Фамильная черта

Минут через десять Грег вышел из аллеи. Невдалеке слева, сквозь голые ветви деревьев, проглядывали огни павильона, и он свернул туда, решив хоть немного согреться. Вскоре он уже поднимался на широкое крыльцо. Снаружи павильон представлял собой просто строение с большими окнами. Внутри действительно оказалось тепло. В небольшом коридоре были две двери. Одна явно вела в туалет, вторая, приоткрытая, — в основное помещение, откуда доносились мужские и женские голоса. — Нет, я тоже хочу, теперь моя очередь, — сказал кто-то. — Ты так говоришь, будто я тебе мешаю, — ответил ему довольный голос Фила. — На всех хватит. Грег открыл дверь до конца и застыл, обалдело уставившись на непристойную сцену, разворачивавшуюся перед ним. Перед диваном, в профиль к Грегу, на коленях стояла девушка, одетая в одну только ярко-желтую майку, задранную так, что видно было торчащие соски. Фил, развалившийся на диване перед ней, тоже в одной лишь майке, стягивал с члена презерватив. Второй парень пристраивал свой длинный тонкий член между ягодиц девушки. Еще двое дрочили, наблюдая за этим действом, за его спиной. Повсюду валялись пустые бутылки. — О, наш бобби! — воскликнул Фил, увидев Грега. — Закройте дверь, инспектор: дует, или уж присоединяйтесь — Мэри сегодня очень добра. — Брошенный им презерватив с громким чпоком приземлился в дальнем углу. Фил взял Мэри за подбородок. — Мэри, как ты смотришь на то, чтобы побаловать инспектора? Он ведь спас нашу Энн. Мэри выгнулась дугой и громко застонала, поскольку второму парню наконец удалось войти в нее. Грег отступил назад и с треском захлопнул дверь. Раздался хохот. Правда, дверь тут же снова отворилась. — Ты что, Фил, а если он расскажет отцу? — донеслось до Грега. — Опять тачку и кредитки отберет. — Попрошу у сладкой Энн. Она сироткам ни в чем не отказывает. Давай, Мэри, детка… Его перебил хохот. Грег спустился в парк и решительно направился к дому. Как же везет ему сегодня на мерзких типов. Хотя Холмс, если уж быть честным, отвращающего впечатления раньше не производил. Черт возьми, совсем наоборот! И если бы… если бы как-то можно было к нему подступиться… Если бы он не ревновал Артура… Но — отчего же тогда Холмс так смутился в оружейной? Ведь Артур тогда еще не подошел? Память вновь и вновь воспроизводила тот жест Холмса. По мере приближения к дому сердце Грега билось все чаще, а щеки все больше горели. От входа он сразу пошел в танцзал, всей кожей ощущая, что сзади остается оружейная. Роуз по-прежнему сидела за столиком, только теперь ее окружали близняшки, и они болтали втроем. Они помахали друг другу приветственно, на расстоянии, и Грег вдруг почувствовал облегчение — оттого, что можно было к ней не подходить. Он отловил официанта и выпил-таки пунша, наконец начиная согреваться. Но где лучше греться, как не у камина, правда ведь? В конце концов — видимо, пунш действовал по нарастающей — он набрался храбрости и пересек холл. И подавил возглас разочарования — огонь в камине по-прежнему горел, вот только в кресле уже никого не было. В бильярдной играла молодежь. Грег вернулся в холл, нашел дверь в оранжевую гостиную и от нечего делать выпил там чая в компании очень пожилой леди, которая здорово напоминала старую графиню из «Аббатства Даунтон» и без конца расписывала, как хорош ее сад. Служанка, подававшая чай, кидала на него сочувственные взгляды. Выйдя в холл, он натолкнулся на дворецкого. — Эммет! — воскликнул он и на всякий случай обернулся, чтобы убедиться, что вокруг больше никого не было. — Да, сэр? — Вы случайно не знаете, где мистер Холмс? — Знаю, сэр. Старший или младший, сэр? — Вот черт! — воскликнул Грег, похолодев от мысли, что где-то тут околачивается еще и Шерлок. — Старший, — пояснил он. — В комнате перед зимним садом, за оружейной гостиной, сэр. — Благодарю. Выдохнув, Грег заглянул в большой зал и взял с первого попавшегося подноса ближайший бокал. В оружейной гостиной он постоял перед нужной дверью, потом прошелся по комнате. Если Шерлок здесь и узнает… А он узнает… Хотя, собственно, и узнавать-то нечего… И стоит ли это все того, чтобы… Ну нет — лучше уж попробовать и пожалеть, чем не пробовать вовсе! Он решительно подошел к двери и дернул ее на себя. За ней оказался темный коридор. Из-под двери в дальнем его конце выбивалась тусклая полоска света. А еще оттуда вдруг понеслись звуки музыки. Грег подумал было, что это пианист из танцзала перешел сюда, но потом вспомнил, что видел его, когда брал бокал. Он сделал пару глотков, скривился — вино оказалось слишком кислым, пересек коридор и потянул за ручку. На задней стене небольшой комнаты горели две лампы непрозрачного темного стекла. В воздухе витал табачный дым. В самом центре за роялем сидел Майкрофт Холмс и играл, похоже, какую-то классическую пьесу. Грег застыл, вслушиваясь. Размышления, сомнения, тоска, редкие просветы надежды, отчаяние, попытки смириться — все было в этой пьесе. Почти уже смирение и вновь надежда. Наблюдение. Выжидание. Глухая черная ревность. Печаль. И снова глупые надежды. pleer.com/tracks/13056806oqAs Время от времени Холмс останавливался, тянулся к сигарете, которая дымила в пепельнице, стоявшей там, где должны были быть ноты, прикуривал и возвращался к игре. В полутьме, а может, из-за расслабленности, его лицо казалось, хоть немного и утомленным, но все равно очень юным, совсем мальчишеским. Пиджака на нем не было, воротничок рубашки снова был расстегнут, галстук исчез. Закончив, Холмс еще около минуты сидел с закрытыми глазами. Грег не решался нарушить тишину. — Что привело вас сюда, инспектор? — наконец спросил Холмс. — Что вы играли? — Грег подошел ближе и поставил бокал на рояль. — Четвертый полонез Шопена. Так что же вас привело? — Попытки сложить два и два. — Вот как? И что же мешает вам, инспектор, получить четыре? — Возможно, недостаток информации. — Грег явно вступал на тонкий лед. Ооочень тонкий. — Возможно? — Не могу решить: один мой знакомый — подлец или его поступок может быть — частично — оправдан ревностью, или этот поступок, а также еще один, совершены по неизвестным мне мотивам. Несмотря на недостаточность освещения, Грег был готов поклясться, что Холмс побледнел. Тот вдруг резко отодвинул стул и встал, и, схватив пиджак и пачку сигарет, лежавшую рядом с пепельницей, стремительно пошел вглубь комнаты, откуда — через раздвижные двери — в зимний сад. Грег, опешив, сначала промедлил несколько секунд, а затем бросился за ним. Холмс стоял среди кадок с пальмами и, зажмурившись, курил. — И к какому выводу вы склоняетесь, инспектор? — спросил он. Грег присел на каменный край чаши неработающего фонтана. Волнение было таким сильным, что скручивало живот. Как в школе… не то — как тогда, когда впервые подходил с предложением проводить Лаванду до дома, не то — как когда выходил драться за нее против троих парней. И — он не волновался так даже в тот день, три недели назад, когда решил, что стоит все-таки прояснить ориентацию и поперся в гей-бар. — Я бы предпочел узнать настоящие ответы на вопросы, а не гадать, — стараясь придать голосу твердости, произнес он. — И что вы будете делать с этими ответами? — Почему вы не помогли мне? — сам от себя не ожидая, выпалил Грег. Он встал. — Какого черта, Майкрофт?! Оказывается, Энн — близкий вам человек. Она называет вас Майком, а вы это даже от Шерлока не терпите! И вы приглашены на праздник в честь ее освобождения, хотя сами для этого ни черта не сделали! Господи, поверить не могу! — Тише! — зашипел Холмс, оглядываясь. Грег прошелся между вазонами и вернулся к чаше. — Так в чем дело? — сложив чесавшиеся стукнуть Холмса руки в замок на коленях, спросил он. — Вопреки вашему мнению о моих возможностях, инспектор, я не сказочное существо и не всегда могу одновременно заниматься более чем одним делом. Я видел полицейские отчеты и знал ситуацию от Артура, который, разумеется, обратился ко мне первым делом, до того, как обратиться к вам. Благодаря моим стараниям дело вели именно вы. И вы провели его блестяще. Что вы еще от меня хотите?! — раздраженно бросил Холмс. — Мы нашли Энн только чудом! — Вот именно, инспектор! Дело, в котором отсутствовали малейшие зацепки. Кто я, по-вашему? Всезнающая фея-крестная?! — Я не знал, что вы видели дело, — пробормотал пристыженный Лестрейд. — О, вы много чего не знаете, инспектор. Но сомневаюсь в том, что это дает вам право допрашивать меня, обвиняя в разного рода гнусностях. — Однако вы отвечаете. — Исключительно из вежливости, инспектор, — холодно сказал Холмс. — И я предпочел бы, — в его тоне проскользнули угрожающие нотки, — чтобы вы перестали моим терпением злоупотреблять. — Верно. Я вас больше не побеспокою. Извините. — Грег встал и направился к выходу из оранжереи. Вот и все. Да и сразу было ясно — глупая затея. Стоило все-таки остаться с Роуз или пойти спать. Хотя, по крайней мере, на один вопрос нашелся ответ. Он взял бокал с рояля и уже подошел к двери, когда услышал торопливые шаги. — Постойте! Как вы узнали, что это секретарь? — донеслось ему в спину.