Фамильная черта

Грег выдохнул, вернулся и поставил бокал обратно на рояль. — Поделитесь сигаретой? — спросил он. — Осталась одна, — Холмс протянул ему ту, которую держал в пальцах. — Хотите? «Любовь — это курить одну сигарету на двоих» — всплыло в памяти. Затянувшись, Грег вновь прошел вслед за Холмсом в зимний сад. Тот нажал при входе на какую-то кнопку, и крыша частично разъехалась, открывая ночное небо и звезды. — Ух ты! — Грег вернул сигарету Холмсу и уселся на любимое место. — Спасибо, инспектор. Так я вас слушаю. Грег ухмыльнулся. — За три дня до похищения Энн я был в гей-баре. Холмс закашлялся, отдавая сигарету. — Что, ваши вездесущие наблюдатели это проворонили, Майкрофт? Я так и знал. Так вот. Я был в гей-баре, искал, где покурить, наткнулся на парочку. Один из парней говорил: «Я обещаю, еще несколько дней — и у нас будет куча бабла. У нее от меня крышу сносит». На третий день после похищения мне уже нечего было терять, я бесконечно просматривал материалы дела, надеясь, что хоть что-то натолкнет меня на мысль, и вдруг понял, что секретарь и тот парень — одно и то же лицо. Так что теперь можете сказать мне, какой я идиот, потому что должен был догадаться на тысячу пятьсот часов раньше. — Что вы делали в гей-баре? — тихо спросил Майкрофт, присаживаясь рядом. В его одеколоне преобладали горькие древесные ноты, и Грег подумал, что этот запах Майкрофту очень идет. У него самого внутри, в груди, в животе словно дрожали мелко какие-то струны — то ли отголоски того, что играл Майкрофт, то ли это была другая, совершенно новая мелодия. Та, которую он, наверное, и искал в тот вечер, три недели назад. Искал, бесконечно выглядывая, к кому подойти, кого пригласить, но не нашел. Потому что, кажется, он нашел ее намного раньше, может быть, даже несколько лет назад, только не понимал… Да и как мог понять, если такого, как сейчас, открытого, простого, без галстука, смущающегося, почти соприкасающегося с ним плечом и коленом, курящего с ним одну сигарету на двоих, Майкрофта видел впервые? — Проверял, нравятся ли мне парни, конечно. — И как, — Майкрофт забрал сигарету, — проверили? — Проверил. Нравятся. Сигарета в пальцах Майкрофта чуть дрогнула. — У вас, кажется, были еще вопросы, — еле слышно сказал он. — Оу, у меня что, карт-бланш? — Если не будете зарываться, инспектор. — Ну, в таком случае: зачем вы мне соврали про Роуз? Майкрофт поморщился: — Как грубо. Политика, инспектор, из вас не выйдет. — Так зачем? — Я не лгал. — Ну, я не могу с ходу узнать про псориаз и клептоманию, но насчет того, что она пьет, вы точно соврали. Она не пьет. — Сегодня ровно месяц и девять дней. Пять лет назад она продержалась почти год. Иногда ей удается отделываться одной рюмкой месяцами, иногда она уходит в запой на неделю-две. Если вы вспомните точно то, что я сказал вам, то поймете, что в этом не было ни слова неправды. И неужели вы предпочли бы, инспектор, чтобы я вас не предупреждал? — Это из-за вас Артур ее бросил? — Вы, инспектор, мастер говорить двусмысленности. Если вы имеете в виду, рассказал ли ему я или кто-то другой, то да, это сделал я. Артур никогда не замечал того, что творилось у него под носом. Ни тогда, ни сейчас. — Верно, — усмехнулся Грег. — Боюсь, ваше воображение вас подвело. Никакой ревности, инспектор. Обыкновенное дружеское участие. Разве вы бы не сделали того же для вашего родственника или друга? Грег чуть не застонал. Ну и глупец! Конечно — дружеское участие. Это первое, что придет в голову любому. И только он, Грегори Лестрейд, прекрасно зная, что Майкрофт Холмс не выносит прикосновений и терпеть не может пожимать руки, мгновенно связывает Майкрофта Холмса, чувства и секс! А он-то раскатал уже губу, подумал… — Артур даже не в моем вкусе и, хотя в молодости он был настоящим красавцем, все равно далек от того типа, который мог бы меня привлечь. Грег сглотнул, осознавая, что только что сказал Майкрофт. Он сжал рукой колено, опасаясь, что сейчас вскочит и заорет. Майкрофт слегка отодвинулся и теперь смотрел на него, видимо, ожидая реакции, но Грег не мог заставить себя и слова выдавить. Лишь уставился на Майкрофта в ответ. Лицо того было так близко, что можно было рассмотреть еле видные веснушки на носу. За долгий вечер его прическа растрепалась, и теперь на лоб падал непокорный вихор. Свет единственной в зимнем саду лампы как раз был направлен на Майкрофта, и его волосы в ярких лучах казались золотисто-рыжими. Из-за этого его лицо вновь сделалось значительно моложе, и Грег не в силах был перестать пялиться на него столь откровенно. Майкрофт вдруг поежился под его взглядом и повернул голову в сторону двери, предоставив Грегу теперь рассматривать некрасивый, хищный профиль. Только, кажется, любая некрасивость в Майкрофте уже не имела значения. Сигарета дотлела, и Майкрофт встал, кинув на Грега исподлобья короткий, напряженный взгляд. Сделал шаг к дверям, но тут же остановился, спина в сером пиджаке дрогнула. Грег ждал непонятно чего. Он чувствовал, что сейчас нельзя, не надо уже уходить, но что говорить, делать — не понимал тоже. Майкрофт развернулся. — Инспектор… — начал он и запнулся, будто мучительно подбирал слова, — вы сказали, что вам нравятся мужчины. Есть ли вероятность, что кто-то один вам нравится больше других? Струны тренькнули особенно сильно — сердце Грега замерло, вздрогнуло, снова замерло, а потом пошло набирать обороты, ударяясь о грудную клетку рваными толчками. — Вы можете сыграть мне что-нибудь? — глухо, не узнавая собственного голоса, спросил он. Майкрофт удивленно посмотрел на него. — Да, почему бы и нет? Только не требуйте от меня фривольных песенок и бравурных маршей. Для них у меня точно нет сейчас настроения. — Нет. То же самое или похожее. Что хотите. Майкрофт кивнул и встал: — Пойдемте. На этот раз музыка была с самого начала более активной, полной решимости, готовности и к преследованию и к осаде, и вдруг споткнулась, перешла в сомнение, наблюдение, выжидание, любование на расстоянии. Однако потом снова разогналась, вернулась к решимости и напору, и словно бы еще больше укрепилась в своих намерениях. http://pleer.com/tracks/8026398OMQT Грег облокотился на рояль и слушал с закрытыми глазами. Кажется, он выдохнул, только когда прозвучал последний аккорд. — Прелюдия соль минор Рахманинова. Еще что-нибудь? — тихо спросил Майкрофт. Грег покачал головой. Теперь уже любая музыка была лишней. Майкрофт встал, держась за спинку стула — так, будто боялся ее отпустить. — У меня не осталось сигарет, — как-то беспомощно, по-детски, вздохнул он. — У меня тоже, — огорченно отозвался Грег. — Что будем делать? Майкрофт усмехнулся: — Кажется, у меня есть одна догадка. Он шагнул к Грегу, чуть склонился и, быстро мазнув по его губам своими, слегка отступил. Грег обалдело смотрел на него. Майкрофт молчал, напряженно ожидая ответа. — Ничего не было, — выдохнул Грег. — А. — В голосе Майкрофта послышалось разочарование. — Я понимаю. Грег улыбнулся: — Не понимаешь. В баре ничего не было. Я ничего не умею. Тебе придется меня научить. — А. — По губам Майкрофта скользнула довольная ухмылка. — Теоретически это не сложно. Действуй по наитию. Приглашение было недвусмысленным. Грег шагнул к Майкрофту, втянул ноздрями древесный аромат, смешанный с ароматом табака, и поцеловал — нет, скорее впился — в сухие твердые губы. Он облизывал их снова и снова, пока они не раскрылись, пока язык Майкрофта не ринулся навстречу его собственному, исторгнув из Грега глухой стон. Вкус Майкрофта отдавал сигаретой и коньяком, и Грег словно сам пил его мелкими глотками, впитывая с чужого языка. Он ясно чувствовал, как обжигает горло, а может, так было потому, что Майкрофт дышал ему в рот, и Грегу хотелось отравиться этим дыханием, окончательно опьянеть от него. И, похоже, он и в самом деле опьянел, иначе как объяснить то, что при всем его напоре инициатива вдруг оказалась у Майкрофта? Тот двигался вроде бы медленно, с кошачьей грацией, но это была грация леопарда, мощного, уверенного в себе зверя, двигающегося точными, крупными бросками, сметающего все на своем пути. Не берущего ничего и никого в расчет. И этот зверь, тяжело, жарко дыша, налетел на Грега, смял его, опрокинул, крепко приложив больной спиной об рояль. Рояль запротестовал — сначала робко и вежливо, потом громче. Его проигнорировали. Грег был занят тем, что приходил в себя, осознавая свою задницу на клавишах, а руки — распластанными на пюпитре, в стальном захвате пальцев Майкрофта. А Майкрофт — тем, что уверенными, сильными движениями вклинивался между ног Грега сначала одним коленом, потом вторым. Потом развел его ноги окончательно и придвинулся к Грегу вплотную, навис над ним. Грег ерзал под его оценивающим, присваивающим взглядом. Он чувствовал себя добычей, и это ощущалось чертовски унизительно, но, блядь, как же хорошо! Никто и никогда еще не подчинял его так, не обозначал четко принадлежность: мой. У Грега рот наполнился слюной, когда Майкрофт облизнулся и приблизил свои губы к его шее, напоминая уже не хищника — вампира, готовящегося укусить. — Всю жизнь мечтал трахнуть кого-нибудь на рояле стоимостью в двести тысяч фунтов, — мурлыкнул Майкрофт над самым ухом. Грег втянул воздух сквозь плотно сжатые губы и замер, не дыша. Стул за спиной Майкрофта вдруг упал со страшным грохотом. Грег застонал, когда Майкрофт впился губами в его шею, посылая волны электрических разрядов в пах и в мозг. Грег еще не переждал, пытаясь отдышаться, первую судорогу, а Майкрофт уже сделал следующий ход — ворвался в его рот языком, заставляя все больше откидываться назад. От недостатка кислорода в глазах потемнело, а Майкрофт, скотина, словно поставил себе задачей не давать ему вдохнуть. Наконец Грег смог перебороть его и оттолкнуть. Майкрофт выпустил его руки, опираясь на рояль, жадными, крупными глотками хватая воздух. На этот раз Грег освоился быстрее, решив, что тоже не станет давать пощады — сграбастал Майкрофта за пиджак (тонкая ткань затрещала, но выдержала) и притянул к себе, заводя под пиджак ладони. Парой точных движений, не давая Майкрофту перехватить руки, вытащил рубашку из брюк и повел ладонями вверх по крепкой спине. Тот не застонал — выругался, сквозь зубы, бешено выгибаясь всем телом, рождая в Греге торжество осознания: пойман. Майкрофт вертелся в его руках, как уж, пока Грег исследовал его всюду, одной рукой уверенно тискал соски, второй забрался под ремень, осваивая, ощупывая покрытые легким пушком совершенные бедра. Потом решился и принялся расстегивать пуговицы на брюках Майкрофта, запустил пальцы внутрь, под резинку трусов, обхватил ими скользкую от смазки головку, плотно прижатую к животу, погладил щель большим пальцем, чувствуя под ладонью мягкую шелковистость волос. Майкрофт пах одуряюще, и вид его, дергающегося, с незаправленной рубашкой, прикрытыми глазами, сжатыми зубами и пятнами на щеках, был одуряющ тоже. И вдруг все кончилось. Майкрофт перехватил его руку, вытащил из своих брюк, оттолкнулся от него с силой, едва не упав. Оперся на стул, привел его в правильное положение, на миг надавив на спинку рукой — это движение напомнило Грегу, как Майкрофт вдавливал в пол свой зонтик, — потом судорожно схватился за шею, выдохнул облегченно и принялся приводить в порядок одежду. Грег не понимал ничего. — Какого черта?! — воскликнул он в конце концов. Но Майкрофт только бросил на него короткий нечитаемый взгляд и, не сказав ни слова, стремительно вышел.