six feet beneath the moon

**** Игра в прятки продолжается, даже когда Гарри и Луи спускаются вниз. Они не останавливаются, они продолжаются двигаться, пробираясь сквозь море танцующих тел, в то время как рождественские огни, обмотанные вокруг перил ,стирают лица, размывая их в радужном свете. Луи следует за Гарри по узкому коридору, через гостиную в кухню, куда они направляются прямо к стеклянной раздвижной двери, они оба выходят наружу, оставляя вечеринку позади. Холодный воздух ударяет словно кулак. - Чёрт, как здесь холодно, - шипит Луи, стуча зубами, когда дверь на кухне за ним закрылась. В небе тяжёлые белые облака, плотные вихри снега кружатся и падают прямо на землю. Тысячи из них сливаются вместе, и вся мебель на веранде уже покрыта инеем. Здесь Луи может разглядеть замёрзший пляж лишь издалека. Он всё ещё слышит, как волны разбиваются о берег, а затем откатываются назад, и разбиваются снова, и снова, и снова. Это заставляет его вспомнить один фильм, который однажды он смотрел с Зейном, о паре, которая продолжала помнить друг друга; и он думает что пляж выглядит именно так. Это мутно голубой, даже белый океан, чьи волны стонут вдалеке. - О, давай же, большой мальчик, - Гарри улыбается, его голос полон смеха. - Не можешь справится с мелкой кучкой снега? Луи морщит лицо и скрещивает руки на груди. - Ты сейчас действительно назвал меня большим мальчиком? Гарри смеётся, но ничего не говорит. Он просто играет бровями, прежде чем отвернуться и спрыгнуть вниз по ступенькам веранды, под его подошвами слышится хруст снега. Луи смотрит на Гарри сверху, замечая, что тот выглядит, как чёрное пятно на фоне белого горизонта... - Хочешь прикоснуться ко мне, Луи? - спрашивает Гарри, приподнимая уголок губ. Он снова надел свою шапочку, что сделало его похожим на ребёнка. Луи закатывает глаза, что только заставляет Гарри рассмеяться. - Что? Это не моя вина, что ты смотришь на меня так, словно хочешь коснуться меня. - Чушь собачья, - опешив, Луи моргает, - я смотрю на тебя так, словно хочу коснуться тебя. Я смотрю на тебя, как на идиота, потому что ты им и являешься. - Вовсе нет, - Гарри улыбается, поджав губы. - Вовсе нет, - передразнивает Луи, делая голос странным и звонким, хотя он знает, что Гарри говорит совсем по-другому. Гарри закатывает глаза, а Луи смеётся, засовывая руки в карманы, когда проходит через крыльцо . Деревянные ступеньки скрипят под ногами. Луи чувствует взгляд Гарри на своём лице всё время. Он старается не реагировать на ощущение того, что за ним следят, но его мысли сейчас нестабильны и размыты, как всегда, когда вокруг зима, холод и он наполовину пьян. На мгновение он перестаёт быть уверенным в том, что оставаться с Гарри наедине, это хороша идея. - Ты думаешь, что ты забавный, - говорит Гарри, - верно? - Да, действительно, и я горжусь этим фактом, - отвечает Луи, приближаясь к Гарри. Во дворе только они вдвоём, утопают по лодыжку в снеге, чувствуя глубину словно в ванной, но здесь слишком мелко, чтобы плавать. Здесь нет ничего, только большое дерево, под которым все паркуют свои машины, а лобовые стёкла покрыты тонким слоем снега. Луи снова поворачивается к Гарри и поднимает брови. - Сколько тебе лет? Четырнадцать? - Восемнадцать, - говорит Гарри медленно, снова поджимая губы. - А, восемнадцать. Конечно, - ухмыляется Луи, стоя прямо перед лицом Гарри. Стайлс стоит спиной к океану, но они всё ещё далеко, хотя кажется, что он совсем близко. На выдохе изо рта Луи выходит пар. - Ты ещё ребёнок, правда ведь? Как тебя называют в школе? Хазз? Хаззи Пух? - Ничего из вышеперечисленного, - Гарри мотает головой, но при этом улыбается. - Нет? - повторяет Луи, широко раскрыв глаза. – Это их недочёт. Это так странно, сейчас три часа после полуночи, а небо очень светлое, и Гарри выделяется на его фоне. Он слишком близко, и его щёки порозовели от холода, тёмные кудри торчат из-под его шапочки. Он выглядит тёплым, а руки Луи сейчас так замёрзли. Всю ночь это не выходит из его грёбаной головы. - Ты делаешь это снова, - говорит Гарри, дико улыбаясь. - Делаю что? - Луи моргает, смущаясь. Гарри пожимает плечами и оглядывается обратно на дом, словно ему не интересно. Огни на крыльце окрашивают их лица в жёлтый цвет, и Луи замечает, что Гарри улыбается, почти незаметно и легко, прямо в белое небо. На его щеках появляются ямочки. - Смотришь на меня словно... - начинает Гарри, снова глядя в его лицо. - Чёрт возьми! - говорит Луи, прерывая Гарри и взрываясь от смеха. - Клянусь богом, ты пиздец какой накуренный! Я даже не знаю. Ты упоролся? Ты в порядке сейчас? - Я в норме, - кряхтит Гарри и падает в снег, словно его толкнули. В небе кружится снег и падает на землю, а Гарри продолжает валяться на земле с задравшейся голубой куртке, открывающей бледный участок кожи между поясом и рубашкой. Луи хочет прикоснуться к нему, немного. - Я не накуренный, - говорит Гарри и смотрит в сторону Луи, нахмурившись. - Я тебе уже говорил. Ты заставляешь меня чувствовать себя сумасшедшим. - Поднимайся, - говорит Луи, глядя вниз на него. - Ты так замёрзнешь. - Мне нужно остыть, - выдыхает Гарри, закрывая руками глаза. Он опускается на колени так, что его ноги и зад оказываются на земле, и когда он немного привстаёт на ногах, то старается побороть в себе это бешеное желание и отвести взгляд. Он чувствует головокружение при виде такого Гарри, просто лежащего на снегу. Он всё ещё может чувствовать давление губ Гарри на своих, их тепло и желание. Он до сих пор чувствует, как это ощущение отозвалось в его груди. - Холодно уже, - говорит Луи, потому что он тупица. Гарри тупица. - Не в моей голове, - отвечает Гарри, словно это имеет какой-то грёбаный смысл. Луи только закатывает глаза на это, снова направив взгляд в сторону пляжа. В этот момент он не может возиться с Гарри; и уж точно он не беспокоится о том, что его руки сами тянуться и хотят просто прикоснуться. Вдалеке Луи отчётливо видит кого-то в ярко-красной куртке, это единственный цвет, который может видеть Луи за тысячи и тысячи миль. Замёрзший берег отливает синим, а пенистые волны выглядят белыми. Он задаётся вопросом, что было бы, если бы он решил сейчас поплавать, просто зайти в воду и на некоторое время позволить ей накрыть себя с головой. Он думает, что это как-то глупо. И это то, что может сделать Гарри. Возвращая взгляд на Гарри, Луи понимает, что этот ребёнок точно не встанет сам. Он словно маленький котёнок или кто-то похожий, и это было бы забавно, если бы не холод, если бы его зубы не стучали, если бы его руки были тёплыми. Музыка всё ещё льётся из колонок, а на крыльце горит свет, вырываясь наружу, делая ночь похожей на мёд. Луи глубоко вдыхает прежде чем медленно опуститься на Гарри. Неожиданно он чувствует снег на коленях. Не говоря ни слова, Луи двигается немного вперёд, так, что он оказывается на коленях, между согнутыми ногами Гарри, а затем опускается ниже, чтобы стать ближе, и ещё ближе, упирая руки по обе стороны от головы Гарри. Должно быть Стайлс что-то заметил - тепло, движение или шум - потому что он убирает руки с лица. Он моргает, поднимая мягкий и рассеянный взгляд на лицо Луи. - Хэй, ты, - говорит Луи очень мягко, словно разговаривает с ребёнком. Томлинсон не знает, почему он просто не поднял Гарри с земли и не продолжил жить нормальной жизнью, он без понятия. Что-то в Гарри заставляет Луи быть мягче, - просыпайся. - Нет, - Гарри снова закрывает глаза. - Я сплю, так что убирайся из моей головы. Брови Луи ползут вверх, его взгляд путешествует по лицу Гарри. Это так, словно лунный свет делает Гарри ярче на фоне снега, так как пятно света падает прямо на его лицо. Тени на его веках делают его похожим на ангела, щёки покрывает румянец, а рот выглядит ярко-пурпурным. Луи думает, что сможет помнить об этом. Даже если он постарается сделать обратное, то всё равно вспомнит. Хотя, он не говорит об этом вслух. Вместо этого он выдавливает из себя смешок. - Я уже в твоей голове, я? - Похоже на то, - отвечает Гарри с всё ещё закрытыми глазами. - Дай мне секунду. - Только секунду? - спрашивает Луи, приподнимая уголки губ, когда смотрит на лицо Гарри. Блять, он выглядит чертовски тёплым сейчас, и Луи уже не понимает, как это возможно, когда они вдвоём лежат в куче снега. - Это обидно, чувак. Я думаю, что это должно занять как минимум час. За их спинами на крыльце раздаётся звук открывающейся и закрывающейся заново двери, и музыка с вечеринки на это мгновение становится громче, перед тем как снова исчезнуть. Гарри сдерживает смешок. - Шшшш, не говори. Я почти проснулся. Луи придвигается ближе, всё ещё находясь между коленей Гарри. Его руки и пальцы онемели, но он почему-то ещё держится. Он просто остаётся здесь на коленях, позволяя холоду просачиваться через его джинсы, а петардам взрываться где-то на берегу. И откуда-то издалека раздаются восклики "Счастливого нового года!". Но это далеко, так далеко, а Гарри прямо здесь. Луи не думает об этом. Он только скользит вниз, и он прижимается губами к местечку между бровей Гарри. И это просто пиздец, как нежно он это делает, словно это для него больше, чем шутка. Он не может объяснить свои мысли по поводу всего этого - они просто плавают в его голове, теряясь в темноте - и он улыбается, когда чувствует, как под его губами разглаживаются морщинки между бровей Стайлса. - Хэй, - начинает Гарри, а Луи продолжает путешествовать губами по его лбу. И это тепло. Гарри выдыхает, слышно, как он напряжён. Его глаза по-прежнему закрыты. - Что ты делаешь? И хотя Луи замерзает, он чувствует искру тепла в позвоночнике и кончиках пальцев. Он так давно не чувствовал такого желания, и между ним и Гарри ничего нет, они фактически даже не друзья, но что-то в нём даёт Луи ощущение того, словно они находятся в шести шагах от Луны, так, словно что-то в нём заставляет Луи чувствовать себя ближе к звёздам, а не в миллионах миль от них. - Я помогу тебе, - Луи улыбается, потому что это должно быть смешно. - Я не шучу, только подожди, - он не может оторвать губы от Гарри, поэтому двигается ими дальше к носу, чувствуя, как от кожи парня теплеют губы. Дыхание Гарри спокойное, и он чувствует его на своём лице, и Луи понятия не имеет, что он делает. Он становится глупым, он становится таким, таким глупым - он без понятия, что происходит - и на них падает, падает, падает снег. - Давай, Хаз, - говорит Луи, слова приглушаются, когда он целует Гарри в щёку, - выпусти меня из своей головы. Гарри медленно выдыхает, когда Луи накрывает его верхнюю губу, и так не должно быть - живот Луи становится теплее, его голова снова кружится, заставляя его на минуту забыть, где он находится. Но это происходит. Это происходит. - Господи, - Гарри хмурится и, моргнув, широко открывает глаза. Они ярко-зелёные, уже прищуренные и смотрят прямо на Луи. - Это забава для тебя, не так ли? - Вовсе нет, - отвечает Луи, переставая улыбаться, когда Гарри раздражается и закатывает глаза, отворачивая голову в сторону. - Ну, что ты хочешь, чтобы я сказал, Гарри? Ты хочешь услышать, что мне нравится тебя целовать? Что мне нравится касаться тебя? Это действительно так, приятель, говорю тебе. Луи любит это, быть в состоянии рассмешить кого-то. Он не может вспомнить, когда в последний раз ему было так до головокружения хорошо, словно ночь может длиться вечно, и он не против. Это было так давно, но сейчас он мог спокойно разговаривать, и Томлинсон не знал происходит это из-за Гарри или из-за того, что тот через несколько часов уедет. Это словно писать в журнал или делать запись на диктофон. Он - это пустое пространство, впитывающее в себя все звуки. - Ну, ты до сих пор не поцеловал меня. По-настоящему, - секунду спустя, говорит Гарри. - Оу, - говорит Луи, глядя со стороны на лицо Гарри. - То есть не считается, если я делаю это вот так? - спрашивает он. Его слова звучат размыто во время того, как он наклоняется и целует Гарри в ухо, трепетно и нежно. Это так охуенно прикасаться к чужому лицу губами так близко, что можно ощутить дыхание Гарри возле уха. Луи понятия не имеет, что происходит с ним прямо сейчас, он действительно не знает. - Не считается, - Гарри качает головой, переводя дыхание. - Что на счёт этого? - спрашивает Луи, понижая голос, когда целует подбородок Гарри, его веки, скулы. Гарри издаёт непонятный звук и сжимает руки над головой в кулаки, и, блять, Луи на самом деле удивлён, насколько сильно он хочет этого. - Давай, Хаз, покажи мне, что ты имеешь в виду, - говорит он медленно, упираясь лбом в лоб Гарри. Мир сужается до их громкого сердцебиения, которое раздаётся между ними двумя, и Луи смотрит на Гарри, как тот пялится из-под капюшона. Его глаза блестят, как звёзды. Луи перестаёт дышать, наклоняясь ближе - он не позволяет их бёдрам соприкоснуться, не представляя, что будет если это произойдёт - но его голос становится более отчаянным, звучание натянуто, когда он снова целует Гарри рядом с губами. - Я хочу, чтобы это считалось. - Тогда поцелуй меня, - говорит Гарри, ноя, как ребёнок. Луи не может поверить в то, каким привлекательным он находит всё это. Качая головой, он отстраняется и удивляется, когда Гарри, бормоча и попрошайничая, следует за ним. - Давай, Луи, давай, просто... - Хэй, - смеётся Луи, резко накрывая губы Гарри ладонью. Его разум затуманивается. Гарри моргает, и Луи может сказать, что он поджимает губы, даже не видя их. Он чувствует его тёплое дыхание в своей ладони, и Томлинсон не знает, что делать, когда Гарри смотрит на него, словно ждёт ответа. Небо по-прежнему белое, но теперь отливает синим. Как будто весь мир - это океан, и они тонут в нём. - Ты поверишь мне, если я скажу, что сейчас у меня тяжёлое время? - говорит Луи медленно, произнося слова медленно и осторожно. Губы Гарри двигаются под ладонью Томмо. - Тяжёлое для чего? - Для всего, - честно отвечает Луи, убирая руку с губ Гарри, и слезает с его тела. Гарри облизывает свои губы, почти инстинктивно, и Луи должен отвернуться, так как его голова явно не способна работать нормально. Он смотрит на машины, припаркованные под деревом, словно он разговаривает с ними, а не с Гарри, словно он не может больше чувствовать ответный взгляд кудрявого на себе. Небо чертовски синее. Луи пожимает плечами. - Я вроде заперся в своей квартире на некоторое время. И до сих пор не говорил ни с кем из друзей, - он делает паузу. - Ну, до сегодняшнего вечера. И я облажался, уехав раньше... - Почему ты это сделал? - спрашивает Гарри с любопытством. - Что именно? - Луи возвращает взгляд на него. - Заперся в своей квартире, - говорит Гарри, выглядя задумчивым. - О, я не знаю. В основном из-за неудачного разрыва, - отвечает Томлинсон. - И я чувствую... я не знаю. Я не хочу никому говорить об этом. Я ещё не готов. Гарри хмурится, медленно садится и притягивает колени к своей груди. - Прости, приятель. Это дерьмово, на самом деле. Со мной такого никогда не случалось. - У тебя никогда не было неудачного расставания? - удивляется Луи. - Нет, - Гарри мотает головой и по какой-то причине выглядит грустным. - Я всё ещё дружу с моими бывшими. Не думаю, что я по-настоящему был влюблён в кого-то из них. - Дело даже не в любви, - говорит Луи, потирая ладонью губы. Снег впитался в джинсы, пока он сидел на Гарри, но он не чувствует своего тела, он может чувствовать лишь сердцебиение, быстро замирающее в груди. Луи думает, что сейчас он в порядке. Так же он понимает, что звучал, как придурок, сказав Гарри о том, что заперся один в квартире после жуткого расставания. Луи вздыхает. - То есть я не люблю её, но это было так. Это была единственная вещь, в которой я был уверен, даже если не был уверен. В этом есть какой-нибудь смысл? Гарри молчит некоторое время и улыбается. - Вообще-то есть. В этом много смысла. Столько же, сколько в моей группе. Уголки губ Луи поднимаются. - Ты не уверен в своей группе? - Нет. Ребята, играющие со мной, это кучка засранцев. Мы называемся "Белое эскимо". - Это охуеть какое дерьмовое имя для группы, Гарольд, - говорит Луи, спустя мгновение. И он думает, что всё ещё немного пьян, потому что мир, похоже, замедлился. Волны звучат гораздо тише и дальше, чем секунду назад, и сейчас такое чувство, что Луна касается его макушки. Он чувствует свет, и Гарри смотрит на него с этой грёбаной жуткой улыбкой на своём лице, так что Луи смеётся, потому что не может ничего с собой поделать. - Это так чертовски хреново. Вы никогда никуда не выберетесь с таким названием. - Ты никогда никуда не попадёшь с таким лицом, - смеётся Гарри и добавляет, - не хочешь сделать кое-что забавное?