Не люблю март...

Первая неделя без Сашки пролетела быстро. Думать о нем или Стасе не было ни времени, ни желания. Весь отдел гудел от двойной нагрузки, да и я периодически покряхтывал. Пару раз даже обед пропустил и разок задержался. Все бы ничего, и будущие выходные бы прошли рутинно, если бы в понедельник следующей недели меня не вштырило. Декларация сдана и можно было бы вздохнуть спокойно, работа уже не так давила на мозг. И на смену загруженности пришла расслабуха. Слоняться по офису смысла не было, нельзя других от работы отвлекать, зато сидеть в своем закутке и пялиться то в окно, то в потолок было милым делом. Поймал себя на мысли, что чего-то не хватает и решил вызвонить Панова, потрещать по мелочам, отвлечься от грустных дум и душевных переживаний. Протянул руку к телефону и сам себя отругал, вспомнив, что парня на работе не будет как минимум еще неделю, а я уже слюни распустил. Привык, что он у меня постоянно под рукой. Хоть и брали его для всех руководителей, но мне его внимания доставалось больше всех - умел он правильно уходить от чужих заданий. Зачем-то нарыл в справочном файле его мобильный телефон, но звонить так и не стал. Вечерами спасался компанией моей любимой подруги. Варвара как-то погрустнела, сидит на плече и со мной, как раньше не разговаривает. Ждет кого-то или чего-то? И я жду, но молчу, и думать об этом себе запрещаю. Сашка парень молодой, а я для него уже старик. Да и скакать от одного к другому тоже неприлично. Правильно Стас тогда сказал, что я - старая потрепанная кобелина. Дни тянулись, словно издеваясь надо мной. Придешь на работу к девяти, столько всего переделаешь, на часы посмотришь, а всего лишь час прошел, и такая тягомотина весь день – хоть на часы не смотри. Уж как я не отвлекался, что бы ни делал, но меня не покидало чувство чего-то потерянного, и время идти вперед не хотело, практически стоя на месте и дразня меня. В среду вечером я вернулся домой раньше обычного и с порога накинулся на свою даму, тиская и целуя, компенсируя общение с одним индивидуумом. Варенька была довольна моим ранним визитом и благодушно разрешала мне себя ласкать, подставлялась под руку и мурчала без умолку. Приняв душ после пыльного офиса, я собрался поужинать, взяв на колени мою девочку, чтобы периодически подкармливать ее из своей тарелки. Но еде не суждено было упасть в мой желудок – трапезу нагло прервал звонок в дверь. Если сказать по чесноку, то я очень надеялся, что это Саня ко мне прискакал. Может же он раньше времени разделаться со своими зачетами и прийти к товарищу вечером и просто пообщаться? Не снимая кошку с рук, подошел к двери и посмотрел в глазок, отшатнулся. Тот, кто стоял за дверью, явно не отличался терпением, названивая без остановки. Зато я не знал, что мне делать. Открыть или сделать вид, что меня нет дома? Отошел от двери и сделал несколько шагов в сторону кухни, как зазвонил мобильный телефон, а вот об этом я и не подумал. Блядь, ну никуда теперь не деться от нежеланного гостя. Нажав отбой, я все же подошел к двери, сделал пару вдохов-выдохов, свел брови к переносице и открыл дверь. - Прячешься от меня? – на пороге стоял Стас собственной персоной и хмурился. Еще недавно я был бы очень рад его визиту, но только не сейчас, когда я решил выбросить его из своей жизни, а он, как назло, не очень-то и хотел выбрасываться. - Вот еще! – нервно передернул плечами, намекая, что его визит не очень желателен. - Так я войду? – переминаясь с ноги на ногу и гремя стеклом в пакете, Стас сделал просящие глаза и несмело шагнул в квартиру. Я отошел от двери, дождался, когда он закроет ее за собой и, не глядя на Стаса, пошел на кухню. Варвара же изъявила желание сныкаться под кухонным диваном, подальше от чужих глаз. Как я ее понимаю и завидую.

***

Стас сидел на своем излюбленном месте и буравил меня своими карими глазами. Как-то я раньше не замечал из-за своей влюбленности, что они у него недобрые. Глубоко-посаженные, слегка зауженные, и широкий нос смазывает все впечатление о прекрасном. Когда-то мне очень нравился его нос, он добавлял Стасу мужественности, а сейчас его шнобиль был будто лишним на лице. Или это я просто переболел, наконец-то? - Молчишь? – усмехнулся Стас, - Ну молчи, молчи, - нагнулся под стол и взял пакет с пола. Вытащил из него бутылку коньяка и лимон. – Рюмки хоть достань, или мне все самому делать? - я даже не пошевелился. Пусть думает, что хочет, но я пить с ним не буду. – Хорошо, сам достану. Свистоплясов сам все достал, расставил на столе, а потом зашел ко мне за спину и положил руки мне на плечи и слегка надавил, но этого хватило, чтобы я поморщился. Тактильный контакт с ним мне почему-то совершенно был неприятен. Дернув плечом, я надеялся, что он поймет меня, но Стас будто не замечал моего напряжения, сминая плечи сильнее. - Руки убери, - тихим, но довольно жестким голосом приказал я. Обычно, когда я так разговариваю на работе, мои девахи пытаются забиться в угол и не отсвечивать. - На меня твои штучки не действуют, - тихий голос у уха и жаркий выдох, прогнали по телу стаю мурашек, но я заставил себя держаться и не поддаваться на его провокацию. - Что, ничего не получилось, и ты пришел ко мне? Или поиграть со мной надумал? – получилось резче, чем хотелось. - Я пришел, чтобы рассказать тебе о своих подвигах, - давление на плечи прекратилось и он отошел от меня, как я того и хотел. Теперь моим тылам ничего не угрожало, зато озноб напал. Стас вернулся на свое место и сразу же стал открывать бутылку. Резкий запах коньячного спирта растворился в воздухе, отдавая кислинкой лимона, что был безжалостно распотрошён в блюдце. Не спрашивая меня, Стас подвинул к себе обе рюмки, и янтарная жидкость бодро зажурчала, плескаясь о стенки. Свою рюмку я накрыл ладонью, красноречиво отказываясь с ним пить. «Друг» вопросительно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Выпил, занюхал лимончиком и затолкал его в рот. Как же приятно было смотреть на его перекошенную рожу. Век бы любовался! - Ты глушишь коньяк, как водку, - я даже отвернулся, ибо смотреть на это кощунство не было сил. - Мы не на светском рауте, - Стас налил себе еще рюмаху, хлопнул и опять закусил лимоном. – Знаешь, мальчик просто шик. Молодой студентик, голубоглазенький, ну чистый ангел, - друг мечтательно закатил глаза. - Судя по твоим высказываниям, дотронуться этот ангелок до себя не дал? - позлорадствовать просто было необходимым. - Не дал, - Стас согласно кивнул, - но все еще впереди и я пока наслаждаюсь нашей взаимной игрой. - Знаешь, Стасик, ты такой пидарасик! – всегда мечтал это сказать. - Пока еще нет, - противно улыбнулся, дергая своими бровями. Все, что раньше мне так нравилось и считалось идеальным, сейчас стало каким-то неестественным, прогнившим и неприятно пахнущим тухлецой. Весь Стас был гнилым. И я это увидел только сейчас. Жаль, что раньше мои глаза были под шорами влюбленности. Слушать его разглагольствования я не стал, просто закрутил крышку на початой бутылке и положил ее в принесенный им пакет, туда же с блюдца скинул лимон, и, схватив Стаса за шкирвак, оттащил в коридор. Систоплясов скорее всего испугался, что я приложу его пару раз для правдоподобности, схватился за свои ботинки и в спешке стал их натягивать. - Одевайся и выметайся из моей квартиры. Чтоб ноги твоей здесь больше не было. Ты меня понял? - я открыл дверь настежь, выпроваживая его навсегда. Очень хотелось, чтоб он даже дорогу забыл к моему дому. Стас, не ожидавший такого отношения, стоял в одном ботинке, держа в руке второй, таращась на меня, как на приведение. Ничего, ничего «друг», я и не так могу! - Ты же пожалеешь, - только и оставалось ему, как начать давить на жалость. Узнать бы еще, зачем? - Уже жалею, - ни малейшего шанса на примирение. - Я все равно позже зайду, а ты вылечи уже свой недотрахит. Закрыть дверь перед его носом было самым правильным решением за всю мою тридцатитрехлетнюю жизнь.