Грозовой перевал

                           Даже мизерное гостеприимство, проявленное к нему с Товиром, требовало решить спор миром. А ещё — преимущество врагов в количестве, ограниченном пространстве для манёвров и лишнем грузе позади — тёмном и Саларе. Айрон не собирался дохнуть под ударом топора. Не сегодня.       — Никуда ты его не заберёшь! — заорал Маристель, и кашель мигом скрутил больные лёгкие. Толпа заволновалась, баба с метлой выскочила из погреба, плюнув на мужицкие разборки. — Он мой! Я его не отдам!       На лестнице вновь появился толстый зад поварихи, пятившейся от Товира. В светлых волосах запеклась кровь. Айрон поймал взгляд поверх толпы, лёгкий кивок — и учёный маг с искажённым лицом прижал пальцы к вискам. Товир не нашёл признания в войне, но он был сильным магом, унаследовавшим бездну знаний от деда.       Светлая магия способна на многое, хотя и безвольна, как новорождённый.       Пространство взбурлило, искажённые границы заметались в глазах. Айрон зажмурился, внутренности свело в рвотный клубок. Когда мир успокоился, Айрон оказался позади Товира вместе с Саларом и потерявшим сознание тёмным. Учёный, бледный и трясущийся от усилий, запер дверь в погреб. В тот же момент дерево хрустнуло под ударом топора.       Айрон положил ладонь на дверь, к счастью, не до конца прогнившую. Светлая магия влилась в древесину, взывая к жизни: медленно потянулись корни и толстые сучья, защищая проход. Топор намертво застрял, в погребе испуганно закричали. Тонко визжал бывший проректор, но вряд ли он мог справиться с полумёртвой рощей. Ванер учил этим чарам только своих гвардейцев.       — На время мы в безопасности, — сказал Айрон. Архимаг нахмурился, кровь в волосах друга его беспокоила.       — Мы говорили с господином проректором, как вдруг забежала женщина и что-то сказала ему на ухо, — объяснил Товир, поморщившись. Туника липла к телу, маг взмок от напряжения сил. — А потом меня кто-то оглушил. Ненадолго, к счастью. Едва я пришёл в себя, как пошёл на крик. Ну... в общем, как-то так.       — Спасибо, — хлопнул по плечу друга Айрон. Товир улыбнулся и посмотрел на мальчишку и тёмного. — Нужно отсюда побыстрее исчезнуть. Займись мальчишкой.       Тёмный почти ничего не весил. Айрон замотал его в плащ, вскинул на плечо и потащил на конюшни. Салар и Товир мигом оседлали и вывели коней — двух из Академии и одного местного, с выпирающими рёбрами, но достаточно сильного, чтобы понести десятилетнего мальчишку. Перекинув тёмного поперёк седла, Айрон вскочил на Царцара и скомандовал в галоп. Товир пнул коня и едва не налетел на девушку, выскочившую ему наперерез.       — Стойте! — закричала она, размахивая руками. Товир с трудом удержался в седле. — Возьмите меня с собой! Пожалуйста!       У девушки выпирал округлый живот. Она мокла под дождём и ревела, растирая слёзы по щекам. Товир оглянулся на Айрона, рука беспомощно протянулась помочь девице. Наконец перегруженные кони выехали за ворота и потрусили по дороге прочь от дома бывшего проректора Академии Бранса.       Половина дороги размякла под серым дождём, другая — сухая и твёрдая — прошла под россыпью звёзд и полуправильно округлой Луной. Погони не слышалось. Айрон и Товир перебрасывались короткими фразами, повременив с догадками. Мальчишка едва держался в седле — видать, задница покрылась мозолями и синяками с непривычки. Девушка долго рыдала, пока магия Товира не подарила мирный сон до рассвета. Тёмный свисал безжизненным мешком в седле перед Айроном, и только пульс упрямо бился под тонкой кожей.       Вдоль аллеи, ведущей к академии, расстелились сады и вытягивались строгие кипарисы, можжевеловые рощи и розовые кусты. Мир заиграл красками, яркостью бросался в глаза и поднимал настроение путников. Раскинулись мосты над прозрачными руслами каналов, соединявших бесчисленные пруды и озёра. Проснувшаяся Вивал, девушка, спасённая из дома проректора, боязливо прижималась к Товиру, а учёный робко отодвигался, оглядываясь на терновые заросли. Его молодая жена казалась сущим ангелом, когда муж сутками пропадал в библиотеке. Но не более того.       Незнакомая девушка в объятьях Товира могла разбудить дикого зверя.       В академии и в былые времена, когда учебные залы не вмещали всех адептов, сплетни и слухи расходились со скоростью света, ныне ничего не изменилось. У конюшен столпились проректоры, профессора и три целителя, мигом занявшиеся Вивал, Саларом и Дрейром. Тёмный за время пути так ни разу и не очнулся. Короткий взгляд вызвал желание свернуть шею Маристелю — на лице Дрейра морщины сменялись тонкими полосками шрамов, вдоль выпирающей скуловой кости пролегал уродливый рубец. У одного уха не хватало мочки, а в неровно искромсанных волосах сквозила седина.       — Что случилось? — навис над Айроном светлый маг, Эрас Полатер. Красный плащ гвардейца отличался чистотой и яркими красками. Айрон крепко пожал жилистую руку, призрачная мечта о ванне и свежей одежде вспыхнула и потухла под тяжестью долга. Отдых будет ему в седле сниться.       — Мы отыскали Дрейра Кауна, — махнул головой в сторону сонма целителей Айрон. — Он не был убит у Сорнского перевала.       — Каун?! — громогласно поразился Эрас и посмотрел поверх архимага. Высоченный гвардеец возвышался над окружающими на добрых полфута. — Сам Каун?! Не верю! Да Ванера на радостях удар хватит!       — Скорее Глинерда хватит удар, — мрачно заметил Айрон. Он покосился на целителей, прикидывая, стоят ли они доверия. — Можешь собрать наших? Человека два-три в охрану Кауна, остальные поедут со мной. К бывшему проректору Маристелю Стрину. Я тебе не рассказал, где и как мы нашли Кауна. В дороге всё узнаешь.       Эрас Полатер хмыкнул. Ещё раз хмыкнул и хлопнул по плечу архимага. Айрон устоял. Больше по привычке.       — Ты уезжаешь? — недоверчиво поинтересовался Товир. Учёный занял опустевшее место рядом с другом. Долговязый маг пробивал путь через ораву профессоров, крохотные шары света слетали с его ладоней и шустро мчались с посланием к гвардейцам. Хватит четверти часа, чтобы все охотники, отдыхавшие в академии, собрались у конюшен в боевой готовности.       — Нужно разобраться с господином... Стрином, — пожал плечами Айрон. Запинка едва уловимо просочилась между слов. — Я не могу позволить ему скрыться. Ванер с меня живьём шкуру сдерёт.       Полатер вернулся с пятёркой гвардейцев. На лице верзилы расплылась улыбка предвкушения, он едва не потирал руки от удовольствия развеять скуку. Остальные готовы были убить Айрона на месте, но по статусу могли лишь испепелять взглядом. Архимаг имел право командовать, когда отсутствовал Ванер.       — Убивайте не меня, а его, — усмехнулся Айрон, махнув головой, и Товир насупился под пятью парами злых глаз. Горячие скакуны, жаждущие пуститься в галоп, пихали всадников и рыли копытами землю. Айрон вскочил в седло, поясница заныла усталостью, но маг не дрогнул. — За мной!       Коней гнали нещадно. Айрону пришлось рассказывать мысленно, сотворив заклинание и вложив в уши друзей «шептуна». Унылость и раздражение гвардейцев сменились торжеством. Каунский тёмный сулил огромную удачу и сдвиг в рождаемости светлых магов. Даже если гвардейцы не приложили руки к спасению Дрейра, им перепадёт пригоршня славы и милости от Ванера. А значит — испорченный день отдыха сменится двумя-тремя.       Маристель Стрин за это время не сидел в погребе в ожидании Гвардии. Дом опустел, и лишь на кухне холодел труп конюшего, в его груди косо торчал нож для разделки мяса. Айрон поморщился, остальные по приказу бросились искать след в воздухе. Нити — светлые, серые, серебристые — опутывали коридоры и лестницы, паутиной заволокли комнаты и залы. Бесчисленные люди, ходившие по опустевшему ныне дому, оставили след. Дымчатая фиолетовая нить тянулась из погреба во двор. Золотая — вела в глухой лес.       Гвардии пришлось продираться сквозь заросли. Они отыскали повариху и челядина, трясущихся в корнях иссохшего дерева. Айрон оставил с ними одного мага и приказал отвести в дом. Полатер с пылом рванул вперёд всех — Маристель не мог уйти далеко. Когда Айрон догнал их, бывший проректор лежал в оцепенении у ног верзилы. Эрас широко улыбался и гордо выпячивал грудь. Айрон пообещал поговорить с Ванером о повышении. Гвардеец раздулся как петух и легко взвалил на плечи скованного мага.       Дом настолько пропитался тьмой, что Айрон приказал палить дотла. Челяди выделил конвой и отправил следом в академию — проректору грозил суд, на котором понадобятся свидетели. Они с Эрасом поехали в арьергарде. Сады академии показались на рассвете следующего дня. Айрон не спал две ночи и, едва выполнив долг, отправился в кровать. Три четверти суток прошли без него.       После пробуждения Айрон завтракал в компании Товира. Пока желудок заполнялся за прошедшие дни, учёный передавал новости академии. Сводился весь рассказ к Кауну — состоянию здоровья, пробуждению поздно вечером и нежеланию общаться со светлыми.       — Правая рука у него омертвела, — говорил Товир, откинувшись в кресле. Рассеянный взгляд заметался по резному потолку. Витиеватые единороги застыли в вечной борьбе с огнедышащими драконами. — На животе длинный шрам. По всей видимости, Кауна подвергали пыткам и... насиловали. — Кусок отменной баранины встал поперёк горла, и Айрон заколотил кулаком по груди. Товир после паузы, наполненной кашлем и хрипами, продолжил: — Пока Каун лежал без сознания, мы могли тщательно осмотреть тело — и никаких сомнений нет. Это ещё мелочи. Очевидно, господин проректор...       — ...совсем спятил, — с отвращением закончил Айрон. Вилка с обиженным звоном упала в тарелку, архимаг отодвинулся от стола. — Спасибо за испорченный аппетит.       — Извини, — не совсем искренне покаялся Товир. — Ванер прибудет дня через три-четыре, если погода не помешает. Что ты пока будешь делать?       — Отъедаться и отсыпаться, — уверенно заявил Айрон. Прищур стальных глаз впился в лицо Товира. — А что предлагаешь ты?       — Пообщаться с Кауном, — без лишней скромности ответил Товир, слабо улыбнувшись. — Нам нужно завоевать доверие Кауна. Ты спас его, я уверен, что он будет благодарен.       — Благодаря мне он попал в руки Стрину десять лет назад, — мрачно оповестил друга Айрон. Напряжение требовало выхода, и ноги принялись отсчитывать размеры ковра. Четыре шага на три, разворот, снова три. — Что с тем мальчишкой и девушкой?       Товир замялся. Айрон облокотился о спинку стула и с интересом уставился на учёного.       — Мальчишка... Салар говорит, что Каун его отец. Мы проверили, он не лжёт.       — У него нет магии, — закончил Айрон. Товир мрачно кивнул. Проблема возрождения тёмных и светлых ни на миг не выходила из их мыслей. — Откуда у Дрейра сын, если его держали в цепях в погребе?       Вопрос повис в воздухе. Друзья переглядывались, им не требовался «шептун».       — Мне придётся с ним поговорить, — бросил Айрон. — Но сначала я допрошу Маристеля.       — Без Ванера? — засомневался Товир. Для приличия.       — Объясню потом. Дело срочное.       За спиной Айрона раздался удовлетворённый вздох, сменившийся шарканьем ног. Ночью Товир вряд ли согреет жену, этой чести удостоится стул в библиотеке, обилие пыльных книг и гусиное перо.       Бывшего проректора заперли в подземельях. Под академией проходили мраморные пещеры — гигантский, неисследованный до конца лабиринт, изрезанный бесчисленными пропастями с подземными реками и озёрами. В воде обитали василиски со смертельно опасными белёсыми глазами, носились полупрозрачные косяки рыб-медуз, а по крутым склонам карабкались грибные дорожки. Дно светилось буйной растительностью, никогда не видевшей солнца. Они сами превратились в солнце подземелий, и радуга вилась над порогами рек.       Жизнь пещер нашла свет в самой себе.       По выщербленным ступеням Айрон спускался вслед за проводником — Эрасом. Под мостом с шипением извивался огромный василиск в поисках добычи. Эрас и не сдержался, скинув в воду камешек. Василиск приподнял голову, изуродованную, с выколотыми глазами, над водой и разинул клыкастую пасть. От визга своды пещер задрожали, белые мохнатые шарики-мышки разбежались по щелям и взметнулось облако бабочек-светлячков. Айрон подтолкнул гвардейца в спину, чтобы ступить на скалу-карниз, где уместились темницы. Мост остался позади, а мстительный василиск тщетно взбирался по отлогим стенам и падал в воду. Эрас согнулся пополам от смеха.       — Повторишь по новой — и я тебя Чирхану сброшу, — пригрозил Айрон. — Однажды он доберётся до тебя.       — Жду с нетерпением! — ухмыльнулся Эрас. Старый василиск Чирхан давно точил зуб на верзилу-гвардейца.       Свет со дна и из щелей, в которых пряталась живность, не достигал карниза. Вытесанный природой и рекой, он возвышался в гордом одиночестве. В царившем сумраке коротали дни пленники академии — два-три человека, виновных за серьёзные нарушения, и адепты, наказанные за проступки. Маристеля Стрина держали в отдалении.       Тюремщик, полуслепой старик, поджидал их со связкой ключей. В седой бороде растянулась беззубая улыбка.       — Шумно вы гуляете, — прокряхтел старик. — Чирхана почём зря опять дразните.       Смутить Эраса поучениями? Гиблое дело.       Скрипнул засов, Айрон остался в темнице, и старик-тюремщик повёл Эраса к сторожке. На грубо сколоченном столе поджидал кувшин эля — единственная отрада под землёй. Минутой позже с чмоканьем стукнулись деревянные кружки, захохотал довольный Эрас. Когда можно было не беспокоиться про подслушанный разговор, Айрон присмотрелся к теням в сумраке. Скрючившийся проректор сидел на трухлявой скамье и молчал.       — Мне нужны ответы. — Айрон подошёл ближе, но на расстояние, достаточное для защиты. — Вы знаете, что вас обвиняют в незаконном укрытии, удержании и нанесении телесных увечий тёмному магу Дрейру Каунскому, последнему из рода. Маристель Стрин, что вы можете сказать в оправдание?       — Я его спас, — вскинул голову бывший проректор. — Пока вы беспощадно убивали тёмных, я спас одного — и жизнь его стала принадлежать мне.       — Вы знали, что истребление тёмных встало под запрет? — проигнорировал ответ Айрон. — Что, скрывая и держа в неволе тёмного, вы нарушаете закон?       — Знал, — безучастно ответил Маристель.       — Вы десять лет удерживали тёмного?       — Да.       — Салар — его сын?       — Да, — проректор опустил голову, плечи его задрожали, а потом вырвался долгий и скрипучий кашель. Переведя дух, Маристель продолжил отрывисто и торопливо: — Я тщеславно думал, что он родится с тёмной магией в крови. В Каунском роду тёмные все! А Салар — пустышка. Мой промах. Крови-то недостаточно. Сейчас я это знаю. Ничего, у меня всё получится в этот раз.       Айрон умел слушать. И хотя он не верил ушам, но смог собрать воедино увиденное в доме проректора.       — Мы забрали беременную девушку. Вивал. Она ждёт ребёнка тёмного? — чеканя каждое слово, спросил архимаг. Хрустнувшие от злости кулаки пришлось завести за спину — ещё не хватало ему наброситься на заключённого!       — Да, — проректор вскинул глаза. На тонких искусанных губах задрожала улыбка. Довольная. — В этот раз у меня получится! Он будет тёмным магом. Самым сильным. Но только с моей помощью! — пронзительным свистом заговорил Маристель. — Каун снова разрушит планы. Он скорее лишит магии родного сына, чем позволит вам создать марионетку из тёмного. Я его хорошо изучил. Снаружи и изнутри. Но я знаю, теперь-то знаю! Если вы хотите вернуть тёмных — отдайте мне ребёнка и Кауна. Я сделаю невозможное. Я сделаю великого тёмного!       Голос срывался на визг резаной свиньи. Айрон морщился, в глотке застряла горечь и отвращение. В юности он считал проректора сильным и смелым магом, и хотя немало прослышал о его трусости, но верил не до конца. От мерзких слов Марсителя тошнило.       — Вскоре прибудет капитан Светлой Гвардии, Горсихельд Ванер, — процедил Айрон. Кулак опустился на решётку, высек глухой звон-сигнал. Эрас и старик-тюремщик залпом осушили кружки и бросились к темнице. — Вам будет предъявлено обвинение под крышей Академии Бранса в присутствии Магической Гильдии. Прощайте, господин Стрин.       Айрон вышел. В спину вонзился отчаянный крик:       — Я десять лет выбивал правду! Он ничего не скажет вам! Только мне!       Суд вряд ли начнётся раньше, чем прибудет Ванер и Гильдия. Айрон впервые горел от нетерпения, чтобы поскорее был вынесен приговор и приведён в исполнение. Из-за него, Айрона Дорна, и таких, как он, тёмного продержали десять лет в руках сумасшедшего учёного.       Эрас молча следовал за ним. Улыбка и хорошее настроение исчезли, стоило услышать слова Маристеля, брошенные вдогонку. Они тревожили не только Айрона, но гвардеец не зря считался надежнейшим другом среди охотников. Догнав Айрона, несущегося прочь из подземелий, он положил руку на плечо. Архимаг замер, его хмурый взгляд из-под бровей не внушал ничего хорошего.       — Ты не переживай так. Брось! Ты не виноват ни в чём! — Ещё в дороге Эрас узнал подробности битвы при Сорнском перевале.       — Виноват, — не согласился архимаг. — Найди мне отчёт о здоровье Кауна. Срочно. Узнай у Товира, где он.       С кивком Эрас промчался мимо. Айрон задержался, поразмыслил и поднялся следом. В коридорах он столкнулся с адептами, расступившимися с глубокими поклонами. Потом — с двумя профессорами, но Айрон даже не кивнул. Слепо прошёл мимо.       Корпус, отведённый под целительские нужды, находился в отдалении и окружался высокой живой стеной. Совсем рядом пристала библиотека, из которой не доносилось ни звука. Во дворе отражали синее небо спокойные пруды. Птичьи голоса переплетались с журчанием фонтанов, создавали райскую песню. Омерзение ещё острее обожгло Айрона, от желудка к горлу поднялась тошнотворная горечь.       На третьем этаже встретили гвардейцы, подтянулись как положено. Айрон махнул рукой и маги расслабились, путь освободился. Подпирая дверь спиной, прямо на полу устроился Салар. Чистая новая одежда висела на нём тряпьём, тёмные лохмы не смирились под натиском расчёски и усилий магичек. Мальчишка подскочил как ошпаренный и смущённо отступил.       — Сторожишь? — вымученно улыбнулся Айрон.       — Просто... — мальчишка замялся. Закусил губу, почти дал дёру. Айрон заступил дорогу к бегству.       — Ты о нём знаешь? — Ответ не вызывал сомнений, но светлый обязан был спросить. Короткий кивок, мечущийся по полу взгляд. — Почему бы тебе не зайти? Поговорить?       Мальчишка втянул голову в плечи, необычайные глаза подозрительно засеребрились. Шмыгнув носом, Салар бросился под ногами, словно заправский столичный воришка, промчался между стражей и исчез за поворотом. Через минуту его, визжащего и пинающегося, за шкирку вынес хохочущий Эрас. Целительницы яро заворчали на шум, высовывая носы из других комнат.       — Прыткий юнец! — бросил Эрас и подмигнул архимагу. — Нужен?       — Пусти его, — улыбнулся Айрон. Как-то совершенно ненавязчиво гвардеец улучшил настроение. Не мешкая, мальчишка убежал в два раза быстрее, чем до того. Хохоча вместе с гвардией, Эрас передал кипу бумаг. Айрон только взглянул на мелкий корявый почерк и закатил глаза. Если Товир заполнял отчёт, то читать придётся всю ночь. С лупой.       Комната утопала в полумраке. По словам целителей, солнце раздражало Кауна, гардины плотно закрывали окно, смутно очерчивая поистине королевскую кровать под балдахином у противоположной стены. Под одеялом терялась истощённая фигура тёмного. Айрон приблизился, сердито взмахнул рукой — в воздухе зажглись шарики света.       Чёрные глаза устало воззрились на незваного гостя. Такое же измученное лицо, посвежевшее лишь от еды и бритья. Волосы выровняли и коротко отстригли. Иссохшая рука лежала на перевязи — целители сомневались, что она снова заработает и предлагали отрезать. Вряд ли тёмный согласится.       — Меня зовут Айрон Дорн, — представился архимаг. Он устроился на стуле у изголовья, бумаги с шорохом улеглись на прикроватном столике. Сцепив пальцы, поставив локти на расставленные колени, Айрон поддался вперёд. — Я служу в Гвардии Ванера, и мы занимаемся тем, что ищем тёмных магов. Мы не убиваем тёмных магов, а спасаем. Вы можете нам доверять.       Взгляд Дрейра Кауна не дрогнул, не моргнул.       — Там за дверями ждёт ваш сын, — продолжил Айрон.       — У меня нет сына.       Хриплый, сорванный под многолетними пытками голос резанул по ушам. В нём почти не осталось ничего человеческого. Айрон понадеялся, что целители с голосовыми связками справятся лучше, чем с иссохшей рукой.       — Возможно, вы просто не знаете о его существовании...       — Он не Каун.       В комнате затаилась напряжённая тишина. Какая жалость. Жаль, Айрон своими руками не убил Дрейра Каунского десять лет назад. Тёмный знал о сыне, и мальчишка не вызывал ни любви, ни пренебрежения, ни чувства высокомерия, которым славятся тёмные. Пустышка, как сказал Маристель.       — Не будем сейчас о Саларе, — дружелюбно улыбаясь, предложил Айрон. Он откинулся на спинку стула, вцепившись в деревянные подлокотники. «Мальчишка не виноват в том, как появился на свет!» — кричала его юношеская горячность, но военная дисциплина, привитая Ванером, брала верх. — Давайте поговорим о вас. Но для начала я бы хотел рассказать о том, что вы пропустили.       Короткий пересказ событий затянулся. Больше спасённых тёмных, больше сожалений, больше дружелюбия. Айрон ненавидел Кауна в этот момент сильнее всех. Мужчина лежал с закрытыми глазами — то ли слушал, то ли спал, не поймёшь. Одеяло по грудь скрывало тело, руки безжизненно лежали поверх. Под рубашкой прятались шрамы, без сомнения, подсчитанные Товиром в записях. Ровно чередовались вздохи и хрипящие выдохи.       В конце концов Айрон замолчал. Тронул за плечо тёмного. Глаза сонно распахнулись, тело дрогнуло, избегая прикосновения. Запоздало пришло воспоминание о раненых плечах.       — Простите, господин Каун, — раскаялся в порыве Айрон. — Но вы уснули.       Каун приоткрыл рот, здоровая, дрожащая от усилий рука потянулась к стакану на краю столика. Айрон предусмотрительно поднёс к бледным губам воду и приподнял голову. Пальцы нащупали корочку от раны на затылке. Тёмный поморщился, но жажда измучила его сильнее.       — Возможно, я переоценил ваши силы, — заметил архимаг. Тёмный откинулся на подушках, взгляд помутнел. — Отдыхайте, я ещё вернусь.       Захватив пачку бумаг, Айрон вышел. В коридоре хохотал Эрас, рассказывая пошлые байки пунцовым целительницам и развесёлым гвардейцам. Покачав головой, Айрон оставил его за старшего и приказал никого не подпускать к Кауну.       — И найди мальчишку. Глаз с него не спускай, — добавил архимаг.       В покоях маялся Товир, поджидая друга.       — Ну как? — с жаром поинтересовался учёный.       — Он заснул, пока мы общались, — хмыкнул Айрон. — Я проверил. Они все знают, что Салар — сын Кауна. Вопрос в том, как он родился. Стрин утверждает, что это его рук дело, — и маг коротко передал суть тюремного разговора. Товир мрачно выслушал, подперев рукой подбородок.       — Помнишь, я говорил про шрам на животе Кауна? Маристель Стрин правда изучал Кауна. Изнутри. Я обсудил природу шрамов кое с кем из целителей. Живот Кауна вспороли и зашили. Потом в ход пошла светлая магия, благодаря которой остался только рубец. Но... Кауна резали живьём. Ты представляешь это? Стрину захотелось осмотреть внутреннее строение тёмного. Найти отличия между ним и светлыми. У меня в голове не укладывается эта жуть.       Айрон недавно мечтал о горячем ужине. Наваристая похлёбка, сочное, приправленное базиликом и острым перцем мясо барашка, искристое вино карминного цвета... Благодаря другу, к горлу поднялась мерзкая тошнота, хотя Айрон не раз видел изувеченные трупы, гулял по канализации и какой только вони не нюхал.       За последние дни Товир раз за разом портит аппетит. Без малейших усилий или угрызений совести.       — Меня интересует лишь то, что у Кауна в козыре. Он наследник рода, — устало заметил Айрон. — Как только Ванер вернётся, я передам Кауна ему. Я умываю руки. Мне ещё вытаскивать из конуры чёртового Дваржа.       — Ты не останешься? — оторопел Товир.       — Нет, — усмехнулся Айрон у дверей. — Я охотник за тёмными, в целители или сиделки не гожусь. Я доставил тёмного, который наверняка знает, как восстановить равновесие. Теперь ваша очередь, учёных, найти ответы на все вопросы.