Грозовой перевал

                           Все слухи и домыслы о подземельях академии не могли сравниться с тем, что видел Айрон.       Иногда они шли в кромешной темноте, и старик-тюремщик зажигал факел, распугивая по углам живность. Река, от которой шёл свет, то сопровождала их за обрывом, то пропадала под землёй. Её журчание и эхо шагов — единственное, что тревожило тишину долгое время. Иногда всхлипывала испуганная Вивал, и Салар, идущий сразу за Дваржами, не мог сдержать восхищённого вскрика от удивительных существ и явлений подземной жизни. Вот и всё.       Розенгард шёл как ни в чём не бывало. Поговаривали, что он родился в пещерах и потому его второй дом под землёй. Старик-тюремщик, которого Дварж назвал братом, сегодня выглядел как-то по-серьёзному и шёпотом переговаривался с тёмным. Особой близости между ними не пробегало.       — Почему брат Дваржа находился столько лет здесь? — спросил Айрон у Дрейра. Он ступал след в след за тёмным, готовый защищать, если их догонят или вдруг появится какое-нибудь чудовище. Впрочем, их не тревожили. Тюремщик коротко обмолвился, что помог взобраться Чирхану. Нужно было задержать гвардию, вот старик и решил спустить на них древнего ящера, жаждущего мести.       — Он был лишён магии и ушёл из долины, — устало сказал Каун. Молодой человек держался поближе к Айрону, чураясь молодых тёмных, занятых беременной девушкой и странным пленником. — Я тебе говорил, что случается с теми, кто не стал магом. Он не захотел присягать на верность старшему брату и наследнику. Выбрал участь изгоя. Но не предал род тёмных. Помог Дваржу пробраться в академию.       — Он остался верен вам, но предал нас, — процедил Айрон. Каун кинул на него пронзительный взгляд.       — Он не предавал светлых. Их. — Дрейр замолчал, но через несколько шагов добавил: — Перестань думать о них. Думай о нас. Ты теперь наш. Мой.       То ли обидевшись, то ли разозлившись, Каун убыстрил шаг и догнал впереди идущих. Несколько слов Дваржу, и наконец, после долгих часов вечности, они устроились на привал. Глухо затрещал синевато-рыжее кострище, и молодой тёмный, тихо ступая, будто полжизни провёл на разведке, исчез в сумраке. Действовал отряд слаженно, словно готовился к этому дню, к этому побегу, много месяцев и даже лет.       Пленника усадили, размотали плащ и позволили вдохнуть свежего воздуха. Мужчина закашлялся, затравленно оглянулся и радостно вскрикнул, узнав в окружающей толпе Айрона.       — Товир? — поразился светлый. Архимаг вопросительно посмотрел на Дрейра и Розенгарда. — Зачем его?..       Дварж поморщился и отвернулся без ответа, Дрейр махнул головой в сторону, где разветвлялась пещера разными тоннелями. Айрон последовал за ним, попросив успокоиться учёного мага, который явно паниковал в окружении недружелюбных тёмных.       — Твой друг узнал слишком много о нашей магии, — сказал Дрейр, когда они остались наедине. На стенах переливался зелёный мох, потускневший при приближении чужаков. В воздухе поднималась их пыльца — крупная, светящаяся. Айрон отодрал от себя такой сгусток. Подземный мох мог пустить корни на любой поверхности, будь то скала или живое существо. — Он очень умён. И силён, хотя почти не использует магию.       Айрон замешкался с ответом. От деда Товир унаследовал небывалую силу, но характер не позволял ему раскрыться. С детства друг предпочитал прятаться в тени, погружаться в науку и книги. Лишь Миранда и Айрон знали, насколько Товир могущественен.       — Из-за этого вы его похитили? — недоверчиво спросил светлый.       — Мы его забрали, потому что Розенгард хотел убить, — жестоко отрезал Дрейр. — А я не позволил. Ты должен быть благодарен, как и твой друг.       Высокомерие, так резко проснувшееся в Кауне, смущало и настораживало. Айрон знал тёмных, общался с ними и знал, насколько те злопамятны и ставят себя выше других. Дрейр не стал исключением. С тех пор, как появились его соратники, тёмный изменился.       Раньше Дрейр нуждался в защите, а сейчас представлял собой настоящую угрозу.       — Спасибо, — выдавил через силу Айрон, опустив глаза. Дрейр подошёл ближе, стальная рука крепко сжала плечо.       Каун обожал свой протез.       Айрон понемногу начинал ненавидеть.       Воспоминания прошедшей ночи вспыхнули в памяти, когда Дрейр его притянул к себе, коснулся холодными губами колючей щеки. Тело пронзило холодным страхом — оно не забыло, боялось, дрожало в преддверии боли. Айрон не хотел повторения, напрягся, и это не ускользнуло от внимания тёмного. Ещё до того разозлённый, Дрейр пришёл в ярость. Пальцы до боли сжали плечо, так что Айрон охнул и поморщился.       При желании он бы с лёгкостью повалил наземь и обезоружил Дрейра. Но Айрон поклялся защищать и заплатил за это именем и честью. Магия в подземелье невозможна, и они равны.       Живые пальцы Дрейра переплелись с его рукой, мягко погладили внутреннюю мозолистую кожу.       Сотни невидимых игл укололи ладонь. Айрон поморщился.       Магии ведь нет в подземельях?       Прикосновение обожгло нестерпимой болью. Жилы разрывало от нестерпимого жара, выкручивало суставы. Нечто чуждое наполняло руку. Такой боли Айрон никогда не испытывал, всю конечность парализовало до предплечья. Не выдержав пытки, молодой человек дёрнулся и застонал, не сумев вырваться. Боль простиралась выше и выше.       — Прекрати! Как?..       — Вы совсем ничего не знаете о магии, — заметил Дрейр. Он отпустил мага, но боль не утихла. Айрон почти не чувствовал руку.       — Что это? — процедил он сквозь зубы. — Магия же не может...       — Может, — отрезал Дрейр, передёрнувшись. — Магия может многое, пользуясь человеческим телом. Вы и не представляете всей силы магии. И всю её боль. Тёмная и светлая магия несовместимы, мы всегда будем врагами. Мы всегда приносим друг другу боль.       Дрейр поднял стальной протез.       — Это...       — Да, это со мной сделала светлая магия, — скривился Дрейр. — Она убивала меня. Твой учитель держал меня в плену, вливая светлую магию через руку, и она омертвела.       От кончиков пальцев до предплечья Айрон не чувствовал ничего — ни биения крови, ни тепла, ни холода, ничего. Заметив обеспокоенный взгляд, Дрейр покачал головой.       — Нет, всё обойдётся.       — Почему ты это делаешь? — спросил хмуро бывший архимаг. Дрейр отвернулся.       — Я ненавижу светлых, — с искренним чувством, въевшимся за годы войны и плена, швырнул тёмный. — Я никогда не забуду, что со мной сделали. И никогда не позволю тебе забыть.       Дрейр пошёл прочь, к разведённому костру. Дварж мигом оказался рядом с Кауном и более не отходил.       Рука всё ещё не слушалась, сколько Айрон ни растирал её. Добился лишь того, что Дрейр послал за ним Салара, приказав привести и накормить. Светлый вернулся, но уселся не рядом с тёмным, а по соседству с напуганным, но любопытным Товиром. Учёному дали жестяную миску с похлёбкой, и он рассматривал светящийся рядом мох.       Короткий привал прошёл молча. Мало кто желал говорить, а кто пытался — вскоре замолкал, не получив ответа. Часа четыре выделили для сна, чтобы отдохнуть и набраться сил. Айрон хотел прилечь рядом с Товиром, защищая от возможной опасности. Дварж и тёмные не вызывали доверия, и каждое мгновение светлый боялся, что его друга бросят или убьют, а Кауну скажут о нелепой случайности.       Но Дрейр отыскал его взглядом. Мрачное выражение лица ничего хорошего не предвещало, потому Айрон беспрекословно перелёг к нему под бок. Почём зря. Розенгард и Дрейр даже не пробовали заснуть. Приглушив голоса до едва различимого шёпота, тёмные ругались, выбирая дальнейший путь. Айрон, укрывшись плащом и устремив взгляд в стену пещеры, ловил каждое слово. Рука всё ещё мучила болью, но светлый старался не шелохнуться.       — ...в долину!       — Но мы не можем бросить наших! — горячо возражал Розенгард. — Мы не можем начать новую войну, оставляя в руках светлых заложников — наше молодое поколение!       Дрейр положил тяжёлую металлическую ладонь на плечо Айрона — настолько бесшумно и неожиданно, что тот едва не дрогнул. Прикосновение снова несло боль, не такую сильную, ненамеренную, но не менее неприятную. И всё же Айрон не шевелился, сцепив зубы.       Ещё несколько часов они будут плутать по лабиринтам подземелий, прежде чем им придётся выбирать: идти ли в Каунскую долину или, совершив немалый крюк, попытаться вызволить из Обители находящихся там тёмных. Айрон мысленно соглашался с Розенгардом, что они должны забрать всех, но Дрейр желал как можно быстрее пересечь перевал.       — У нас ещё есть месяца два, прежде чем Вивал родит, — заметил Дварж. — Раньше бессмысленно, Грозовой перевал нам не страшен, но другим...       — Потому я бы и хотел, чтобы мы раньше достигли Сорн, чем Вивал родит. Пока над перевалом гроза, никто, кроме нас, не войдёт в долину. Мы будем там защищены.       — Но тогда как же Салар и Вивал? — раздражённо спросил Дварж. — И твой... пёс? Этот светлый?       Терпение «пса» давно находилось на пределе. Он сцепил зубы, понимая, что сам виноват.       — Они пройдут. Я найду способ, — упрямо прошептал Дрейр.       — Если бы он был — я бы знал. Но его нет. Не для них!       Старик поднялся и, сердито бурча под нос, ушёл к молодёжи. Те радостно встретили его, отмечая побег. Дварж отобрал у Салара флягу с вином и приложился.       Айрон перевернулся, взглядом окинул тёмного — растерянность, раздражение, детская обида. Он не умел спорить, только упрямо настаивал на своём.       — Я согласен с Дваржем, — сказал не к месту светлый. — Нужно идти в Обитель.       — Тебя никто не спрашивал! — остервенел Дрейр, но Айрон откатился, спиной ощутив все острые камни пещеры. Руку свело судорогой, но это радовало, чувствительность возвращалась. Дрейр вскочил, и Айрон уже приготовился к бою, но между ними вклинился старик-тюремщик, появившийся неведомо откуда. Низко поклонившись Кауну, он проскрипел:       — Пора идти дальше, лорд Каун. Я слышу их, нас догоняют.       Через минуту всех подняли по тревоге. Вивал, успевшую задремать, подхватил на руки Товир, несколько ласковых слов успокоили девушку; остальные уничтожали следы привала. Айрон обнажил меч, перехватив рукоять левой рукой, и встал рядом с Дрейром. Последний бросил злой взгляд на «пса», но промолчал.       Отступали они быстро, проводник часто оборачивался и наконец заметил, что погоня не пешая, а на лошадях. Айрон подумал, что только безумец спустил бы в подземелья лошадей. Видимо, во что бы то ни стало хотели поймать беглецов.       — Мы должны выйти на поверхность! — сказал Дрейр. Его била дрожь, он озирался как загнанный зверь на охоте. Салар взял отцовскую руку и крепко сжал. Тёмный озадаченно посмотрел на сына, на переплетённые пальцы и сглотнул. — Мы должны выйти из подземелий. Там мы сможем воспользоваться магией.       — Если мы выйдем, то не сможем вернуться под землю, — заметил брат Дваржа.       — Стойте, тёмные! — разнёсся эхом крик. Айрону показалось, что голос принадлежит Губачу. — Война закончилась, сложите оружие, и мы вас не тронем!       — Наверх! — рявкнул Дрейр с такой силой, что старик-тюремщик лишь кивнул и потопал по откосу вверх. Стук копыт и шум голосов становился ближе. Дварж кривился, обнажив и меч, и короткий кинжал. Никто без боя сдаваться не желал.       С каждым шагом пещеры становились темнее, мох и живность исчезала, словно боясь солнечного света, но магия всё ещё не подчинялась. Айрон, Дварж и молодые маги шли в арьергарде. Они-то и встретили первую волну отряда светлых.       Всадники продвигались рысью, глаза лошадей закрывали шоры. Ванер рискнул жизнями как животных, так и людей, лишь бы догнать беглецов. Дюжина всадников с мечами наголо, если не больше. Прогрохотали новые призывы сдаться. Война закончена, говорили они. Вам не причинят вреда.       Айрон усмехнулся, нетвёрдой рукой ворочая мечом. Лишь бы совладать хотя бы с двумя-тремя гвардейцами, а там Дрейр, Салар и остальные будут в безопасности. Как только они будут под открытым небом.       Возглавлял отряд Рыжий Губач. На низкорослом коне он казался злым карликом из страшных детских сказок на ночь. Когда «медведь» заметил красный плащ среди тёмных, на его лице выразилось презрение и боевая ярость.       — Война закончилась! — крикнул Айрон, отходя назад. Они заняли более выгодную позицию среди разбросанных валунов, мешающих лошадям. Дрейр замешкался, Товир едва удержал Вивал, рвущуюся к светлым. — Мы вам не враги! Не мешайте нам!       — Предатель! — выплюнул Губач. — Сложите оружие!       — Убирайтесь! — загремел Дварж. В глазах старика сияла безумная смелость и азарт. Он много лет сражался, и его не мучила совесть, в отличие от Айрона. Розенгард Дварж защищал своего лорда и будущее тёмных.       К несчастью, у Дваржа не было в козырях виверн или химер, а василиск остался далеко.       Перехватив кинжал поудобнее, старик метнул его в сгрудившихся ниже по проходу светлых. Губач вонзил шпоры в бока, поднял на дыбы обезумевшего коня, и клинок застрял в шее животного. С хрипами конь завалился, а всадник успел вытянуть ноги из стремян.       Дварж выругался.       Светлые бросились в атаку. Они не могли пройти все разом, и у тёмных был шанс расправиться с ними по двое-трое.       Только вот Айрон не мог убивать и калечить своих бывших товарищей. И не мог позволить сделать это Дваржу и другим.       Кто-то сказал, что на двух стульях не усидеть.       Этот человек был прав.       С первым светлым схватился Розенгард Дварж. В восемьдесят четыре года старика переполнял боевой запал, которому позавидовали бы молодые. Его искривлённая сабля блеснула мёртвым светом подземелий, вспарывая живую плоть. Первый же светлый взвыл, схватившись за плечо, место его занял другой гвардеец, занося меч. Третий сбоку заходил с сетью, но им уже занялись молодые тёмные.       «Приказано брать тёмных живьём, — успел подумать Айрон, отбивая выпады бывшего товарища. — Интересно, а что касается меня?»       Ответ пришёл вместе с ударом Губача. Меч едва не разрубил плечо, край уха вспыхнул огнём. Айрон увернулся в сторону наугад, нога зацепилась за булыжник. Смягчая падение, светлый перекатился, едва не выронив меч. Ему повезло, что он сражался левой рукой — видимо, это немного сбивало ритм Рыжего Губача.       — Предатель! — зарычал вновь «медведь». Угрюмый и нелюдимый, он принял весть об измене Айрона. Беспрекословно поверил. И бесчувственно вынес приговор. Смерть.       Будь напротив Айрона кто-либо другой — Ошкуй или Барибал, — оставался хотя бы шанс объясниться.       Но, видимо, не судилось.       Под атаками Губача пришлось побегать. Спотыкаясь, прячась за скалами и отражая удары один за другим, Айрон косился на тёмных.       Каун пробивался вверх по пещерам. Его руки дрожали, он тяжело дышал и озирался назад с такой паникой, что Айрон хотел пробиться побыстрее к нему.       Старик Дварж сражался с двумя, но не жаловался на неравенство. Медленно отступал. Молодые светлые не могли его задеть.       Почему-то Айрону важно было, чтобы в этой битве никто не умер — ни свои, ни другие. Потому глупо, очертя голову, бросился к Дваржу, когда заметил открывшегося гвардейца и занесённый удар. Оттолкнув бывшего товарища в сторону, Айрон вынудил Розенгарда заняться другим светлым. На Айрона теперь накинулись двое. Рыжий Губач преследовал по пятам и, воспользовавшись замешательством врага, оцарапал ногу. Прихрамывая, Айрон попятился под натиском гвардии.       Снова отвлёкся, спасая на этот раз тёмного из свиты Глинерда. Мечом рубанул плашмя по клинку гвардейца, так что в пещерах гулким эхом разнёсся звон металла. Другого тёмного задело по плечу, но его друг подоспел вовремя.       Один, второй шаг, следом за Дрейром.       Со сбившимся дыханием, пытался сосредоточиться на Губаче. Глаза застилал пот, непривычная к бою левая рука налилась тяжестью, и меч дрожал. Инстинкт резко развернул к противнику. Клинок заскрежетал по кольчуге, пробил пару звеньев и застрял в горле. Губач раскрыл рот, выронил меч и завалился в агонии. Горячая кровь из раны залила Айрона, попала в глаза. Светлый тряхнул волосы и отвернулся от умирающего «медведя».       — Дварж, отступаем! — рявкнул Айрон. Смерть возглавлявшего архимага привела в замешательство светлых. Пользуясь этим, Айрон схватил одного из тёмных и подтолкнул вверх, на выход из пещер. Дварж желал продолжить бой до последнего, но всё же поспешил следом, когда ему жестоко напомнили: — Ты обещал Дрейру. И Салару.       Отбиваясь от нахлынувшей в небывалой ярости светлых, кое-как они выбрались на поверхность. Айрон задержался: проход стал узким настолько, что шли по одному гуськом. Отходя последним, ему приходилось защищать отступление. И когда в лицо повеяло свежим ветром, Айрон вздохнул, огляделся и едва поверил своим глазам.       Снаружи царила глухая ночь, сквозь седые облака, несущиеся под порывом шквала, проступал яркий серп луны. Полукругом раскинулись низкие холмы, опоясанные редким кустарником; вход в подземелье прятался у подножья уходящих за спину скалистых гор. Зашумели, наклонились еловые ветки под силой безумного, вызванного магией ветра. Вспыхнула молния, осветив лицо Дрейра Каунского. Тёмный стоял с перекошенным от страха и злости лицом, щупальца его магии вспахивали землю и хлестали в воздухе.       Вивал жалась к Товиру. Даже Салар испуганно прятался за светлого, широко раскрытыми глазами вперившись в отца. Брат Дваржа почтительно отходил подальше.       На мгновение Айрон подумал, что ему настал конец. Дрейр не желал сражения — весь его разум поглощала паника и страх. Тёмный боялся вновь попасть в плен и готов был убить любого.       Больную руку ужалила молния, ещё несколько бросились на него, будто стая гончих. Но Каун узнал «пса» сквозь тьму безумия, и стихия отступила.       — Прочь! — прошипел Дрейр. — Быстрее! Я их всех убью!       Айрон обернулся назад. Громыхали тяжёлые шаги, брань, и звенело оружие. Прежде чем светлый успел бы лихорадочно придумать план, Розенгард Дварж схватил его за руку и убрал с пути Кауна. В глазах старика пылало настоящее пламя, он любовался на Дрейра, словно на дражайший алмаз мира, редкий и невыносимо прекрасный.       Светлые почти показались в глубине пещер, когда старик-тюремщик бросился на Кауна. Молния разодрала и подпалила рубаху, но старик умудрился повалить тёмного на землю. Дварж с рёвом кинулся на брата, Айрон — защищать Дрейра.       С большим трудом старик изловчился и ускользнул от мага. Промчавшись к спуску в подземелья, тюремщик наступил ногой на поваленное молодое дерево, служащее рычагом странного механизма. Скалы и лес зашумели отчётливей, опаснее, зарокотали в пещерах обвалы. Старик оглянулся, что-то крикнул и метнулся на первого же попавшегося гвардейца.       Потом всё поглотил завал.       «Не возвращайтесь».