихо и колко, сквозь зубы.       Вот уж скорпион зеленоглазый, ну, держись!.. Я надеваю на лицо самую пошлую из своих улыбок.       - Каким таким клубам, Андрей Степанович?.. О чем это вы? Я юноша дико романтичный и до тошноты порядочный – трахаюсь исключительно дома и исключительно в презике. А, если презика нет, тихо, мирно дрочу в ванной.       - Ну, ну, - прищурив свои красивые зеленые глаза, он чуть наклоняется ко мне. – Ты почему вчера не пришел, гаденыш?.. Я шампанское купил и эклеры твои любимые. Прождал тебя, как последний идиот, а ты даже трубку взять не соизволил…       - Охххххххх, - я делаю «трагические» глаза и фальшиво закатываю их к потолку. – Представляете, забыл совсем. А потом телефон разрядился и часы стали. Ну, бывает же такое!..       - Я тебе так сейчас «стану», - он крепко вжимает меня в стену своими бедрами, бесстыдно пользуясь тем, что эта часть коридора сейчас безлюдная, - так «стану», что уже ничего никогда стоять не будет.       - Да ну? – я запрокидываю голову, вызывающе глядя ему в глаза. – А, может, начнем уже прямо сейчас, а, милый?       По его лицу неожиданно пробегает удовлетворенная ухмылка. Он смотрит на меня оценивающе, как на очень дорогую и очень редкую вещь, которая волею случая оказалась у него в руках, и которую он ни за что не собирается выпускать. Я не обижаюсь на это – я привык. На меня так смотрят практически все, а не только Андрей Степанович Васнецов, мой преподаватель философии и весьма настойчивый претендент в мои любовники. Вот уже больше недели я его успешно динамлю, но дальше, кажется, тянуть не получится. Тем более что он правая рука нашего декана.       - Слушай, Зорин, чего ты хочешь? – говорит он, опершись рукой о стену рядом с моей головой. – Зная твою пакостную натуру, я могу предположить, что ты от меня чего-то добиваешься таким макаром. Скажи уж лучше прямо - я тебе не мальчик в кошки-мышки играть.       - Ммммммммм, - запрокинув голову, я смотрю на него; он меня гораздо выше, но меня это мало смущает, на моей стороне явное преимущество – он меня хочет, а значит, сейчас именно он от меня зависит. – Меня декан к себе вызвал. А я, честно говоря, не очень настроен на общение.       Наш декан – это песня недопетая, осколок прошлых эпох, древнее ископаемое, причем плотоядное, и вполне оправдывает свою многолетнюю кличку «Тирекс», или Убийца солнечных зайчиков. Он верит в то, что порядка и дисциплины можно достичь путем репрессий так же искренне и твердо, как верит в то, что мужчина не при каких условиях не должен иметь волосы до плеч. А уж тех, у кого они до лопаток, вообще следует расстреливать на месте. Надеюсь, теперь понятно, почему я всеми силами пытаюсь избежать с ним встречи? Тут все средства хороши, и Андрей Степанович – далеко не самое худшее из этих средств.       - Ну, считай, что я тебя понял, - мой не самый худший шанс вдумчиво скользит глазами по моей светло-голубой, выгодно обтягивающей торс майке и облизывает губы. – Что ж, я думаю, что Тирекс не станет выгонять студента, который пишет курсовую работу по моей теме.       - Что?? – от неожиданности я глупо хихикаю.       - То, что слышал, родной, - усмехается он, продолжая раздевать меня взглядом. – Философия Канта и современность. Не нравится тема? Извини, не рассчитано на мальчишек, которые вместо мозгов думают яйцами. Хочешь, не хочешь, Зорин, а придется тебе стать моим курсовиком, иначе в два счета вылетишь из этих славных стен, как пробка из бутылки. В общем, решать тебе, моя радость.       Мои раздумья продолжаются не больше двух секунд. Запрокинув голову, я ухмыляюсь точным отражением его ухмылки и, понизив голос, невинно интересуюсь:       - Я так понимаю, что работать над этой темой мы начнем уже сегодня вечером, так?       Он кивает, кончиком указательного пальца мягко, но настойчиво обводя контур моих губ. Ужасно хочется цапнуть его зубами за палец, однако я сдерживаюсь - не время сейчас показывать характер.       - Ты все правильно понимаешь, Зорин, - дыша мне в лицо, тихо и интимно, шепчет он, - ты вообще умный парень, только иногда идиота из себя любишь изображать.       Он отстраняется, достает из кармана ключи и засовывает их мне в карман куртки.       - Я буду поздно. Шампанское в холодильнике. Код домофона – день рождения Канта, заодно и в учебник заглянешь, тебе полезно. В общем, надеюсь, что, когда я вернусь домой, ты мне изложишь основные положения своей курсовой. А сейчас – пойду к Тирексу, он в отвратительном настроении, так что оцени мои старания.       Он чуточку нажимает пальцем мне на нижнюю губу, и я покорно впускаю его в рот. Он вздрагивает, его взгляд моментально становится мутным. Ну, понятное дело, что его ведет – все говорят о том, что у меня фантастически сексуальные губы. Хм… Это вполне возможно, во всяком случае, я знаю, как, где и когда их использовать. Я перехватываю губами его палец, мягко втягиваю его в рот и, посасывая, слегка сжимаю зубы. Он стонет – низкий грудной стон звучит дико и слегка пугающе в пустом коридоре. Опомнившись, он быстро убирает руку и встревожено оглядывается по с      торонам.       - Это аванс, - пошло улыбаюсь я, позвякивая его ключами в кармане. – Что-то вроде маленького эпиграфа к моей курсовой. В его пьяных глазах мелькает лукавая искорка. Он встряхивает головой, словно отгоняя морок.       - Слушай, Зорин, у тебя в роду инкубов случайно не было? Ладно, шучу, не бери в голову. За эпиграф ставлю тебе "отлично".       Я смотрю, как он входит в кабинет декана и кусаю губы. "А не дешево ли ты себя продал, Зорин?" - мелькает крошечный червячок сомнения там, где у обычных людей находится сердце. Но я его тут же безжалостно давлю - ничего, торг еще только начался, и мой лот - лакомый кусочек для всех двуногих любого пола и возраста. Пока что я сделаю скидку на свой товар, а там - будем посмотреть.       ГЕРМАН.       Пока я терпеливо ждал, когда ажиотаж вокруг моей персоны уляжется, я все-таки решил определиться со спортивной секцией, которую собирался посещать. В тот день пар было немного – заболел профессор, который преподавал курс философии, а замену еще не нашли, и у меня образовалось «окно», чем я и воспользовался…       Широкий коридор на втором этаже комплекса влек меня вглубь… На стенах перед залами весели стенды…Впереди стояли двое парней, которые что-то разглядывали на одном из стендов, возбужденно переговаривались, жестикулировали… Кажется обсуждают какого-то Алекса, который «ну настолько секси, ну просто отпааааад, ты только глянь»…       Я начал их обходить и кинул взгляд в распахнутые двери спортивного зала… И застыл… В зале шла тренировка фехтовальщиков. Белые костюмы, рапиры… кажется, так называется оружие, которое они держат в руках… На дорожках четыре пары. Но меня привлекла крайняя…Наблюдаю за поединком…И ничего вокруг не замечаю.       А рядом развернулась драма: из дверей напротив зала – тренерской – вышел мужчина слегка за сорок и начал отчитывать парней, которые и впрямь чересчур расшумелись. Но мне пофиг… И тут я вижу, что….       - … Он неправильно делает этот финт…, - тихо, словно зачаровано поизношу в никуда.       Спор за спиной обрывается после рыка мужчины.       - Что ты сказал? – он дышит мне в затылок, а я это не переношу.       Развернувшись, тыкаю пальцем в крайнюю к двери пару. Не культурно, но надо же объяснить.       - Вот. Он неправильно делает этот финт. Он не сможет попасть, его самого заденут. Не понимает и продолжает делать одну и ту же ошибку…       Тренер подошел к дверям, несколько мгновений понаблюдал за злосчастной парой и ринулся куда-то по коридору, бросив нам не оглядываясь:       - Вы двое – вон отсюда. Еще увижу, не обижайтесь…Ты – за мной. Посмотрим, что можешь.       Что я могу? В каком смысле? Я ничего не могу... пока. Я лишь мимо проходил. Он открыл двери соседнего зала и вздернул подбородок, молча приглашая меня внутрь…Дверь зала мягко захлопнулась за нами, отрезав нас от тех, кто, судя по их лицам, являлись неудачниками. А я, «счастливец», остался один на один в пустом зале с мужиком, который начал снимать пиджак…Гм, ну ладно. А то так и параноиком стать недолго.       Скинув пиджак на прислоненный к стене мат, я развернулся к тренеру. Он, вздернув брови, оглядывал мою фигуру. Ой, да ладно! Я не виноват! Это еще не самая отвратная рубашка – есть и хуже. В облипку прямо!       - Ничего..,-задумчиво тянет он, - думал хуже будет…       А! это он не про рубашку, и на том спасибо!       - Держи, - он кидает мне одну из рапир, которые держал в руке. И откуда их взял? Гм… ну где их спрятать можно?       Я поймал ее на подлете. За рукоять. Снова удивленно-задумчивый взгляд тренера. А нечему удивляться… Это мелочи…Рукоять ложится в ладонь, словно после долгой разлуки. Что это? Почему такие ощущения?       - Ан гард!       Что? Машинально становлюсь в боевую стойку…И тут он сделал выпад…       Что это было, я не понял. Тренер нападал, делал какие-то сложные финты… Я только отбивался… Но отбивался! Это не лезло ни в какие рамки! Причем не только мне. У тренера было такое лицо, как будто он или задумал что-то ужасно забавное, или ужасно гадкое… Надеюсь, ко мне это не относится… Но я оптимист, а жизнь сурова.       Пять минут боя. Тренер отвел рапиру на середине сложного финта.       - Альт!       Ну альт, так альт… Отскакиваю и отвожу клинок. Тренер улыбается так, как будто день рождения… У него… Мне-то за что?       - Понимаешь, что говорю? – он с интересом всматривается в меня.       - Я французский учу…       - Какой курс? Факультет? Откуда ты вообще взялся? Я тебя не помню…       Такой шквал вопросов..       - Третий. Юридический. Из N-ска переводом.- лаконично отвечаю я.       - Яяяясно…, - тянет он и вдруг оказывается у меня перед носом! Ну и скорость! Раз – и перехватываю его руку. Он пытается очки с меня снять? Зачем?       - Ты это можешь чем-то заменить? – невозмутимо, будто это не у него рука сейчас в захвате.       - У меня есть контактные линзы…. Если так принципиально…       - Маска не налезет…,- улыбка такая, что страшно.       - Хорошо, - я отпускаю его руку и отступаю.       Тренер потирает запястье и смотрит на меня… Ну-ну.. что такое?       - Тренировка послезавтра в три. Без опозданий.       Он отворачивается, кажется, уже забывая обо мне, и я успеваю спросить в спину:       - А как Вас зовут?       АЛЕКС.       ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ… Андре мне с утра весь мозг вынес. Мало того, что он каждую ночь дерет меня во всех позах так, что мне остается только по матушке вспоминать Канта, так еще и в мое законное личное время он пытается иметь меня в то место, которое для этих целей не предназначено – в голову. Ну, дал я ему три дня назад слово ходить на его лекции – он с меня его буквально клещами вырвал, когда не давал мне кончить в течение часа. Хи… ну, так это ж мое слово. Я его дал - я его и обратно возьму. Без обид. Так этот мозгоубийца кричит, что я, де, ставлю его в дурацкое положение перед коллегами: я, его главный курсовик, не являюсь на его захватывающие лекции по основам немецкой философии. Блин, да в гробу я их видел, эту нудятину!       Тогда этот гад пошел на кардинальные меры – он спрятал мою рапиру. Сууууууууууука!!! Знает же хорошо, что для меня значат эти тренировки – если и есть для меня в этой жизни что-то незыблемое и святое, так это фехтование.       Пришлось поднимать свой многострадальный зад и тащить его в универ. И вот я, мрачный и не выспавшийся, сижу в третьем ряду лекционного зала и зеваю с риском вывихнуть себе челюсть. Аудитория огромная и гулкая, как гроб.       Блин, девчонки над ухом чирикают, ребята то и дело типают, не подремлешь даже. Мое появление всегда вызывает бешеный ажиотаж среди представителей обоего пола – на лекциях я редкий гость, ровно, как и на семинарах. Не из каких-то там принципов или заморочек - просто мне жаль тратить время на ерунду. Спросите, как я тогда имею в зачетке исключительно отличные оценки?.. Хи, да-да, я круглый отличник, но это особый разговор. Дело в том, что мое обаяние действует безотказно на преподов, не смотря на их пол и возраст. Ну, еще плюс чуточки смекалки, и – море наглости. В моем случае здоровый цинизм и такое же здоровое нахальство – это сила, которая берет города.       Оторвав глаза от «паука» на планшете, я со скукой смотрю на входящих в аудиторию ребят с соседнего факультета – сегодняшняя лекция по немецкой философии проводится совместно с юристами. Я там практически никого не знаю - мне они триста лет приснились, зато меня знают там хорошо. Да и понятно: ну, кто же в универе не знает умопомрачительного красавца Алекса Зорина? Тайный предмет вожделения всех парней и тайную причину девичьих слез?... Вообще, с девицами у меня отношения, мягко скажем, сложные: узнав о том, что я неисправимый и не поправимый гей, добрые пятьдесят процентов из них начинают меня тихо ненавидеть, десять процентов – тоже ненавидеть, но уже погромче, еще десять процентов тупо продолжают доставать меня своим вниманием, не взирая на мою ориентацию, ну, а остальные - просто вздыхают в подушку, глядя на меня как на пирожное, которое вредно для их фигуры.       Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я вновь отрываюсь от пасьянса. Блин, сонливость мою моментально как рукой снимает. В дверях аудитории стоит мой эльфийский кошмар с личиком непорочной нимфетки и смотрит прямо на меня большущими…хм.. неужели зеленоватыми?.. мне казалось, что ореховыми… глазами. Смотрит внимательно, с удивлением, но без замешательства – как на возникшую у него на пути преграду, словно решая, с какой стороны эту преграду выгоднее обойти. Спрашивается, какого хрена это чудо здесь делает?       Чуть заметно кивнув мне, как парню, с которым он пару раз сидел за столиком в Макдональдсе, он проходит мимо меня и занимает место в задних рядах. Мой взгляд, словно ниточка, вьется за ним попятам – вьется, вьется, и почему-то не хочет обрываться. Странно, обычно я весьма скуп на такие ниточки – если они у меня и вьются, то только вслед роскошным самцам, у которых потенция заменяет мозги, и которых я чувствую по запаху, как мартовский кот других таких же котов. А этот… гм…яойный мультик явно под мои стандарты не катит. Тонкий как щепка, и в то же время я чувствую в нем силу, не столько физическую, сколько ту, которая загадочными зелеными змейками свернулась у него в глазах. Черт!! такое ощущение, что я видел эти глаза раньше – задолго до того, как оказался ночью в сквере, и это чудо с челкой опустило на головы моих противников свой пакет с тарой.       Острый, как лезвие, взгляд тут же касается моей щеки. Я быстро оглядываюсь. Андре, стоит в дверях аудитории, зажав под мышкой папку. Он только что вошел и легко перехватил глазами змеящуюся вслед за яойным эльфом ниточку моего взгляда. На губах его появляется ничего не выражающая улыбка. Так себе, просто улыбочка, которой часто обмениваются на улице малознакомые люди. Но я-то, блин… Я слишком хорошо успел изучить этого любителя немецкой философии для того, чтобы обольщаться насчет невинности его белозубого оскала. Я знаю, что он в ярости. Вот уж с чего бы это, не пойму. Продолжая улыбаться, он проходит к кафедре, и эта его улыбка тоже вьется вслед за эльфом, но не ниточкой, а паутиной. Меня невольно передергивает.       - Ты знаешь, кто это? – я толкаю в бок сидящего рядом со мной однокурсника, высокого, крепкого парня по имени Влад: вот уже больше недели он пытается за мной ухаживать, даже гладиолусы присылал, романтик хренов.       - Кто? Ты о ком? – рассеяно вертя головой, спрашивает тот.       Я, надев на глаза свой фирменный прищур, киваю на хрупкую фигурку парня в последнем ряду.       Влад смотрит в указанную сторону и лицо его медленно вытягивается.       - Этот?... С юрфака колокольчик. Такая зараза: весь из себя вроде бы белый и пушистый, а как ротик откроет – ежики родятся.       -Да? – ниточка моего взгляда тянется наверх и, превратившись в тонкий луч, касается щеки парня. Блин!.. он моментально вздрагивает и поднимает глаза. Уф, наши взгляды, скрестившись где-то высоко в воздухе, высекают искры. Он вдруг вспыхивает и отводит глаза, я – отворачиваюсь.       - Что ты еще о нем можешь сказать? – уткнувшись в свой планшет, невозмутимо спрашиваю я Влада.       Тот хмурится, соображая.       - Да ничего особенного. Учится хорошо, так вроде неплохой, но жутко занудный. С ребятами ладит, преподы им довольны. Правда есть одна странность.       - Какая? – тут же подхватываю я.       На пухлых губах моего незадачливого поклонника выступает пошловатая улыбка – так похожая на нецензурную надпись в отхожем месте.       - Он уже месяц, как учится, а ни девушки, ни парня у него нет…       - А что ж так?- старательно рассматривая на экране планшета годы рождения и смерти Фридриха Ницше, спрашиваю я. – Неужели спросом не пользуется?       Мой верный сэр Гарольд хихикает еще более похабно.       - Да нет, спрос как раз имеется. Просто этот лот, кажется, до сих пор не выставлен на продажу.       - Мммм? – я провожу пальцем по экрану, и вместо странички немецкой философии на дисплее возникает фигурка писающей собачки. – Уж не хочешь ли ты сказать, что он…       - Девственник! – снова хихикает Влад: сэр Гарольд в роли Фальстафа – что может быть отвратительнее? – Ставлю сто против ста, что к этому замочку до сих пор еще никто не подобрал ключика…       -О, - я заменяю собачку на экране глубокомысленной надписью «Фак офф». – Как, однако, интересно. Вот уж не думал, что в этом мире остались еще девственники старше 14-ти лет.       - Ага, и еще где!.. На юридическом факультете славного нашего университета! – подобострастно заглядывая мне в глаза, ржет этот Тристан недоделанный, и мне почему-то нестерпимо хочется заехать ему по физиономии так, чтобы выплюнул собственные зубы, но вместо этого я снова меняю на дисплее картинку и равнодушно говорю:       - Ничего, видели мы таких непуганых идиотов: просто ему, видимо, еще никто толком не объяснил, что такое яйца и как ими пользоваться.       - Хииииииииии! – подпрыгивая от восторга на скамье, мой Дон Кихот ржет не хуже Росинанта.       - Хииииииииии! – оживленно вторят ему сидящие рядом и прислушивающиеся к нашему разговору ребята.       Я брезгливо морщусь: терпеть не могу идиотов, которые ржут над пошлостями, даже, если эти пошлости сказал я сам.       - Так, Зорин, Старчеусов, это что у вас там за «рассмешите комика»? – главный университетский философ и по совместительству - мой любовник - бросает в нашу сторону уничтожающий взгляд и со зловещей бесстрастностью добавляет:       - Я постараюсь, чтобы на семинаре вам было не менее весело. А на экзамене вообще обхохочитесь. Комеди клаб недоделанный.       Я с усмешкой приподнимаю брови, Вдад хихикает, ребята ржут еще громче.       Андре, не смотря на все свои недостатки, обладает одним неоценимым достоинством: он умеет поставить себя со своими подопечными таким образом, что, с одной стороны, вроде бы чувствует себя с ними на короткой ноге, а, с другой – резко и жестко пресекает всякое панибратство. Как это у него получается, ума не приложу. Он часто подсаживается в нашу компанию, ненавязчиво встревая в разговор, и умеет сделать этот разговор непринужденным и захватывающим. Мои однокурсники относятся к нему двояко – где-то преклоняются, уважают, ценят, но еще более – боятся. Почти все догадываются о моих с ним отношениях, но никогда не высказываются об этом даже намеком. Андрей Николаевич – священная корова, а, точнее бык. И его имя не принято «поминать всуе». Интересно тогда, кто в их понимании я – матадор или дояр-любитель?..       ГЕРМАН.       Да.. Тренировка! Мне становится легче… Существенно! Потому что сегодня.. Ну просто апогей ажиотажа вокруг моей тушки!       Наконец, сегодня у нас была философия. Нет, наш старенький профессор не выздоровел - нам прислали замену. Замена была высокой, скандинавского типа, с холодными зелеными глазами и тонкой, презрительной улыбкой.       Студенты моей группы как-то аж сжались, когда услышали, кто будет нам преподавать. Андрей Степанович Васнецов. Я бросил взгляд на старосту Веру, и мне не понравилось выражение ее чересчур испуганного лица…       - Андрей Степанович будет и семинары вести?- как-то непривычно пискнула она. Обычный ее голос отличался громкостью и оптимизмом вдруг начавшейся рекламы в середине хорошего фильма.       Заместитель декана поправил тонкую оправу на переносице и важно изрек:       -Еще неизвестно. Возможно….       Ага… Значит, точно будет. Ну что ж. Васнецов, так Васнецов. Поживем – увидим.       - Кроме того, - продолжил зам, - ваши лекции будут совмещены с факультетом филологии…       Тут уж группа что-то заволновалась не на шутку: девицы, парни начали перешептываться, обсуждая, а будет ли Зорин?… Не понятно.. Ну будет – и будет.. Это еще кто? Студенческое светило в области философии?...       Аудитория, где должна была быть философия, оказалась огромной, выполненной в стиле амфитеатра. Аппаратура под потолком… Видимо еще и фильмы обзорные показывают. Хотя какие фильмы по философии?? Нет, впечатляет…За столами уже сидели студенты. По видимому, те самые «филологи», о которых говорил замдекана. Яркий солнечный свет делал их фигуры просто черными силуэтами на светло-желтом холсте. Поэтому я едва не вздрогнул от неожиданности, когда, пройдя перед столом преподавателя и повернув к ступенькам, ведущим наверх, столкнулся с прищуренным взглядом сидящего в третьем ряду парня… Мне едва удалось сохранить неподвижность лица. Еще бы. На меня смотрел парень с гламурного журнала… Тот, который урод.. То есть, он красивый. С художественной точки зрения. А с точки зрения гадючьей натуры… Гадюка симпатичная. Вид такой.       Парень, сощурив черные глаза, словно сдирал с меня кожу взглядом, ведя его с моего лица вниз до туфель… Хаааам… Подбородок вздернулся, словно сам собой: я так же внимательно оглядел его с головы до пят. Ну, сколько смог, он все-таки сидел. Сегодня хоть не в дебильном прикиде а-ля «фиг тебе, воображение». Вполне нормальные джинсы и рубашка. Правда сейчас он выглядит еще лучше…Разглядев, что хотел, я спокойно кивнул ему – знак вежливости, так учили – и поднялся выше, к пустому верхнему ряду, пробравшись к окну. Фух. Слава Богу. Тут никого - хоть мысли в кучу соберу…Надо же! Этот парень учится в универе! Дивны дела твои, Господи! Если этой гадюке еще и мозги – можно патентовать как особо опасное оружие…       Однако собрать мысли мне не удалось – тут же рядом плюхнулся взбудораженный донельзя Гор… Ну, Егор, если по – человечески.       - Тебя заметил Зорин, - прошептал он мне заговорщическим шепотом. Хотел, наверное, радостно, а получилось – завистливо. Еще и вздохнул. Ну, надо же!       - И что теперь? – я все же решил полюбопытствовать, а то вдруг обидится. Кажется, этот Зорин ему ну прямо очень нравится. Вон как смотрит – глаз жадных каких-то не сводит. Бедный парень. Я про Зорина…Даже гадюки жить хотят, а от такого взгляда и несварение заработать можно…       - Что? – хохотнул Гор как-то замученно, – А все! Теперь ты его! … Все, кто ему приглянулись, становились его!       Его? Это как? Перед глазами сцена из детского мультика: собака ведет на поводке человека.. И слоган: «Человек собаке друг…».       - Поясни, будь добр, - произношу я, наконец, заветную для Гора фразу. Тот так подпрыгивает, что мне становиться неловко: а вдруг он все-таки вполне бескорыстно предлагал поделиться информацией, а я так гадко на него думал?…       - Его зовут Алекс Зорин...,- начал он с придыханием, - третий курс филологического… Он – звезда универа…       - И в чем же? – я так удивлен, что даже невежливо перебиваю, но это остается незамеченным – Гор даже рад моей заинтересованности.       - Да во всем! Он играет в университетском театре…       Не хило, если подумать, я видел в инете запись одной постановки – ребята играют вполне неплохо…       -…подрабатывает моделью…       Ну, это сомнительная «звездность» - одному Богу известно, что он представляет в этом бизнесе…Не заносчивость же свою – тут он и впрямь звезда…       -…пишет в университетскую газету статьи разные… Крутые!...       Тоже неплохо, если подумать – я читал местное университетское чтиво – скучно, избито, но есть и интересное.. Надо глянуть, кто автор интересного…       -…учиться на отлично, но тут…- Гор как-то любопытно булькающе захихикал, я аж испугался – подавится еще, а искусственное дыхание я делал только манекену на ОБЖ, да и тот «умер», как сказал наш препод – я ему там что-то смертельно передавил…, - надо посмотреть!... Дело в том, что он может соблазнить абсолютно любого! Даже препода! – Гор вошел прямо таки в раж.       Я тихонько похлопал его по плечу, прекращая нелепые шипящие выкрики.       - Спокойней, дружище... Спокойней… Что значит – соблазнить?- я все-таки хочу дослушать, желательно не привлекая особого к нам внимания. Возле гадюки уже тоже сидел какой-то парень из его группы, самозабвенно ему что-то рассказывая… Я догадывался, о чем тот вещал.       - Соблазнить, недотрога!.. – Гор как-то зло смотрит на меня, нехорошо прищурившись, - Трахнуть… Подложиться, если ему что надо!...А ты ему приглянулся! От него никто не отказывается, если он кого хочет… И ты не откажешься! Ты тоже начнешь…       - Заткнись… – я чувствую, как меня начинает пробирать какой-то тяжелый холод. Наверное, у меня меняется взгляд – Гор как-то жалобно съеживается и начинает отползать от меня по скамье…       Я перевожу взгляд с него на Алекса Зорина, который – ну надо же! – так же тяжело и оценивающе смотрит на меня…ЕГО?... Ню-ню… Поживем - поглядим!...       АЛЕКС.       На лекции мне все-таки удается поспать: негромкий, хорошо поставленный голос Андре не мешает и даже убаюкивает.       - Сволочь ты, Зорин, - почти беззвучно бросает мне он, когда мы после пары выходим из аудитории. – Сантехник дядя Леня на концерте органной музыки и то храпел бы не так демонстративно.       - Не грузи партитами, Бах, - не поворачивая голову в его сторону, так же тихо бросаю я ему в ответ.       Такие пикировки случаются у нас ежедневно, но так, ничего серьезного: он слишком высоко себя ценит, чтобы обращать внимание на недовольное бухтение и шпильки своего норовистого любовника, а мне просто неохота лишний раз перед ним раскрываться.       - Герочка, ты в буфет идешь? Я тебе столик займу! – привлекает мое внимание звонкий девичий голосок сзади.       Я быстро оборачиваюсь. Ах, да, ну, надо же!.. Возле последнего девственника нашего столетия вьется какая-то деваха в устрашающем мини, с парфюмерным сюрреализмом на мордахе. Сальвадор Дали отдыхает. Я, прищурясь, наблюдаю за тем, как она виснет у него на руке, и как он, мягко отстранившись, что-то негромко ей отвечает. Она, недовольно фыркнув, отходит. Хи, надо же – Герочка. Вполне подходящее имя для этой персиковой няшки.       Мой заинтересованный взгляд тут же перехватывает Андре.       - Что, давно не снимал с молока сливки? – недобро усмехаясь одними губами, шипит он мне в ухо.       Я небрежно пожимаю плечами.       - На фига мне это, дорогой? У меня от сливок изжога, пусть этим тот займется, у кого желудок покрепче.       - Ты уверен? – непроницаемость его взгляда испугала бы кого угодно, но только не меня. Знаем, проходили – он никогда не показывает и не высказывает вслух своей ревности, но я часто ловлю на себе эти его странные взгляды, стоит мне только посмотреть в сторону какого-нибудь более-менее симпатичного мужика.       Я только пренебрежительно фыркаю в ответ и присоединяюсь к компании ребят, которые оживленно обсуждают предстоящий семинар.       - Буланов, можно тебя на пару слов, - гений современной философской мысли, мой преподаватель и любовник господин Васнецофф, пристально смотрит в полуприкрытые длинной коньячного цвета челкой глаза последнего девственника столетия.       Тот, несколько секунд помедлив, возвращается в опустевшую аудиторию.       Хи. Опершись локтем о подоконник, я задумчиво смотрю, как за ним закрывается дверь. Насколько я знаю своего научного руководителя, позвал он его сейчас не за тем, чтобы обсудить новейшие течения немецкой философии... Странный комок боли, возникнув где-то в области сердца, острым осколком вонзается в горло. Черт, мне хочется или заплакать, или проломить кулаком стену, нет – скорее, чью-то голову. Блин, с ума ты что ли сошел, Зорин?.. Тебе-то какое до всего этого дело?       Делая вид, что участвую в беседе, я, сжав кулаки, не свожу глаз с двери. Ждать приходится недолго. Дверь распахивается и господин Васнецофф, бледный, как мел, выскакивает в коридор. Глаза его мечут молнии, тонкие губы подрагивают от ярости… Или, может - от боли?.. Держась за запястье правой руки, он бросает на меня испепеляющий взгляд и исчезает в аппендиксе, ведущем в оранжерею.       Бляяяяяяя… Я снова смотрю на полуприкрытую дверь лекционного зала.       Неторопливо и изящно, словно парусник из тумана, из глубины аудитории появляется тонкая мальчишеская фигурка. Мгновение – и пытливый прищур моего взгляда встречается с таким же пристальным, ну, может быть, слегка смущенным взглядом парня, который месяц назад, не задумываясь, полез из-за меня в драку. Черт… на душе становится так паршиво, словно я только что переехал автомобилем котенка.       Ну, и что ты за сволочь такая, Алекс Зорин?. Есть ли у тебя совесть? А сердце?...«Спорный вопрос», - отвечает кто-то циничный и злой внутри меня, тот, кого я давно и искренне ненавижу, но кто, я знаю, необходим мне сейчас, как воздух..       Я медленно разворачиваюсь и иду в сторону гимнастического зала. В три у меня - занятия по фехтованию. Не люблю опаздывать.       ГЕРМАН.       Лекция закончилась, и все задвигались, поднимаясь… Нет, нормальная лекция. И читает интересно. Только вот... Всю лекцию взгляд Васнецова безмятежно порхал по аудитории, периодически натыкаясь на некоторые препятствия. К моему удивлению и легкому ужасу я понял, что одним из таких препятствий служила моя непримечательная тушка…Еще больше обеспокоил тот факт, что вторым препятствием стала весьма примечательная тушка Зорина. Но он – понятно. Местное светило... А я?? Чем я тут «свечу»?? Все более мрачные предчувствия стали одолевать меня по мере того, как взгляд препода все чаще стал пропускать «светило» и все чаще замирать на мне. Что-то будет…       Я уже подходил к дверям аудитории, как меня окликнул Васнецов своим хорошо поставленным голосом:       - Буланов! Останься… Мне нужно с тобой поговорить.       Блиииииин! Ну что за…? С некоторой тревогой я заметил взгляд выходящего за двери Зорина. Не на меня – на препода. Настороженный и… встревоженный?... Ничего не понимаю!...       Двери захлопнулись. И мы остались вдвоем. Ну? И что нужно?       Васнецов задумчиво смотрел на меня, поигрывая карандашом, словно что-то взвешивая… по крайней мере, складывалось именно такое впечатление. Ну а я молчал – он позвал, ему и начинать. И он начал…       - Ты новенький тут, Буланов…Ничего не знаешь… А ведь в стенах этого заведения без поддержки не обойтись. И только от тебя зависит, правильно ли ты выберешь эту самую поддержку…       Поддержка? Я что – уже валюсь? Семестр только начался, он меня впервые видит – что за фигня??       За всеми этими мыслями я не заметил его маневра – ррррраз – и он уже обнимает меня за талию и прижимает к себе. Я представляю свое лицо… Именно так себя и чувствую – шок.       - Ты лакомый кусочек, Буланов... Весь университет гудит – кому же ты достанешься?…И отдавать тебя Зорину – глупо, не находишь? Конечно, можешь и поломаться, только вот все закончиться как обычно... Ты – на поводке у него…Но я могу тебя защитить. Понимаешь? – и он склоняется к моему лицу…       Ступор, наконец, проходит... Или просто ярость все смела? Я отрываю от себя его руку, заламываю, разворачиваю и дергаю ее вверх... Сдавленный вопль приводит меня в чувство. ЧЕЕЕЕРТ!!!!       Отпускаю и его и отпрыгиваю.. Ну только этого и не доставало!! Васнецов поворачивается ко мне – и я вздрагиваю…. Столько холодной ярости не каждый день увидишь... У меня теперь есть враг. Именно враг – и не меньше.       - Ты пожалеешь… Сильно пожалеешь, гаденыш…,- шипит препод, и вылетает из аудитории….       АЛЕКС.       - Я тебе тут партнера подобрал для спарринга, оцени мою заботу.       Мой инструктор, 40-летняя горячая задница, которого я вот уже четвертый год ласково называю просто Ланселотом, подмигивает мне с лукавством кота Базилио, припрятавшего для Буратино на сладкое в пирожок золотой ключик, типа пусть мальчик подавится. Ох, уж мне эта его заботливость – который раз уже боком выходила!.. Не смотря на все мои не вооруженным глазом заметные успехи, он считает меня зарвавшимся щенком, которому периодически следует драть холку. Вот и сегодня: что там за пакостный сюрприз он мне приготовил?       Поправляя зажимы на своем белоснежном колете, я смотрю в указанном направлении. Парень в таком же сверкающем, как и у меня, непорочной белизной костюме, неподвижно стоит у стены, опираясь о рапиру. Лицо закрыто маской, а руки в тонких белых перчатках кажутся крошечными, как у девчонки. Выше меня, тонкий, длинноногий. Короткие белые бриджи весьма соблазнительно обрисовывают маленькие круглые ягодицы…       Прищурясь сквозь сетку маски, я ловлю на себе его внимательный взгляд – он меня тоже изучает, с интересом и, кажется, с откровенным восхищением. Ну-ну, мне вообще фиолетово, с кем выходить на дорожку – я точно знаю, что на данный момент в нашем универе у меня нет достойных соперников.       - Ассо, ан гард! – командует Ланселот и я, изящно скользнув на молочное полотно дорожки, стремительным танцующим шагом двигаюсь навстречу своему загадочному противнику…       ГЕРМАН.       И вот я сижу, как дурак, обхватив голову, и пытаюсь взять себя в руки… Инцидент будет иметь последствия – я чувствую. Васнецов не пожалуется, это очевидно – свидетелей нет, а если бы и были – он и сам бы не захотел светиться своими домогательствами…Стоит ли говорить тете Оле? Посмотрим. Она имеет определенный вес в определенных кругах... Но разве я не дал себе слово, что моя учеба не будет причиной ее волнений? А теперь... Господи! Я избил преподавателя! Ну... пусть и не избил!.. Пусть и за дело!... Но ему-то это все по барабану… Он ненавидит – и будет мстить! Уж на это мой оптимизм не распространяется…       Я, наверное, потерял счет времени, так как, глянув на часы, едва не подавился воздухом – времени как раз хватало одеться и домчаться до зала... Ну надо же, сколько я тут истерил!       В раздевалку я ворвался за три минуты до начала, и по скорости переодевания мог бы посрамить представителей доблестных вооруженных сил нашей Родины. Зато вошел вовремя. Под одобрительным взором Вадима Алексеевича – того тренера, который и пригласил меня сюда.       Разминка вполне стандартная – пробежка, разогрев мышц, комплекс упражнений на растяжку… Интересно, зачем фехтовальщику растяжка? А, ладно… Узнаем!       Тренер прошелся вдоль шеренги и выдал, улыбаясь той своей улыбочкой, от которой мороз по коже:       - Сегодня у вас будет спарринг с противником, которого я каждому назначу сам! Новички участвуют тоже! Сторожилам запрещено отказываться от поединка….Буланов! Отойди в сторону, переоденься.. Твой противник сейчас будет…       Я спокойно отхожу в сторону матов – там сложен белый костюм фехтовальщика – и переодеваюсь. Сзади слышен шепоток – меня разглядывают, что немного выбешивает. Надев маску и закрепив ее, я повернулся, пытаясь понять, с кем же меня поставят. Вопрос, а на кой мне это надо, ведь я же совершенно ничего не умею, не стоит. Ни передо мной, ни перед тренером. Такая практика существует, правда в «волчих стаях». Проверить новичка, осадить чересчур зарвавшегося «старичка»… Ну-ну, посмотрим.       Рядом с тренером стоит невысокий изящный парень - уже в костюме, маске и с рапирой в руках, которой периодически раздраженно дергает. Они о чем-то шепотом спорят: тренер непреклонен. Парень раздражен. Даже не видя лица понятно – от него так и идут волны неудовольствия….       Наконец, что-то рявкнув вполголоса, он направился к крайней дорожке…Мда, парень раздражен не на шутку: летит, а не идет, едва касаясь пола. Блин, вот это грация! Как у танцора! Тренер кивает мне головой на него, мол, вот твой противник, и идет туда же. Я подошел, и он сунул мне рапиру… Счастье-то какое! А то грешным делом, мелькнула мысль, что и ее не дадут – фехтовать-то все равно не умею… Кулаками отделывать придется. Хотя... с моим уровнем... может, и придется.       Мы становимся друг против друга:       - Ан гард! Алле!       И началось….       Парень бросился сразу. Я едва успел отбить прямой выпад. Боже! Ну и агрессия! Он нападает резко, с подвохом. И тут до меня доходит – парень левша! Но я отражаю удары... Это невозможно! Я знаю, что такое бой с левшой. Даже в рукопашном. Они неудобны, очень неудобны! Приходится подстраиваться! Они бьют не так, не с той стороны! А это напрягает, потому что приходится постоянно это помнить, чтобы не ошибиться, а в бою лишнее напряжение может стоить свернутой челюсти… ну, в данной случае – укола рапирой!       Но я совершенно не напрягаюсь… Напротив, мне так даже легче…Непонятное, просто-таки фантастическое спокойствие вдруг накатывает на меня – нет, он не причинит мне вред… Никогда…Ни за что…Ведь он жизнь за меня отдаст… закроет собой от любой опасности… от меча… стрелы…И закрывал. Не раз. И я.. Я скорее изрежу себя, чем его…Парень напротив вдруг перестал нападать – бой начался нешуточный, но спокойный. Не знаю, почему, но фехтовать легко.. Словно я все знаю.. Все привычно…Мы сталкиваемся.. как это? Кор-о-кор? И я замираю.. Боже!       « - Алекс! Ну, я же не могу! Подожди! Это трудно… Ты левша, а я сосредоточиться не успеваю! Давай снова правыми…       - Нет, Герман! Так ты никогда не сможешь меня победить!       - Но я не хочу тебя побеждать! Что за мысль?       -Ты должен, родной!.. Я должен быть спокоен, что тебя никто не сможет... убить... если меня рядом не будет…Ни правша, ни левша…никто...       - Что ты сказал?... Родной?...Алекс…       -Да... Ты мой родной... роднее у меня нет никого! И я не хочу потерять тебя! Никогда… Береги себя!.. Не для меня... это слишком... Для себя…Я люблю тебя, родной…       -Что?... Ты...Алекс… Как ты можешь думать, что я буду жить для себя?.. Мне без тебя ничего не надо! Ни титула этого! Ни крепости! Ничего! Я люблю тебя…родной мой...».       Голоса словно выплывают откуда-то… Из таких глубин памяти, что я не могу поверить… Что это? Почему мне этот парень так знаком? Я прижимаюсь к нему уже откровенно… Такой родной... Я так соскучился! Я отчетливо понимаю только одно – именно его я искал и ждал. Он тяжело дышит, рапира в руках вздрагивает. Он тоже потрясен и взволнован. Он чувствует тоже, что и я??       Тренер что-то раздраженно-удивленно говорит нам, но мы не реагируем. Жар разливается из груди по всему телу.. и я прихожу в себя… И тут же отпрыгиваю от такого знакомого незнакомца!…       За маской я не вижу выражения его лица. Но знаю – он сейчас силится решить ту же загадку. Помедлив, отмахнувшись от тренера, он начинает снимать маску. Как завороженный, я также тянусь рукой к креплениям своей… Мы снимаем их одновременно – и дыхание просто застревает в горле, порождая невыносимый приступ удушья…       На меня с фантастически красивого лица Алекса Зорина совершенно растерянно смотрят черные глаза человека, которого я жду всю жизнь…       Господи!! И что теперь делать???