Фамильная черта

Вернувшись, Грег поставил тарелку на столик и машинально потянулся в карман за сигаретой, однако под насмешливым взглядом Роуз сообразил, что здесь, конечно же, курить нельзя и, разломав сигарету, бросил на блюдце, в котором лежал всякий мусор. — Майкрофт в своем репертуаре, — с неожиданным презрением заметила Роуз. — Не упускает случая напакостить кому-нибудь. Грег промолчал. И в самом деле, что он мог сказать? Он чувствовал себя отвратительно уже только оттого, что выслушал все эти гадости о Роуз, а еще больше оттого, что теперь — чертова убедительность Холмса! — гадал, были ли они правдой. Действительно ли ее тело покрыто псориазом? И так ли уж это неприятно? Что он вообще из себя представляет, псориаз? Грег с трудом удержал себя от того, чтобы всерьез рассмотреть лицо Роуз, отыскивая в нем следы пьянства, и теперь заставлял себя сидеть, опустив голову и притворяясь, что в его тарелке есть нечто ужасно интересное. Роуз молча тянула через трубочку морс. Общаться не получалось, чувство мучительнейшей неловкости не только не проходило, но даже нарастало с каждой минутой. Гребаный Холмс! Какого хрена он вообще все это сказал? Зачем?! Сколько Грег помнил братьев Холмс, подобным ужасным образом вел себя Шерлок, но никак не Майкрофт, который мог говорить надменным, высокомерным или скучающим тоном, но никогда не опускался до того, чтобы вести себя как завзятая сплетница, сгорающая от нетерпения поделиться скабрезными подробностями. Грег вспомнил подслушанное наверху, и его передернуло. — К несчастью, Майкрофт хорошо маскируется, — как будто подслушав его мысли, начала вдруг Роуз и вздохнула. — Он кажется очень вежливым и внимательным, и никогда не оскорбляет людей напрямую, как его братец, а потом ты понимаешь, что одно брошенное им слово разрушило твою жизнь. Лестрейд поднял голову, вглядываясь в ее лицо. Конечно, в нем не было никаких следов пьянства, зато в поджатых губах была горечь, а в глазах — печаль. Пальцы Роуз крошили остатки его сигареты. Вот, значит, кто заставил Спенлоу разорвать помолвку… — И к несчастью, его влияние на Артура трудно переоценить, — подтвердила Роуз его догадку. — Зачем ему это? — совсем уже запутавшись, спросил Грег. — Зачем? — она фыркнула. — Ну, всегда найдутся какие-нибудь мотивы. Майкрофт уж точно ничего не делает просто так. В зал вошел Спенлоу. — Артур порой кажется очень невзрачным, — сказала Роуз, едва взглянув на него, — но некоторые находят его привлекательным. Жаль, вы не видели его двадцать лет назад. К ним подошел официант, предлагая вино и пунш. Роуз отказалась, указав глазами на нетронутый бокал белого вина на столике. Грег вдруг понял, что до сих пор не выпил ни глотка. Он потянулся было к бокалу на подносе. — Можете взять этот, — предложила Роуз. — Я вообще не пью. Это Энн себе брала, но тут появилась тетушка Беатрис, и Энн пришлось срочно ретироваться. — Таак. Простите, — Грег встал, — но мне срочно надо прогуляться. Одному. Она с понимающей усмешкой посмотрела на него. Чувствуя легкий налет вины и одновременно — громаднейшее облегчение, Грег сбежал через французские окна на террасу, а потом спустился в парк. Сумерки уже сгустились, и на деревьях повсюду горели рыжие, желтые и красные фонарики. В парке было бы, конечно, очень уютно — в том случае, если бы Грег догадался захватить что-то потеплее пиджака. Поеживаясь от холода, он сначала направился в сторону прудов, но вокруг них действительно оказалось много народу, особенно молодежи. Судя по донесшимся голосам, Энн тоже была где-то здесь. Грег взял вправо, вглубь парка, выбрав одну из уходящих от дома еловых аллей. Фонарики здесь встречались редко, зато люди отсутствовали вовсе. Кроме того, густые, раскидистые ели не пропускали ветер. Самое место для того, чтобы думать, пока холод не проберет до костей. Что ж, всегда можно вернуться и выпить горячего пунша. По крайней мере, в зале не будет Холмса, и теперь Грег точно знал, что Холмс соврал. Но зачем? Зачем?! Не может же он в самом деле быть просто склочным. И даже Роуз сказала: «Майкрофт уж точно ничего не делает просто так». Шерлок, понятное дело, подобными сентенциями опускает всех вокруг, чтобы показать, какой он гениальный. У Майкрофта явно нет комплекса младшего брата, которому надо что-то доказывать. И вдруг этот вежливый политик, всегда тщательно выбирающий выражения, ведет себя как старая дева, сгорающая от зависти к юной красотке, у которой нет отбоя от поклонников в первый сезон. Но уж ему-то кому завидовать? Может, Роуз его отвергла когда-то, и он ей банально мстит? Все правильно, тогда он ревновал ее к Артуру и поэтому выкинул подлость один раз. Но и спустя столько лет он, с его амбициями, не может успокоиться. Похоже на то. Что ж, так бывает — у некоторых людей, которые привыкли получать, что хотят, любовь перерождается в ненависть, если они чего-то не получают. И про «наблюдали подольше» Холмс сказал, чтобы его, Грега, убедить. Знал же, что такой возможности у него не будет. Хотя почему это не будет? Какого черта он должен слушать тут каких-то Холмсов?! Сейчас вот остынет немного, вернется в дом и возьмет у Роуз телефон, и пригласит на первый же матч, который будет в его выходной день! Правда… правда, кажется, Роуз до сих пор нравится Артур. «…но некоторые находят его привлекательным». Вот ведь удивительные люди, ни о чем не говорят прямо. Почему нельзя сказать что-нибудь вроде «он ведь очень хорош, правда?» Но нет — «некоторые находят его привлекательным», как будто речь совсем не о ней. Перед этим она ведь говорила про Майкрофта, и если б он, Грег, не видел, как входил Артур, можно было бы подумать, что она вообще намекает — это Майкрофту нравился Артур и что Майкрофт гей. Но Майкрофт, каков подлец! А еще смущался так… будто для него вообще имеет значение, как он может выглядеть, тем более перед ним, Грегом. Стоп! Грег затормозил посреди аллеи, будто с размаху налетел на невидимую преграду. В горле неожиданно пересохло, и стало сначала очень-очень зябко, а потом тут же жарко. Не может быть! Нет, это просто его собственная извращенная фантазия. Майкрофт Холмс же не может быть геем? А если бы и был, то он-то, Грег, уж точно бы ему не понравился. Он не из высшего света, не такой утонченный, как все они, и уж точно не такой умный, как надо Холмсу. Но… если Холмс — гей, тогда и слова Роуз более понятны, и вот он — мотив. Застарелая ревность, только не к Артуру, а к Роуз. Застарелая ненависть и желание отомстить. Да, похоже, так. Пожалуй, надо просто отвлечься от всего этого. Какое ему, в конце концов, дело до того, чтобы чужие интриги разбирать? Так что он сейчас вернется в дом, выпьет пуншу, чтобы согреться, обязательно возьмет телефон у Роуз, а потом пойдет спать. А завтра со спокойной совестью покинет это сборище гадюк и — до очередной встречи с Холмсом — постарается про них вообще забыть.